Рубины, Сталь, Обсидиан.

Западные земли пахли гарью и цветущим миндалем — странное, тошнотворное сочетание, которое преследовало армию Севера. Окскросс был взят, Тайвин Ланнистер был заперт в Харенхолле, а Молодой Волк теперь диктовал условия на землях львов. Никс сидела в своем шатре, пытаясь расстегнуть наручи. Пальцы дрожали, а кожа под доспехами зудела от пота и магии. Рубины на шее пульсировали тяжелым, басовитым ритмом, словно предупреждая о чем-то неизбежном. — Дай я, — раздался тихий голос. Джейме Ланнистер подошел сзади. Он не ждал разрешения. Его руки, привыкшие к стали, действовали на удивление мягко. Когда он коснулся её предплечий, снимая тяжелые пластины, Никс невольно вздрогнула. Вспышка «неправильного» тепла пронзила её, заставляя мужское тело напрячься. — Ты пахнешь битвой и… зимними розами, — прошептал Джейме ей в затылок. Его дыхание коснулось её кожи, вызывая волну мурашек. — Странное сочетание для бастарда из Дорна. — Уходи, Джейме, — выдохнула Никс, закрывая глаза. — Ты играешь с огнем, которого не понимаешь. — Я уже сгорел, Никс, — он развернул её к себе, всё еще сжимая её руки. — В тот день в Королевской Гавани, когда ты вырвала Неда из когтей моей сестры. Я не знаю, кто ты. Я не знаю, почему я чувствую то, что чувствую. Но я знаю, что за твоим мужским голосом скрывается песня, которую я хочу слушать вечно. Никс посмотрела в его золотые глаза. В них была такая честная, неприкрытая мука, что её маска на мгновение треснула. Она хотела сказать ему правду. Хотела сорвать ожерелье и показать, что под этой плотью скрывается женщина, которая любила его в своих снах. Но голос Рейгара в голове был неумолим: «Еще не время. Сначала — Волк». Снаружи раздался протяжный трубный глас. Это не был сигнал атаки. Это был зов приветствия. Глубокий, мощный, северный. — Они здесь, — Никс резко отстранилась от Джейме, возвращая себе холодную уверенность «лорда Сэнда». — Мой отец прибыл. Весь лагерь пришел в движение. Солдаты выстраивались в живой коридор, лорды спешно надевали парадные плащи. Робб Старк стоял во главе, неподвижный, как изваяние. Рядом с ним Санса, облаченная в серое платье с вышивкой лютоволка, её лицо было бледным, но решительным. На горизонте показалась кавалькада рыцарей Мандерли — тяжелая конница в серебряных латах. Но взгляды всех были прикованы к двум фигурам впереди. Эддард Старк ехал на своем сером коне. Он выглядел старше: седина в волосах стала заметнее, лицо осунулось, но взгляд остался прежним — тяжелым и честным. Рядом с ним, на маленькой, но резвой лошадке, скакала Арья. За ними следовал Сир Барристан Селми, чей белый плащ теперь казался ослепительным на фоне серой грязи Запада. Когда кони остановились, воцарилась абсолютная тишина. Только ветер трепал знамена. Нед Старк спешился. Его движения были слегка скованными из-за раны, но он стоял прямо. Он посмотрел на Робба — на тринадцатилетнего мальчика, который носил стальную корону и командовал армией, поставившей Ланнистеров на колени. Робб сделал шаг вперед. Кольцо-корона на его пальце тускло мерцало. — Отец, — произнес он. Голос был холодным, но в нем слышалась вибрация, которую понял бы только Нед. Эддард подошел к сыну и положил руки ему на плечи. Он долго смотрел в его пустые, ледяные глаза. — Робб… — прошептал Нед. — Что они с тобой сделали? Робб не ответил. Он не мог обнять его так, как обнял бы сын. Он просто стоял, позволяя отцу коснуться своего льда. Арья тем временем уже спрыгнула с коня и бросилась к Никс, которая стояла чуть позади. — Никс! Моррион! — она обхватила «кузена» руками, и черный волк радостно лизнул её в лицо. Никс прижала девочку к себе, чувствуя, как мужское сердце бьется от настоящей, человеческой радости. Она подняла глаза и встретилась взглядом с Недом. Эддард Старк подошел к Никс. В его глазах было столько вопросов, боли и недоумения, что Никс на мгновение захотелось преклонить колено и покаяться. — Никс, — Нед посмотрел на ожерелье, которое теперь сияло багровым светом, словно приветствуя его. — Барристан рассказал мне, что произошло в тронном зале. Он сказал… что в тебе проснулось нечто, чего он не видел со времен Рейгара. — Я защищал семью, дядя, — Никс выдержала его взгляд. — Как научил меня мой отец. Нед тяжело вздохнул. Он перевел взгляд на Джейме Ланнистера, который стоял поодаль, скрестив руки на груди. — Сир Джейме. Я слышал, что вы теперь советник моего сына. Мир действительно сошел с ума, если Цареубийца защищает Север. — Мир сгорел, лорд Старк, — ответил Джейме, слегка поклонившись. — Мы просто пытаемся спасти то, что осталось в пепле. Вечером в главном шатре состоялся совет. Это был самый странный совет в истории Вестероса. За столом сидели Эддард Старк — человек старой чести, Робб — ледяной король, Никс — тайна в мужской плоти, Барристан Селми — легенда прошлого и Джейме Ланнистер — предатель своего рода. — Тайвин отступает к Утесу Кастерли, — говорил Нед, указывая на карту. — Мы должны преследовать его, пока он не восстановил силы. Но Роберт мертв. Станнис и Ренли заявили права на трон. Мы должны решить, чью сторону мы примем. — Ничью, — отрезал Робб. — Север больше не будет склонять колено перед южными королями. Мы — Королевство Зимы. Нед вздрогнул. — Робб, это мятеж. Это разорит страну. — Страна уже разорена, отец, — Никс вмешалась, её голос был низким и властным. — Станнис — кремень, который сломается. Ренли — медь, которая блестит, но ничего не стоит. А на Железном Троне сидит бастард Серсеи. Мы не можем присягнуть лжи. — Есть еще одна правда, — подал голос Барристан Селми. Он смотрел прямо на Никс, а затем перевел взгляд на Джона, о котором они говорили ранее. — Правда, которую я видел в глазах этого юноши в тронном зале. И правда, которую мейстер Эймон хранит на Стене. Никс почувствовала, как рубины обожгли ей горло. Время пришло. — Отец, — Никс обратилась к Неду, и в этом слове было столько скрытой боли, что Нед невольно вздрогнул. — У Джона есть право на Трон больше, чем у Станниса или Джоффри. И ты это знаешь. Ты обещал Лианне. В шатре воцарилась такая тишина, что было слышно, как трещит фитиль свечи. Нед Старк побледнел. Он посмотрел на Никс так, будто увидел призрака. — Откуда… откуда ты знаешь? — прошептал он. — Мертвые не молчат, Нед Старк, — ответила Никс. — Они кричат. И сейчас их крик зовет нас на Стену. Джон Сноу — не бастард. Он Джейхерис Таргариен. И он — наш единственный шанс против того, что идет из темноты. Эддард Старк закрыл лицо руками. Его мир окончательно рухнул. А Джейме Ланнистер, слушая это, вдруг понял, почему его так тянуло к Никс. Она была частью этой великой, безумной тайны. И он был готов сгореть в этом пламени вместе с ней. В Сумеречном лесу Рейгар Таргариен коснулся струн лиры. Последняя песня льда и пламени начала звучать в полную силу.