Рубины, Сталь, Обсидиан.

Королевская Гавань задыхалась. Дым от пожара в Башне Десницы всё еще висел над городом, перемешиваясь с вонью сточных канав. Но страшнее огня был страх, который просочился в каждую щель Красного Замка. Королевская Гавань. Серсея Ланнистер. Серсея стояла у окна своих покоев, сжимая в руке кубок с тяжелым золотым вином. Ее пальцы дрожали — не от слабости, а от ярости, которую она не могла утолить. На ее щеке всё еще алел след от удара Роберта, нанесенного перед смертью, но теперь это казалось мелочью. Всё рухнуло за одну ночь. Эддард Старк сбежал. Арья Сноу — или как там звали ту девчонку — исчезла. А Санса… Санса, которую она держала в когтях, была вырвана прямо из ее рук тем чудовищем, которое называло себя Никсом Сэндом. — Этот мальчишка… — прошептала Серсея, и ее голос сорвался на шипение. — Кто он такой? Она вспомнила его глаза в тронном зале. Фиалковые, как у проклятых Таргариенов. Она видела, как он убивал — с грацией, которой не должно быть у бастарда, и с жестокостью, которой позавидовал бы сам Мейгор. А его ожерелье… когда он проходил мимо, она чувствовала жар, исходящий от этих камней. Жар, который пах кровью Рейгара. — Мама, почему ты молчишь?! — Джоффри ворвался в комнату, его лицо было искажено капризным гневом. — Мой дядя Джейме… они говорят, он сдался этому выскочке! Они говорят, он предал нас! Казни их всех! Серсея обернулась и с силой влепила сыну пощечину. Джоффри замер, прижав руку к лицу, его глаза расширились. — Твой дядя в плену, потому что ты — идиот, который не смог удержать девчонку Старков! — выкрикнула Серсея. — А Никс Сэнд — это не просто выскочка. Это тень, которая пришла за нами. Она чувствовала это всем своим существом. Мир изменился. Старки больше не были «благородными дураками». Они стали убийцами. И самое страшное — Джейме. Ее Джейме. Письма разведчиков говорили, что он не в кандалах. Что он ест за одним столом с бастардом. «Он околдовал его», — думала Серсея, прижимая руку к груди. — «Этот фиалковоглазый демон забрал моего брата. Он забрал его сердце так же, как Рейгар когда-то забрал надежду всей моей жизни». Харренхолл. Тайвин Ланнистер. В огромном, оплавленном зале Харренхолла было холодно даже летом. Тайвин Ланнистер сидел во главе стола, изучая донесения из Окскросса. Перед ним лежал сломанный меч одного из его гвардейцев. Киван Ланнистер стоял рядом, его лицо было серым от усталости. — Стэффорд убит, Тайвин. Армия разбита. Молодой Волк… он не просто победил. Он уничтожил их. Солдаты говорят о волках размером с лошадей и о человеке, который дышит огнем. Тайвин медленно поднял взгляд. Его золотистые глаза были холодны и расчетливы. Он не верил в магию, он верил в сталь и золото. Но то, что он читал, не вписывалось ни в одну военную стратегию. — Роббу Старку тринадцать лет, Киван, — голос Тайвина был ровным, как удар топора. — Мальчишки в этом возрасте мечтают о славе и женщинах. Они совершают ошибки. Они ищут чести. — Но этот мальчишка не ищет чести, — возразил Киван. — Он не берет пленных, кроме рыцарей. Он не ведет переговоров. Он просто идет вперед. А Никс Сэнд… разведчики говорят, что именно он спланировал атаку через горы. Он видит тропы, которых нет на картах. Тайвин встал и подошел к окну, глядя на почерневшие башни Харренхолла. — Эддард Старк на Севере. Он выжил. Барристан Селми с ним. Это значит, что Север теперь — не просто восставшая провинция. Это Королевство, у которого есть легитимность и мечи. А Джейме… Тайвин сжал кулаки за спиной. Известие о том, что его золотой сын, его наследник, «подружился» с бастардом Брандона Старка, ударило по нему сильнее, чем потеря армии. — Джейме не предатель, — отрезал Тайвин. — Но он всегда был слаб на чувства. Старки нашли способ на него надавить. — Что мы будем делать, брат? — спросил Киван. — Мы перестанем играть в войну, — Тайвин повернулся. — Я созываю знамена Запада. Мы выжжем Речные земли до костей. Если они хотят зимы — они ее получат. А Никс Сэнд… — Тайвин сделал паузу, и в его глазах блеснуло нечто похожее на интерес хищника к достойной добыче. — Я хочу знать о нем всё. Каждое слово, которое он произносит. Каждую женщину — или мужчину — к которым он прикасается. В этом бастарде скрыто больше, чем кровь Брандона. В нем — ключ к тому, как эти щенки ломают правила игры. Тайвин подошел к карте Вестероса и положил тяжелую руку на Винтерфелл. — Они думают, что их «магия» и их «волки» спасут их. Но у них есть слабость. Они всё еще любят друг друга. И я найду способ использовать эту любовь, чтобы содрать с них шкуру. В этот момент в небе над Харренхоллом пролетела ворона с необычно красными глазами. Она сделала круг над башней Страха и устремилась на север, неся в себе эхо мыслей Тайвина Ланнистера. А в Сумеречном лесу Мейгор Жестокий рассмеялся, глядя на старого Льва. — Ты ищешь логику там, где правит судьба, старик, — пробасил он. — Ты думаешь, что можешь переиграть тех, кто уже видел твою смерть? Деймон Таргариен, сидевший рядом, лениво подбрасывал кинжал. — Тайвин Ланнистер — великий человек. Но он играет в шахматы, в то время как Никс уже перевернула доску и достала мечи. Следующая встреча Льва и Волка будет стоить Вестеросу половины его населения. И мне это нравится. Мир живых продолжал катиться в пропасть, ведомый яростью тех, кто отказался подчиняться законам времени. И Тайвин Ланнистер был первым, кто почувствовал, что в этой игре его золото больше не имеет веса против рубинов, напитанных кровью Дракона.