Рубины, Сталь, Обсидиан.

Лагерь затих, погрузившись в беспокойный сон под тяжелым небом Запада. Лишь треск костров и далекий, протяжный вой волков нарушали тишину. В главном шатре Никс, сбросив тяжелый панцирь, сидела у небольшого очага. Рубины на её шее тускло тлели, словно угли, которые отказывались гаснуть. Входной полог колыхнулся, и в шатер вошел Эддард Старк. Он выглядел постаревшим, его плечи под меховым плащом казались непривычно поникшими. Нед долго смотрел на Никс, на её мужской профиль, освещенный рыжим пламенем, и в его глазах читалась невыносимая печаль. — Ты так похож на него, — тихо произнес Нед, присаживаясь напротив. — На Брандона. Те же резкие черты, та же гордая посадка головы. Но твои глаза… они от неё. От Эшары. Никс подняла взгляд. Она чувствовала, как внутри неё борется ярость волка и нежность дочери, которую она никогда не могла проявить. — Брандон Старк умер в огне, дядя. Эшара Дейн бросилась со скалы. То, что осталось — это я. Твое наследие и твоё проклятие. — Почему ты не сказал мне раньше? — Нед сжал руки в замок. — Почему вы все — ты, Робб, Джон — стали такими… чужими? Барристан говорит, что ты сражаешься как призрак. Кейтлин говорит, что Робб не чувствует боли. А Джон… Джон на Стене ведет за собой дикарей. Никс горько усмехнулась. Она коснулась ожерелья, и в шатре на мгновение стало жарче. — Потому что честность, Нед, не спасает от меча в спину. Мы видели, как мир сгорает. Мы видели твою смерть под топором палача. Мы вернулись, чтобы этого не случилось. Но Боги не дают такие подарки бесплатно. Робб отдал свои чувства, чтобы стать идеальным королем. Джон отдал веру, чтобы стать идеальным щитом. А я… Она замолчала, глядя на свои широкие мужские ладони. — Я отдала своё лицо и своё тело, чтобы стать их мечом. Нед закрыл глаза, и по его щеке скатилась одинокая слеза. Он, человек чести, столкнулся с истиной, которая была за пределами его понимания — истиной о жертве, которую принесли его дети ради него самого. Позже, когда Нед ушел, в тени шатра шевельнулась фигура. Джейме Ланнистер стоял там всё это время, невидимый и неслышимый. — «Отдала своё тело»? — прошептал он, выходя на свет. Его голос дрожал от странного, пугающего осознания. — Никс… о чем ты говорила? Никс резко встала, её рука потянулась к мечу, но она остановилась. Рубины на её шее вспыхнули ярким фиолетовым светом, резонируя с её паникой. Джейме подошел вплотную. Его золотые глаза лихорадочно бегали по её лицу. Он вспомнил каждое «неправильное» чувство, каждую женственную черту, которую он ловил в этом воине. Его мозг, привыкший к интригам и лжи, внезапно сложил мозаику, которая казалась безумием. — Ты — женщина, — выдохнул он. Это не был вопрос. Это было откровение. — Под этой сталью, под этим именем… там душа девушки. Никс молчала, её дыхание стало частым и прерывистым. Она чувствовала, как барьеры, которые она строила десятилетиями в Сумеречном лесу, рушатся под этим золотым взглядом. — Боги… — Джейме рассмеялся, и в этом смехе была истерика и облегчение одновременно. Он схватил её за плечи. — Так вот почему я схожу по тебе с ума! Вот почему Серсея казалась мне блеклой тенью рядом с тобой! Ты — не «племянник» Неда. Ты — его величайшая тайна. — Замолчи, Джейме, — прошипела Никс, но в её голосе уже не было прежней стали. — Если кто-то узнает… — Мне плевать! — Джейме притянул её к себе. — Ты притащила меня из тьмы. Ты заставила меня снова поверить в рыцарство, когда сама была обманом. Это самое прекрасное безумие, в котором я когда-либо участвовал. Он прижал её к себе, и в этот раз Никс не оттолкнула его. Она уткнулась лицом в его плечо, чувствуя запах кожи и вина. Мужское тело в его руках было крепким и сильным, но душа, которая прижалась к нему, была изранена и нежна. — Я — Никс Сэнд, — прошептала она. — И я должна вести армию на Утес Кастерли. — И ты поведешь её, — ответил Джейме, целуя её в макушку. — А я буду твоей тенью. Твоим щитом. Твоим… кем захочешь. Но теперь я знаю, за кого я сражаюсь. Не за короля. Не за Север. А за тебя. В то же время в другом конце лагеря Робб Старк сидел перед чардревом, которое чудом уцелело в этих землях. Его кольцо-корона пульсировало. Через него он чувствовал всё: и печаль отца, и внезапную, ослепляющую вспышку тепла от Никс. Робб закрыл глаза. В его сознании возник образ Стены. Джон. Джон стоял на вершине ледяного колосса, и его гребень Лианны сиял, как путеводная звезда. «Она нашла свою опору, Джон», — передал Робб через связь. «Лев оказался верным псом», — отозвался Джон. — «Но время уходит. Иные перешли Клыки Мороза. Скоро мне понадобится ваше пламя, братья. И твоя сталь, Никс». Никс в объятиях Джейме внезапно вздрогнула. Она услышала голос Джона так ясно, будто он стоял рядом. Она отстранилась от Ланнистера, её фиалковые глаза сверкнули решимостью. — Нам нужно заканчивать эту войну, Джейме, — сказала она. — Быстрее, чем мы планировали. Мой брат на Севере зовет нас. И то, с чем он сражается, не боится золота или чести. — Тогда пойдем и убьем моего отца, — просто ответил Джейме. — И заберем трон для твоего брата-дракона. А потом… потом ты покажешь мне, как цветут зимние розы в Дорне. Никс улыбнулась — впервые за всё время это была улыбка женщины, а не воина. Игра Престолов официально закончилась. Наступало время Богов и Чудовищ. И стая была готова к финальному прыжку.