Рубины, Сталь, Обсидиан.

Утес Кастерли возвышался над закатным морем, словно колоссальный зверь, застывший в камне. Огромная цитадель Ланнистеров, которую тысячи лет считали неприступной, теперь видела под своими стенами знамена Севера. Но это не была обычная осада. Львы заперлись внутри, надеясь на толщину своих скал, не подозревая, что ключ от их дома уже находится в руках тех, кого они презирали. В шатре командования было тихо. На столе лежала детальная схема подземелий Утеса. — Мой отец всегда гордился тем, что Утес нельзя взять штурмом, — произнес Джейме, прослеживая пальцем линии сточных каналов и тайных ходов. — Но он забыл, кто проектировал расширение канализационной системы, когда Тайвин был Десницей Эйриса. Он поручил это мне, считая, что это научит меня ответственности. Джейме поднял взгляд на Никс. В его глазах не было тени сомнения. Он отдавал свой дом, свою родовую крепость человеку, которого любил вопреки всем законам природы. — Ты уверен, Джейме? — тихо спросил Эддард Старк. Нед всё еще с трудом привыкал к мысли, что Цареубийца стал их самым ценным союзником. — Это твой дом. Там твоя кровь. — Моя кровь сейчас стоит рядом со мной, лорд Старк, — Джейме посмотрел на Никс, и в этом взгляде было столько неприкрытой преданности, что Нед невольно отвел глаза. — В Утесе сейчас только тени прошлого. Тайвин бросил его, укрывшись в Харенхолле. Там остался только небольшой гарнизон и… золото. Золото, которое кормит армию Джоффри. Никс подошла к столу. Ожерелье на её шее сегодня пульсировало оранжевым, почти пламенным светом. Жар рубинов стал настолько сильным, что она расстегнула ворот камзола, не заботясь о том, что цепочка видна всем. — Мы не будем осаждать его месяцами, — голос Никс был низким, вибрирующим от магии. — Джейме проведет меня и небольшой отряд через коллекторы. Мы откроем ворота изнутри. Робб, ты возглавишь основной удар, как только увидишь сигнал. Робб кивнул. Его лицо было бледным, почти прозрачным. Кольцо-корона на его пальце впитывало холод морского бриза, делая его движения механически точными. — Если мы возьмем Утес, война закончится за неделю. У Тайвина не останется средств, чтобы платить наемникам. Мы выбьем табуретку из-под его ног. Ночь штурма была безлунной. Никс, облаченная в легкие кожаные доспехи, вместе с Джейме и тридцатью лучшими разведчиками Севера пробиралась по узким, зловонным туннелям, ведущим в самое чрево горы. Моррион шел впереди, его черная шерсть сливалась с темнотой, а фиолетовые глаза служили единственным маяком. Никс чувствовала, как мужское тело под доспехами напряжено до предела. Каждый шаг отдавался вспышкой жара от рубинов. — Ты в порядке? — прошептал Джейме, придерживая её за локоть на скользком выступе. — Рубины… они чувствуют близость к цели, — выдохнула Никс. — Рейгар говорил, что в Утесе скрыто что-то, принадлежавшее Драконам. Тайвин украл это во время разграбления столицы. — Мой отец всегда любил трофеи, — хмыкнул Джейме. Они вышли в нижние уровни замка, где пахло дорогим вином и пылью веков. Гвардейцы Ланнистеров, не ожидавшие нападения изнутри, умирали быстро и бесшумно. Никс двигалась в ритме, продиктованном мертвыми королями. Её меч казался продолжением её руки, а ярость Дракона, скрытая в рубинах, вырывалась наружу багровыми искрами при каждом ударе. Когда они достигли главных ворот и оттеснили стражу, Никс сорвала со стены факел и подала сигнал. В ту же секунду из темноты ночи раздался рев Серого Ветра и трубный глас северян. Утес Кастерли содрогнулся. Волки ворвались в логово Льва. К рассвету над Золотой Зубчатой башней взвилось знамя лютоволка. Никс стояла в тронном зале Утеса — помещении, вырубленном в самом сердце скалы. На массивном кресле из красного дерева сидел Робб. Его кольцо сияло холодным торжеством. Джейме вошел в зал, ведя за собой казначея Утеса. — Золотые копи пусты, Робб, — сказал Джейме, и в его голосе слышалась горькая ирония. — Мой отец лгал всему Вестеросу последние три года. Рудники истощились. Ланнистеры жили в долг у Железного Банка, прикрываясь блеском пустых скал. Робб медленно встал. — Значит, Тайвин Ланнистер — это просто старик в позолоченной скорлупе. — Но есть кое-что еще, — Никс подошла к стене за троном. Её рубины пылали так ярко, что освещали камни. — Рейгар не лгал. Она нажала на скрытый рычаг, о котором не знал даже Джейме. Часть скалы бесшумно отъехала в сторону, открывая небольшую нишу. Внутри, на черном бархате, лежал массивный сундук, окованный валирийской сталью. Никс открыла его. Внутри, в глубоком сне, лежали три огромных, покрытых чешуей яйца. Одно было серебрянным, как волосы Рейгара, другое — багровым, как запекшаяся кровь, третье — голубым. — Драконьи яйца, — прошептал Барристан Селми, входя в зал. — Тайвин нашел их в подземельях Красного Замка и спрятал здесь как последний залог своего величия. Никс коснулась черного яйца. Оно было горячим — почти таким же горячим, как её ожерелье. В этот момент связь с Джоном на Стене стала невыносимо четкой. «Никс… я чувствую огонь», — пронесся в её голове голос брата. — «Холод отступает. Неси их на север. Только они смогут остановить то, что идет». Никс обернулась к Роббу и Джейме. Её лицо в свете рубинов и драконьих яиц казалось нечеловечески прекрасным. — Война с Ланнистерами закончена. Мы заберем их золото, которого нет, и их правду, которая у нас в руках. Мы идем на Стену. Джейме подошел к ней и положил руку на эфес своего меча. — Я обещал быть твоим щитом. Даже если мне придется сражаться с ледяными демонами за яйца, из которых вылупится смерть. В Сумеречном лесу Рейгар Таргариен коснулся струн лиры, и эта мелодия была полна триумфа. Три головы Дракона нашли свои сокровища. Ночь была близка, но теперь у стаи было пламя, способное растопить вечность.