Рубины, Сталь, Обсидиан.

Черный Замок еще никогда не видел такого собрания. В главном зале, где обычно пахло лишь кислым элем и немытыми телами преступников, теперь витало напряжение, способное расколоть саму Стену. У очага, в котором бушевал огонь, сидели трое. Джон, Робб и Никс. Три яйца — Серебряное, Алое и Голубое — лежали на столе перед ними. Они больше не были холодными камнями. Они вибрировали, издавая едва слышный гул, который заставлял посуду на полках дрожать. — Мы сделали это, — тихо произнес Джон. Он сидел, не снимая мехового плаща, его пальцы привычно поглаживали обсидиановый гребень в волосах. — Мы собрались вместе. Робб посмотрел на свои руки. Кольцо-корона на его пальце светилось ровным серым светом, поглощая жар камина. — Нас четверо, если считать отца, — поправил он. Его голос был лишен эмоций, но в нем слышалась тяжесть прожитых жизней. — Но мир, который мы знали, окончательно умер. Тайвин Ланнистер разбит, но Иные… они только начали. Никс сидела между ними, чувствуя, как мужское тело под доспехами изнывает от усталости. Рубины на её шее сегодня были багровыми, как запекшаяся кровь. Она чувствовала на себе взгляд Джейме Ланнистера, который стоял у дверей, охраняя их покой от любопытных глаз дозорных. Джейме знал правду, и этот секрет связывал его с Никс крепче любой клятвы. — Они не просто нападают, — Никс подняла глаза, и фиалковый блеск в них стал пугающе ярким. — Они чувствуют нас. Они чувствуют Рейгара в моих рубинах, Лианну в гребне Джона и Брандона в твоем кольце, Робб. Мы для них — маяки. Мы притянули их к Стене раньше срока. Эддард Старк вошел в зал вместе с Сиром Барристаном. Нед выглядел так, будто на его плечи обрушился весь лед Стены. Он посмотрел на троих молодых людей, которые когда-то были его детьми и воспитанниками, и увидел в них чужаков. Могущественных, древних, пугающих. — Джон… — Нед запнулся, глядя на племянника. — Барристан рассказал мне всё. Я… я хотел защитить тебя. Хотел, чтобы ты жил простой жизнью. Джон встал. Благодаря гребню матери, он видел правду: Нед лгал из любви, а не из корысти. Но цена этой лжи была слишком велика. — Простая жизнь закончилась в Сумеречном лесу, лорд Старк, — Джон не назвал его отцом, и это ударило Неда больнее, чем кинжал. — Теперь я — Джейхерис Таргариен. И у меня есть долг перед живыми. Нед опустил голову, признавая поражение. Его «честь» больше не имела веса в мире, где драконьи яйца начинают дышать. — Им нужно тепло, — внезапно произнесла Никс, указывая на яйца. — Настоящее тепло. Не этот камин. Она встала и подошла к столу. Её рука потянулась к Серебряному яйцу. Как только её кожа коснулась чешуи, рубины на шее вспыхнули. — Нам нужна кровь, — прошептал Робб, его кольцо начало вибрировать. — Кровь Дракона и кровь Волка. Чтобы пробудить их окончательно. Джейме сделал шаг вперед, его рука легла на эфес меча. — Никс, это опасно. Магия всегда требует платы. Ты уже отдала достаточно. — Плата уже внесена, Джейме, — Никс обернулась к нему, и на мгновение он увидел в ней не воина, а ту самую девушку, которую он поцеловал под звездами Запада. — Мы уже умерли один раз. Что нам может сделать огонь? Они вышли во двор замка. Ночь была ледяной, но вокруг Джона, Робба и Никс воздух начал дрожать от жара. Они сложили яйца в центр огромного костра, который дозорные сложили для сожжения тел упырей. Джон вытащил кинжал и полоснул себя по ладони. Алая кровь капнула на Голубое яйцо. Оно зашипело, впитывая влагу, и иней на его поверхности мгновенно превратился в пар. Робб сделал то же самое, его кровь упала на Алое яйцо, и оно вспыхнуло, как раскаленный уголь. Никс подошла последней. Она порезала ладонь и прижала её к Серебряному яйцу. В ту же секунду небо над Стеной раскололось. Ослепительная вспышка света — багряного, синего и серебряного — озарила всё до самого горизонта. Рев, который не был человеческим или звериным, сотряс ледяной колосс Стены. — Смотрите! — закричала Арья, выбегая на крыльцо. Из костра, поглощая пламя, начали подниматься три тени. Они были крошечными, но их присутствие заполняло всё пространство. Серебряный дракон первым расправил крылья. Он был изящным, с чешуей, которая переливалась, как лунный свет на стали. Он взлетел и опустился на плечо Никс, его когти впились в кожаный доспех, а фиалковые глаза встретились с её глазами. Никс почувствовала, как через этот контакт в её мужское тело вливается чистая, женская энергия созидания. Алый дракон, массивный и яростный, с глазами цвета костров, прыгнул на руки Роббу. Робб вздрогнул. Через кольцо и прикосновение дракона он впервые за годы почувствовал… всё. Боль, радость, гнев, любовь. Лед в его сердце не просто треснул — он испарился. Робб закричал от полноты чувств, прижимая к себе маленькое чешуйчатое чудовище. Голубой дракон, прозрачный, как лед на глубине океана, обвил шею Джона. Его дыхание было холодным паром, но для Джона это был самый сладкий жар в мире. Он почувствовал, как его недоверие к миру сменяется абсолютной уверенностью в своей силе. — Драконы вернулись, — прошептал Барристан Селми, падая на колени. Джейме Ланнистер стоял, прислонившись к стене, и на его лице была горькая, но гордая улыбка. Он смотрел на Никс, на которой сидел серебряный дракон, и понимал, что теперь она — не просто тайна. Она — богиня, за которую он пойдет в самое пекло. Джон поднял руку, и голубой дракон издал пронзительный крик. — Теперь у нас есть зубы! — воскликнул Джон. — Теперь мы не просто защищаемся. Мы идем за Королем Ночи. В Сумеречном лесу Рейгар, Лианна и Брандон Старк стояли вместе, глядя на сияние, исходящее от мира живых. — Они справились, — прошептала Лианна. — Это только начало, — ответил Рейгар, касаясь своей лиры. — Но теперь песня Льда и Пламени звучит правильно. Стая воссоединилась. Драконы вылупились. Мир Вестероса содрогнулся, понимая, что старые игры закончились. Начиналась эра Мертвых Королей, вернувшихся, чтобы спасти живых.