Рубины, Сталь, Обсидиан.

Юг Вестероса, всегда славившийся своим теплом, интригами и золотом, теперь задыхался от ледяного дыхания страха. Вести о падении Утеса Кастерли и о «Серебряном демоне», летящем над Белой Гаванью, достигли столицы и Харренхолла быстрее, чем осенние шторма. Харренхолл. Тайвин Ланнистер. В черных залах замка Харрена, где камни всё еще помнили жар Балериона, Тайвин Ланнистер сидел неподвижно. Перед ним на столе лежало три донесения. Первое — о потере родового гнезда. Второе — о «чудесах» в Черном Замке. Третье — о том, что его сын, Сир Джейме, не просто в плену, а открыто сражается на стороне Старков. — Драконы, — тихо произнес Киван Ланнистер, стоя в тени брата. Его голос дрожал. — Тайвин, разведчики клянутся... их трое. Серебряный, алый и голубой. Они растут не по дням, а по часам. И за ними стоят мертвецы. Люди говорят, что Старков ведут тени прошлого. Тайвин медленно поднял взгляд. Его глаза, обычно холодные и твердые, как золото, теперь казались пустыми. — Имена, — потребовал он. — Лирфаер, Блудфрост и Роузфир, — ответил Киван. — Никс Сэнд, бастард Брандона, оседлал серебро. Робб — алое пламя. А Джон Сноу... — Джейхерис Таргариен, — перебил его Тайвин. — Не называй его Сноу, Киван. Если Нед Старк выжил и Барристан Селми присягнул этому мальчишке, значит, мы воюем не с мятежниками. Мы воюем с легитимностью, подкрепленной драконьим пламенем. Тайвин встал и подошел к окну. Он видел, как его армия, некогда самая дисциплинированная в Вестеросе, охвачена шепотом. Солдаты боялись не мечей северян, они боялись неба. — Пошли ворона в Эссос, — приказал Тайвин. — Нам нужна Золотая Компания. И нам нужны убийцы. Если мы не можем убить драконов, мы должны убить всадников. Особенно Никса Сэнда. Он — мозг этого союза. Он забрал у меня Джейме. Королевская Гавань. Красный Замок. В столице воцарился хаос. Серсея Ланнистер приказала запереть ворота, но это не помогло. Слухи просачивались сквозь стены, как яд. Говорили, что боги вернулись, чтобы наказать львов за их гордыню. Джоффри метался по тронному залу, размахивая мечом. — Я прикажу сбить их! — визжал он. — Я прикажу построить тысячи скорпионов! Мама, почему ты молчишь?! Серсея сидела на Железном Троне — холодном, неудобном и теперь казавшемся ей ловушкой. Она не слышала сына. В её голове звенел голос Никса из того проклятого дня в тронном зале. «Мы — те, кто видел смерть». — Он — женщина, — прошептала Серсея, глядя в пустоту. — Что ты несешь, мама?! — Джоффри замер. — Джейме… он не предал бы нас ради мужчины, — Серсея сжала подлокотники трона так, что костяшки побелели. — Этот Никс Сэнд… в нем есть нечто, что заставило моего брата забыть обо мне. Это не магия, это что-то более древнее. Она вспомнила рубины Рейгара. Она всегда хотела их. Хотела его. Теперь эти рубины были на шее врага, который уничтожал её мир. — Варис! — закричала она. — Найди мне алхимиков! Мне нужен Дикий Огонь! Если серебряный дракон прилетит сюда, я превращу этот город в зеленое пекло. Никто не заберет мою корону. Никто! Драконий Камень. Станнис Баратеон. На острове, где когда-то начиналось завоевание Эйгона, Станнис смотрел на расписной стол. Мелисандра стояла за его спиной, её красные одежды казались пятном крови на фоне серого камня. — Владыка Света показывает мне иные костры, мой Король, — нараспев произнесла жрица. — Но это ложный свет. Серебро, алое и голубое… это не те цвета, которые обещал Р’Глор. — Три дракона, Мелисандра, — сухо ответил Станнис. — У меня нет ни одного. У Джоффри — ни одного. У Ренли — только лорды и цветы. Старковская девчонка-бастард и мальчишка-бастард Неда имеют то, что делает королями. — Это магия теней, — прошептала Мелисандра, и в её голосе впервые прозвучало сомнение. — Тени, пришедшие из леса, которого нет на картах. Они украли пламя у небес. Станнис сжал кулаки. — Мне плевать, откуда они его взяли. Если они придут сюда, я встречу их сталью. Но Нед Старк жив… и он говорит, что Джон Сноу — сын Рейгара. Станнис посмотрел на свои руки. Он был человеком долга. Но долг перед кем? Перед законом, который говорит, что он — наследник Роберта? Или перед миром, который вот-вот замерзнет, если драконы не растопят лед? Сумеречный лес. Мертвые. Деймон Таргариен довольно наблюдал за смятением южных лордов. — Посмотрите на Тайвина! Он пытается высчитать стоимость драконьего дыхания в золотых драконах. Старый дурак. Он еще не понял, что валюта сменилась на «жизнь или пепел». — Станнис — угроза, — заметил Мейгор Жестокий. — Он не боится смерти, он боится бесчестия. А в этой войне честь будет мешать всем. Никс должна быть осторожна. Рейгар Таргариен смотрел на Красный Замок через водную гладь. — Серсея готовит Дикий Огонь. Она хочет сжечь Лирфаер вместе с городом. — О, я помню запах Дикого Огня, — Деймон хищно улыбнулся. — Эйрис его обожал. Но Лирфаер — это не просто дракон. Это Никс. А Никс знает, как пахнет ловушка. Рейгар, перестань так нервничать. Твоя дочь сейчас в Белой Гавани, Ланнистер греет ей постель, а Мандерли печет для неё пироги. Наслаждайся моментом. Брандон Старк подошел к ним, его лицо было суровым. — Тайвин послал Безликих. Я чувствую это. Тень за морем пришла в движение. Они нацелились на Никс. Рейгар вздрогнул. — Мы должны предупредить её. — Мы не можем говорить прямо, — напомнила Лианна. — Но у неё есть Лирфаер. И у неё есть её рубины. Они защитят её. В Белой Гавани Никс внезапно проснулась посреди ночи. Лирфаер, спавшая у неё в ногах, издала тихий, предупреждающий рык. В комнате пахло не солью, а чем-то странным — холодной сталью и… ничем. Никс нащупала под подушкой кинжал. «Кто-то пришел за моей головой», — подумала она. — «Ну что ж. Пусть попробуют забрать её у Дракона». Она посмотрела на спящего рядом Джейме. — Вставай, Лев, — прошептала она. — К нам пришли гости из Браавоса. Юг начал свою тайную войну. Но на Севере серебряное пламя уже было готово дать ответ. Пятьдесят вторая глава закончилась первым шагом убийцы в темноте.