Рубины, Сталь, Обсидиан.

Белая Гавань провожала их криками чаек и тяжелым рокотом прибоя. Флот лорда Вимана Мандерли — мощные галеи с резными русалками на носах — выходил в открытое море. Над мачтами, разрезая соленый туман, кружила Лирфаер. Её серебряная чешуя впитывала бледное северное солнце, превращаясь в сияющий клинок, парящий между небом и водой. Никс стояла на корме флагмана «Гордость Моря». Ветер трепал её темные кудри, а тяжелое ожерелье Рейгара казалось сегодня свинцовым. Мужское тело под кожаным дублетом ныло — не от ран, а от того самого диссонанса, который обострился после ночного нападения. Каждое движение, каждый вдох в этой широкой груди напоминал ей о том, что она — пленница великого замысла Богов. — Ты смотришь на берег так, будто прощаешься с ним навсегда, — Джейме подошел сзади, его шаги были едва слышны за шумом волн. — Я прощаюсь с покоем, Джейме, — Никс не обернулась. Она чувствовала его близость кожей. — Белая Гавань была последним местом, где мы могли притвориться, что у нас есть время. Теперь — только война. На два фронта. Джейме положил руку на планширь рядом с её рукой. — Мой отец не остановится на Безликих. Он будет бить по самому больному. Он знает, что Нед Старк — твоя слабость. Он знает, что ты любишь своих братьев. — Он не знает, что я люблю тебя, — Никс повернулась к нему. Её фиалковые глаза, обычно холодные и властные, на мгновение стали беззащитными. — И это наше единственное преимущество. Он ищет слабость лорда Сэнда, а найдет ярость женщины, у которой пытаются отнять её Льва. Джейме замер. Слова «люблю тебя» из уст этого сурового воина прозвучали как гром в ясный день. Он накрыл её руку своей, игнорируя взгляды матросов. — Если это безумие — то я не хочу быть нормальным. Эддард Старк наблюдал за ними с верхней палубы. Рядом с ним стоял Сир Барристан Селми, чей белый плащ полоскался на ветру. — Вы видите это, Барристан? — тихо спросил Нед. — Мой племянник и Цареубийца. В этом есть что-то… неправильное. Но я не могу найти в себе сил осудить их. — Мир меняется, лорд Старк, — ответил Селми, глядя на кружащую Лирфаер. — Я видел много странных союзов в своей жизни. Но этот… он кажется мне самым прочным. Ланнистер больше не ищет славы. Он ищет искупления в тени вашего сына. Или племянника. Или того, кем на самом деле является Никс. Нед тяжело вздохнул. Он всё еще не мог до конца осознать правду о Никс. Женщина в теле мужчины. Душа его брата и Эшары, запертая в магии рубинов. Это было за пределами чести и законов, к которым он привык. — Арья! — крикнул Нед, увидев, как дочь пытается вскарабкаться на ванты. — Спустись сейчас же! — Я просто хочу видеть Лирфаер поближе! — Арья спрыгнула на палубу с ловкостью кошки. Нимерия, следовавшая за ней по пятам, согласно гавкнула. — Никс сказала, что скоро драконы станут такими большими, что мы сможем на них летать. Папа, ты представляешь? Мы на драконах против Ланнистеров! Нед посмотрел на свою младшую дочь. В её глазах горел тот же огонь, что и в глазах Никс. «Зима пришла», — подумал он. — «И она принесла с собой не только холод, но и пламя, которое сожжет всё, что я знал о порядке». Сумеречный лес. Деймон Таргариен лежал на траве, закинув руки за голову, и наблюдал за тем, как флот Мандерли рассекает волны. — Красиво идут, — заметил он. — Серебряный дракон над морем — это классика. Рейгар, ты помнишь, как мы в детстве мечтали о флоте, который вернет нам величие? Рейгар сидел у воды, его лицо было задумчивым. — Я мечтал о мире, Деймон. А вижу только начало великой жатвы. — Ой, брось свою меланхолию! — Деймон сел. — Твоя Никс только что призналась в любви Ланнистеру. Это же грандиозно! Порочный Принц одобряет. Если бы я был жив, я бы обязательно выпил за этот союз. В нем есть вкус запретного плода, который так любили наши предки. — Это опасно для неё, — пробасил Мейгор Жестокий. — Её связь с Ланнистером — это трещина в её доспехе. Безликие могут использовать это. — Безликие уже проиграли, — отрезал Брандон Старк, подходя к ним. — Моя дочь — не просто всадница. Она — выжившая. Она видела смерть и вернулась. Ланнистер — её якорь. Он удерживает её от того, чтобы окончательно не превратиться в тень. Лианна Старк подошла к Рейгару и положила руку ему на плечо. — Скоро они встретятся с Роббом. Стая объединится под знаменами Трезубца. И тогда… тогда начнется настоящая песня. На горизонте показались очертания Трезубца. Река, видевшая смерть Рейгара и падение династии, теперь ждала тех, кто вернулся, чтобы исправить ошибки прошлого. Никс почувствовала, как Лирфаер в небе издала долгий, чистый аккорд. — Мы почти на месте, — сказала она Джейме. — Робб уже там. Я чувствую Блудфроста. — Тогда идем навстречу твоей судьбе, — Джейме сжал её руку. — А я прослежу, чтобы ни одна тень не коснулась тебя, пока ты не взойдешь на свой трон. Никс посмотрела на свои руки. Они были мужскими, сильными, покрытыми шрамами. Но когда она закрыла глаза, она увидела себя настоящую — серебряную волчицу, бегущую по снегу под багряным небом. Флот входил в устье реки. Зима, Огонь и Кровь возвращались к истокам. Пятьдесят пятая глава жизни Никс Сэнд закончилась в запахе соли и обещании великой битвы, которая изменит всё.