Рубины, Сталь, Обсидиан.

Взлет был подобен взрыву. Никс никогда не думала, что свобода может иметь такой вкус — вкус разреженного ледяного воздуха, соли и первобытной мощи. Лирфаер, чье тело за последние недели вытянулось и окрепло, рванулась в небо с такой силой, что у Никс перехватило дыхание. Она сидела на широкой спине драконицы, вцепившись в импровизированную упряжь, которую по её чертежам изготовили шорники Белой Гавани. Мужское тело Никс, обычно казавшееся ей тяжелой и неуклюжей броней, здесь, в небесах, обрело смысл. Сильные ноги сжимали бока зверя, мощные руки удерживали поводья. Но душа… душа Никс пела серебряным голосом женщины, наконец-то вырвавшейся из клетки. Рубины на её шее сияли так ярко, что сквозь ткань камзола казалось, будто у неё в груди бьется маленькое солнце. — Выше, Лирфаер! — закричала Никс, и её голос потонул в свисте ветра. Драконица отозвалась коротким, музыкальным аккордом и, взмахнув крыльями, пробила слой облаков. Внизу остался Трезубец, похожий на тонкую серую нить, и крошечные, словно муравьи, ряды армии Робба. На земле. Армия Севера. Джейме Ланнистер стоял, закинув голову так высоко, что шея затекла. Он смотрел на серебряную искру, стремительно удаляющуюся на юг. Его сердце колотилось в горле. Он знал, что там, на этой чешуйчатой молнии, летит не просто союзник. Там летит его жизнь. — Она сделает это, Сир Джейме, — раздался голос Эддарда Старка. Нед стоял рядом, его взгляд был полон боли и гордости. Он видел в Никс черты своего брата Брандона — ту самую дикую самоуверенность, которая когда-то погубила его. Но в Лирфаер он видел силу, способную искупить все грехи прошлого. — Я знаю, — ответил Джейме, не отрывая взгляда от неба. — Но я всё равно ненавижу эти крылья. Они уносят её туда, где я не могу её защитить. Робб Старк, сидевший на коне неподалеку, коснулся своего кольца-короны. Через связь он чувствовал торжество Никс. Оно было таким ярким, что лед в его душе начал таять, превращаясь в чистую, обжигающую волю. Блудфрост на его плече зарычал, выпустив струю алого пламени. — Мы выступаем, — скомандовал Робб. — Никс расчистит нам путь. К тому времени, как мы дойдем до стен столицы, ворота будут открыты. Или сожжены. Королевская Гавань. Город жил в лихорадочном ожидании. Станнис Баратеон уже высадился на южном берегу, его флот блокировал залив. Но паника достигла апогея не из-за Станниса. Когда над Красным Замком раздался первый крик Лирфаер — чистый, как звон валирийской стали, — жизнь в столице замерла. Люди высыпали на улицы, задирая головы. Серсея Ланнистер выбежала на балкон Твердыни Мейгора. Она увидела серебряную тень, пикирующую прямо на город. — Это не Станнис… — прошептала она, и её лицо стало белым, как мел. — Дракон. Серебряный дракон Рейгара. — МАМА! — Джоффри подбежал к ней, его руки дрожали. — Сбей его! Вызови алхимиков! Но Никс не собиралась жечь город. Пока нет. Она сделала круг над Железным Троном, и Лирфаер выдохнула струю серебряного пламени в сторону Драконьего Логова, возвещая о возвращении истинных хозяев. Сумеречный лес. Деймон Таргариен вскочил на ноги, размахивая руками. — ГЛЯДИТЕ! ГЛЯДИТЕ НА НЕЁ! — орал он, обращаясь к призракам. — Она пролетела над шпилями Красного Замка! Рейгар, ты видишь?! Она напугала эту блондинистую кошку так, что та чуть не выронила свой кубок! Рейгар стоял у озера, его лицо светилось неземным миром. — Она не просто пугает, Деймон. Она заявляет права. Лирфаер звучит как финал моей песни. — Слишком много пафоса, племянник, — хмыкнул Мейгор Жестокий, хотя в его глазах светилось одобрение. — Она должна ударить по складам Дикого Огня. Если Серсея подожжет город, Никс окажется в ловушке. — Она знает, — Брандон Старк подошел к ним. — Она чувствует запах химии и безумия. Моя дочь не даст городу сгореть. У неё есть Ланнистер внутри стен… точнее, его тень. — Какой Ланнистер? — удивился Деймон. — Джейме на земле. — Тирион, — тихо произнесла Эймма Аррен. — Бес. Никс рассчитывает на его разум. Никс направила Лирфаер вниз. Она видела суету на стенах, видела, как готовят скорпионы. Но она также видела маленькую фигурку в черном и красном, стоявшую на верхушке Башни Десницы. Тирион Ланнистер смотрел на неё, и в его руке был не арбалет, а факел, которым он подавал сигнал. Никс приземлилась на внешнюю стену замка. Лирфаер оскалилась, её серебряная чешуя дымилась. Никс соскочила на камни, её рука легла на эфес меча. Рубины на шее пульсировали. Через связь на Стене Джон Сноу почувствовал её приземление. «Ты внутри, сестра», — пронеслось в голове Джона. — «Роузфир поет вместе с тобой. Сожги их ложь». Никс посмотрела на стражников, которые в ужасе побросали оружие. — Я Никс Сэнд, — её голос, усиленный драконьим присутствием, прогремел над двором. — Я пришла забрать то, что принадлежит моей семье. И если вы не хотите познать вкус серебряного пламени — откройте ворота Королю Зимы. В ту ночь в Королевской Гавани никто не спал. Серебряный Дракон сидел на стене Красного Замка, а Никс Сэнд шла к тронному залу, зная, что за её спиной стоит вся мощь Сумеречного леса и два брата, готовых перевернуть мир.