Рубины, Сталь, Обсидиан.

Красный Замок стонал под весом серебряных крыльев. Лирфаер устроилась на крыше тронного зала, её когти глубоко уходили в старый камень, а хвост мерно бил по стенам, заставляя люстры внутри качаться. Никс шла по коридорам, которые когда-то пахли страхом её отца. Сейчас они пахли только гарью и озоном. Её сапоги тяжело стучали по плитам, и каждый гвардеец, встречавшийся на пути, бросал оружие. Они видели не просто человека — они видели живое пламя, идущее за своей короной. У дверей в Тронный зал её ждал Тирион Ланнистер. Карлик выглядел на удивление спокойным, хотя его глаза лихорадочно блестели. — Знаете, милорд Сэнд, — Тирион пригубил вино из маленькой фляги, — я всегда подозревал, что мой брат Джейме обладает… специфическим вкусом. Но выбрать в союзники всадника дракона, который к тому же является лучшим фехтовальщиком Севера — это верх его гениальности. Никс остановилась напротив него. Рубины на её шее пульсировали багровым, отражая свет факелов. — Где Серсея, Тирион? — Внутри. Пытается убедить себя, что Железный Трон защитит её от того, что сейчас сидит на крыше, — Тирион указал на двери. — Она приказала залить подвалы Диким Огнем. Один неверный шаг, один выдох вашей «певчей птички» — и мы все станем зеленой пылью. Никс нахмурилась. — Она не успеет. Мои рубины чувствуют предательство раньше, чем оно созреет. — Тогда идемте, — Тирион распахнул тяжелые дубовые двери. — Пора заканчивать эту пьесу. У неё был слишком затянувшийся антракт. В Тронном зале было темно. Единственный свет падал из высоких окон, подсвечивая пыль, кружащуюся в воздухе. Джоффри сидел на троне, вцепившись в подлокотники так, что костяшки побелели. Серсея стояла рядом, прямая и холодная, как мраморная статуя. — Ты! — взвизгнул Джоффри, завидев Никс. — Убейте его! Сир Меррин! Сир Осни! Никто не шевельнулся. Гвардейцы в белых плащах стояли, опустив головы. Они чувствовали вибрацию Лирфаер над головой. — Встань с этого кресла, мальчик, — голос Никс прозвучал низко, с тем самым рокочущим тембром Рейгара. — Оно тебе никогда не принадлежало. Оно не принадлежит и твоему «отцу» Роберту. Оно сделано из мечей тех, кто склонился перед Драконом. А сегодня Дракон вернулся. — Ты — бастард! — выкрикнула Серсея, делая шаг вперед. — Твой отец был изменником, а твоя мать — дорнийской подстилкой! Ты не имеешь права… Никс подошла вплотную. В тусклом свете зала её фиалковые глаза вспыхнули фиолетовым огнем. — Я — Никс Сэнд. Я — дочь Брандона Старка и Эшары Дейн. Но в моих жилах течет пламя, которое ты, Серсея, так жаждала заполучить. Ты хотела Рейгара? Смотри внимательно. Никс расстегнула воротник, открывая ожерелье. Рубины вспыхнули так ярко, что Джоффри закрыл лицо руками. — Мои братья — Робб и Джон — уже здесь. Стая окружила город. Станнис разбивает твои ворота. У тебя есть ровно одна минута, чтобы отдать приказ алхимикам погасить фитили. Или я позволю Лирфаер спеть свою последнюю песню прямо здесь. Сумеречный лес. Деймон Таргариен прилип к зеркалу озера, едва не касаясь носом поверхности. — Глядите, глядите! Она прижала её к трону! — восторженно вопил он. — Рейгар, ты видишь эту позу? Чистый Мейгор! Никаких соплей, только холодный шантаж и драконья тень на потолке. — Она рискует, — прошептал Рейгар, его призрачные руки дрожали. — Если Дикий Огонь вспыхнет… — Не вспыхнет, — отрезал Мейгор Жестокий. — Она чувствует нити магии. Она — всадник. Никс контролирует пламя, а не пламя её. И этот карлик… он мне нравится. В нем больше львиного ума, чем во всем роде Ланнистеров. Брандон Старк стоял позади, скрестив руки. — Она заберет Сансу. И она посадит Джона на этот стул. Моя дочь знает, что трон — это не награда. Это клетка. — А Ланнистер? — Лианна Старк улыбнулась. — Смотрите, Джейме уже вошел в город. Он скачет к Красному Замку так, будто за ним гонятся все Иные разом. В Тронном зале раздался грохот — это Станнис пробил Грязные ворота. Гул битвы доносился снаружи, но внутри было тихо, как в склепе. — Мама, сделай что-нибудь! — заскулил Джоффри, сползая с трона. Серсея посмотрела на сына с бесконечным презрением, а затем перевела взгляд на Никс. Она увидела в ней то, что не могла победить — истинное величие, рожденное из боли и возвращения из мертвых. — Забирай его, — прошипела Серсея. — Забирай этот проклятый стул. Но помни: он приносит только смерть. — Не мне, Серсея, — Никс обернулась к дверям. — Джон! Джон Сноу (Джейхерис) вошел в зал. Его голубой дракон Роузфир парил за его плечом, наполняя комнату запахом мороза и роз. Джон был в черном, его обсидиановый гребень сиял, как путеводная звезда. В этот момент три всадника (через связь) почувствовали друг друга. Робб был у ворот, его алое пламя выжигало путь для северян. Никс отошла в сторону, уступая место Джону. — Твоя очередь, брат. Сядь на место своего отца. Джон посмотрел на Железный Трон. Он видел в нем тысячи смертей. Но Роузфир издал тихий, ободряющий звук. Джон медленно поднялся по ступеням и сел. В ту же секунду над городом раздался тройной крик драконов: серебряный, голубой и алый. Джейме Ланнистер ворвался в зал, тяжело дыша. Он увидел Никс, стоящую у подножия трона, увидел Джона на мечах и Тириона, который спокойно допивал вино. Джейме подошел к Никс и, не заботясь о свидетелях, схватил её за руку. — Ты жива. Слава богам, ты жива. — Мы победили, Джейме, — Никс прислонилась к нему, чувствуя, как мужское тело наконец-то поддается усталости. — Лев склонился перед Драконом и Волком. — Колесо сломано, — добавил Тирион, глядя на брата и Никс. — Но теперь нам нужно построить что-то на этом пепле. И желательно, чтобы это «что-то» не сгорело в следующую полнолуние. Над Королевской Гаванью взошло солнце. Зима была близко, но теперь у неё был законный Король и его Серебряный Меч. Пятьдесят восьмая глава закончилась триумфом, который пах кровью, рубинами и надеждой.