Рубины, Сталь, Обсидиан.

Спуск в недра Красного Замка казался бесконечным. Чем глубже они уходили, тем сильнее менялся камень стен: грубая кладка времен Мейгора сменилась гладким, обсидианово-черным камнем, который словно поглощал свет факелов. Воздух здесь не был затхлым — он был горячим и сухим, пропитанным запахом серы и древнего пламени. — Здесь не ступала нога человека сотни лет, — прошептал Джейме, чья рука не отрывалась от рукояти меча. — Даже мой отец не знал об этом уровне. — Тайвин искал золото, а здесь скрыто то, что его плавит, — отозвалась Никс. Внезапно коридор оборвался, открывая вид на колоссальный зал. В его центре находилась огромная чаша из валирийской стали, вмонтированная в пол, а над ней на цепях висела жаровня в форме драконьего черепа. Стены зала были испещрены светящимися рунами. — Вы пришли, — раздался голос, холодный и острый, как лезвие кинжала. Из тени за алтарем вышла высокая женщина. Её серебряные волосы были заплетены в тугие косы, обвивавшие голову, словно корона, а на боку висел меч, узнаваемый всеми — Тёмная Сестра. Висенья Таргариен. Мать Мейгора, всадница Вхагар и величайшая ведьма своего рода. Она была лишь призрачным маревом, но её присутствие давило на плечи сильнее, чем своды горы. Сумеречный лес. Деймон Таргариен вскочил, едва не опрокинув призрачный стол. — Сестра-бабушка! — выдохнул он с непривычным почтением, смешанным со страхом. — Висенья... Она всё-таки осталась там, охранять Кузницу. Рейгар, смотри, она смотрит на твою Никс так, будто собирается принести её в жертву. Рейгар замер. — Она ищет достойную. Висенья всегда верила, что драконы подчиняются не только крови, но и воле, закаленной в магии. Истинная Кузница. Висенья медленно подошла к Никс, игнорируя Джона и Робба. Её неживой взгляд впился в рубины на шее Никс. — Дочь Волка в теле мужчины, — прошипела Висенья. — Ты используешь магию моего внука, чтобы прятать свою суть. Но для того, чтобы твоя Лирфаер взлетела выше облаков, тебе нужно принять заветы, которые я оставила. Дракон не терпит лжи. Она указала на чашу. — Кровь трех сердец. Артефакты трех начал. Положите их в огонь. Джон вышел вперед первым. Он снял обсидиановый гребень Лианны и положил его на дно стальной чаши. Роузфир, его голубой дракон, приземлился на край, расправив крылья. Робб, превозмогая холод в груди, снял кольцо-корону и положил рядом. Блудфрост издал яростный рык, и алые искры посыпались из его пасти. Никс, колеблясь лишь секунду, расстегнула ожерелье Рейгара. Как только рубины коснулись дна чаши, она почувствовала, как её мужское тело содрогнулось — без поддержки артефакта магия начала давать трещины. Лирфаер взмыла к потолку, сияя серебром. — Теперь — кровь, — приказала Висенья. Они одновременно полоснули ладони. Кровь Джона, Робба и Никс смешалась в чаше. — Sōves! — выкрикнула Висенья на древневалирийском. В ту же секунду из жаровни-черепа вниз рухнул столб зеленого и багряного пламени. Чаша вспыхнула. Артефакты — Ожерелье, Кольцо и Гребень — начали плавиться, сливаясь в единую массу. Никс закричала. Она чувствовала, как магия Висеньи прошивает её насквозь. Это была магия крови и воли. Лирфаер, Роузфир и Блудфрост бросились прямо в пламя чаши. Джейме хотел броситься на помощь, но Висенья остановила его властным жестом. — Смотри, Лев. Ты хотел видеть её настоящую? Смотри, как рождается сила. В огне драконы начали меняться. Их тела вытягивались, чешуя становилась тверже алмаза. За считанные минуты Лирфаер из размера собаки превратилась в исполина, чьи крылья могли бы закрыть солнце. Роузфир стал прозрачно-синим ледяным гигантом, а Блудфрост — массивным алым ужасом. Пламя погасло. Никс стояла у чаши. Ожерелье Рейгара вернулось к ней, но теперь рубины были вплавлены в тонкую нить валирийской стали. Она чувствовала себя иначе — магия Висеньи не убрала мужское тело, но она сделала его гармоничным. Теперь Никс была не пленницей, а хозяйкой этой формы. Лирфаер опустила свою огромную серебряную голову ей на плечо. Драконица была достаточно велика, чтобы нести всадника. — Теперь вы готовы, — Висенья начала растворяться в тенях. — Идите на Север. И помните: дракон живет лишь до тех пор, пока всадник готов сгореть ради него.