Рубины, Сталь, Обсидиан.

Расставание в Королевской Гавани было быстрым, как удар кинжала. Стая, только что объединившаяся, снова разлеталась в разные стороны, повинуясь воле Богов и ритму войны. Джон (Джейхерис) на голубой Роузфир взял курс на Стену — его магия была нужна там, где лед начал шептать о конце света. Робб на алом Блудфросте направился к Харренхоллу, ведя за собой Джейме Ланнистера и гвардию Севера, чтобы выжечь последние очаги сопротивления Тайвина. Никс же направила серебряную Лирфаер на юг. Под её крыльями проносились Просторы, золотые поля Хайгардена и извилистая лента Мандера, но она не останавливалась. Её целью был Дорн. — Быстрее, Лирфаер, — прошептала Никс, прижимаясь к серебряной чешуе. Ожерелье Рейгара на её шее вибрировало в унисон с крыльями драконицы. Теперь, без постоянного присутствия Джейме, диссонанс её тела стал еще острее. Она чувствовала себя мужчиной снаружи, но внутри неё кричала и плакала Никс Сэнд, которая хотела вернуться домой не как лорд-завоеватель, а как дочь, нашедшая покой. Когда на горизонте показались Красные горы, а за ними — блеск моря и высокие белые башни Звездопада, Лирфаер издала пронзительный, торжествующий аккорд. Этот звук разнесся над Песчаником и Костяным путем, возвещая дорнийцам: кровь Дейнов вернулась. Звездопад. Замок Дома Дейнов. Замок, выстроенный на острове в устье реки Ковкой, казался сказкой из другого времени. Здесь когда-то жила Эшара, здесь Артур Дейн оттачивал свое мастерство с Рассветом. Когда серебряная драконица приземлилась на главную площадь перед Башней Паладина, стража застыла. Аллерия Дейн, тетя Никс, вышла навстречу, прикрывая глаза от ослепительного сияния Лирфаер. Никс соскользнула со спины дракона. Она была в пыльном черном доспехе, её лицо было суровым, а фиалковые глаза горели потусторонним светом. — Кто ты? — прошептала Аллерия, глядя на юношу, который до жути напоминал её покойную сестру Эшару и дикого Брандона Старка. — Я пришел за наследием матери, — ответила Никс. Её голос, глубокий и властный, заставил дорнийских воинов опустить мечи. — Я — Никс Сэнд. Законнорожденный сын Брандона Старка. И я принес пламя, чтобы осветить Звездопад. Аллерия побледнела, её руки задрожали. — Мы… мы думали, ты умерла… умер в детстве. Нед Старк увез вас с Джоном… — Смерть — это всего лишь начало, тетя, — Никс подошла ближе, и рубины на её шее вспыхнули. — Дорн должен поднять знамена. Мой брат Джон — истинный король на Железном Троне. Мой брат Робб — Хранитель Севера. А я… я пришла за Рассветом. Харренхолл. В это же время. Робб Старк не стал вести переговоры. Алый Блудфрост кружил над проклятыми башнями Харренхолла, извергая потоки багрового пламени на зубчатые стены. Тайвин Ланнистер, запертый внутри, впервые в жизни чувствовал, что его золото и его хитрость бессильны против ярости, которую он сам когда-то породил. Робб чувствовал каждое страдание врага через свое кольцо-корону. Благодаря Блудфросту, его чувства были обострены до предела. Он чувствовал запах страха солдат Ланнистеров, он слышал их крики, и в его душе это отозвалось не ледяным равнодушием, а жгучим, праведным удовлетворением. — Жги их, Блудфрост! — кричал Робб. — За Винтерфелл! За Север! За маму! Джейме Ланнистер, стоявший внизу у ворот вместе с северянами, смотрел на небо с ужасом. Он видел, как алый дракон превращает гордость его отца в пепел. — Он не просто берет замок, — прошептал Джейме Барристану Селми. — Он вырывает сердце моего дома. Сумеречный лес. Деймон Таргариен сидел на берегу озера, скрестив ноги, и с восторгом наблюдал за двумя картинами сразу: Никс в Звездопаде и Робб в Харренхолле. — Вот это я понимаю — семейный подряд! — хохотал Деймон. — Никс соблазняет Дорн своим серебряным блеском, а Робб жарит Ланнистеров на медленном огне. Рейгар, ты только посмотри на своего сына! Джон на Стене уже строит армию из мертвецов и живых, а эти двое просто развлекаются! Рейгар сидел поодаль, его лицо было серьезным. — Это не развлечение, Деймон. Никс ищет Рассвет. Если она сможет поднять меч Артура Дейна, магия Лирфаер станет совершенной. — Но она — женщина, — напомнил Мейгор Жестокий. — Рассвет дается только «Мечу Зари». Рыцарю без страха и упрека. Признает ли меч того, кто носит чужое лицо? Брандон Старк подошел к ним, глядя на дочь. — Она — Дейн по крови. И она — Старк по духу. Меч почувствует не её тело, а её волю. — А Ланнистер? — Деймон подмигнул Брандону. — Твой Робб сейчас сжигает его отца, а Джейме стоит внизу и просто… ждет. Он ждет Никс. Рейгар, представь их встречу, когда она вернется с Рассветом на плече. Это будет сцена, достойная твоих самых сопливых баллад! Рейгар проигнорировал стеб, но в его глазах блеснула искра надежды. Звездопад. Крипта. Никс стояла перед алтарем, где покоился Рассвет — великий меч из сердца упавшей звезды. Аллерия и мейстер замка наблюдали за ней из теней. — Никто не мог поднять его со смерти Сира Артура, — прошептала Аллерия. — Многие пытались. Даже Эдрику, твоему кузену, он не дался. Никс подошла к мечу. Её мужское тело казалось сейчас невероятно тяжелым, а рубины на шее — обжигающими. Она закрыла глаза и обратилась к той маленькой девочке, которой она была когда-то. «Я — Никс. Я — Серебряное Пламя. Я — дочь Дорна». Она протянула руку и сжала рукоять. В ту же секунду Лирфаер наверху издала такой мощный аккорд, что в замке задрожали стены. Рассвет вспыхнул ослепительным белым светом, резонируя с серебряной чешуей дракона и рубинами Рейгара. Меч был легким, как перышко, и холодным, как утренняя звезда. Никс подняла его над головой. Белое сияние меча на мгновение стерло маску «лорда Сэнда», и Аллерия увидела в этом свете истинное лицо Никс — прекрасное, яростное и абсолютно женственное лицо Эшары Дейн. — Меч Зари… — выдохнул мейстер, падая на колени. Никс опустила меч. Сияние угасло, маска вернулась, но теперь в её руках было оружие, способное убивать богов. — Созывайте знамена, — скомандовала Никс. — Дорн идет на войну. Не за Ланнистеров. Не за Тиреллов. Мы идем за Жизнью. Стая объединялась. У них был Трон, у них были Драконы, и теперь у них был Рассвет. А далеко на Севере Джон Сноу почувствовал, как за Стеной Король Ночи впервые вздрогнул от страха.