Рубины, Сталь, Обсидиан.

Вечность не была долгой для того, у кого не билось сердце. Она была лишь бесконечной серой равниной, где звуки тонули в инее, а мысли превращались в ледяные иглы. Далеко на Севере, за Землями Всегдашней Зимы, где само небо казалось застывшим хрусталем, стоял Ореол Смерти. Здесь, в центре ледяного круга из колоссальных ледяных пиков, восседал на троне из прозрачного льда Тот, чье имя было стерто из памяти людей еще до того, как был заложен первый камень Винтерфелла. Король Ночи. Он не всегда был этим существом. Тысячи лет назад, когда мир был молод и зелен, он был человеком. Воином. Первым Людом, чья кровь была горячей, а сердце — полным любви и ярости. Воспоминание Изначального Холода Он помнил запах костра и вкус эля. Помнил женщину с волосами цвета осенней листвы, которая ждала его в бревенчатой крепости. Но потом пришли Дети Леса. Они были напуганы. Люди рубили их чардрева, люди забирали их земли. Его схватили в засаде. Связали корнями древнего дерева. Он помнил золотые глаза Листочка — существа, которое он считал другом. В её руках был осколок обсидиана — черного, как бездна, и холодного, как само предательство. — Прости, — прошептала она, и её голос был похож на шелест листвы. — Нам нужно оружие, которое не знает жалости. Чтобы остановить вас, мы должны создать нечто, что не будет вами. Удар был резким. Осколок драконьего стекла вошел точно в его сердце. Но вместо того, чтобы убить, магия Детей и древних чардрев заперла его душу в ледяном коконе. Он кричал, но из его горла вырвался лишь морозный пар. Кровь в жилах замерзла, превратившись в синий иней. Глаза, когда-то карие и теплые, стали цветом арктического льда. В ту секунду он перестал быть человеком. Он стал Памятью о Боли. Он стал Отражением Смерти. И первым, что он сделал, обретя свою новую силу, — он уничтожил тех, кто его создал. Настоящее время. Сердце Зимы. Король Ночи внезапно открыл глаза. Его тело, облаченное в доспехи из черного льда, вздрогнуло. Он почувствовал Ритм. Этот ритм не был похож на обычный пульс живых существ, который он привык гасить, как свечи на ветру. Это был Ритм Прошлого, вернувшегося в Настоящее. Он почувствовал Синее Пламя. Там, на Стене, где когда-то его брат (или тот, кто считал себя его братом) предал его, теперь стоял юноша с глазами Дракона и душой Волка. Джон Сноу. Обещанный Принц. Король Ночи чувствовал в нем свою собственную кровь — древнюю кровь Старков, но смешанную с чем-то невыносимо горячим. Роузфир, синий дракон, был для него оскорблением — ледяное пламя, которое не подчинялось Ему. Он почувствовал Алое Пламя. На Западе бушевала ярость Робба Старка. Король Ночи чувствовал, как лед, который он когда-то наслал на душу этого мальчика в прошлой жизни, тает под дыханием Блудфроста. Жизнь возвращалась туда, где должна была править тишина. И, наконец, он почувствовал Серебро. Король Ночи медленно поднялся с трона. Он посмотрел на юг, сквозь тысячи миль снега и камня. Там, в Дорне, вспыхнул свет, который он помнил еще со времен своей человеческой жизни. Рассвет. Меч, выкованный из упавшей звезды. Когда-то этот меч был его единственной надеждой. Теперь он стал его величайшим страхом. Серебряная Никс и её Лирфаер несли в себе не просто огонь — они несли в себе Гармонию, которая могла разрушить его вечный Хаос. Король Ночи поднял свою руку. Его длинные, тонкие пальцы из белого льда сжались в кулак. Вокруг него из снежной пелены начали выходить Иные — его генералы. Их было двенадцать. Тринадцатый — он сам. Они чувствовали его беспокойство. — Skoros... — раздался шелест, похожий на треск ломающегося льда. Король Ночи не говорил. Он просто послал им видение. Три дракона. Три всадника. И мертвые короли, стоящие за их спинами. В этот момент за Стеной, в Черном Замке, Джон Сноу внезапно почувствовал, как Роузфир зарычала. Голубая драконица вскинула голову, уставившись на север. Сумеречный лес. Мейгор Жестокий, Деймон и Рейгар замерли. В лесу теней внезапно стало холоднее. — Он проснулся по-настоящему, — пробасил Мейгор, обнажая меч. — Старый ублюдок почувствовал Рассвет. — Он боится, — Деймон Таргариен усмехнулся, хотя его глаза оставались серьезными. — Он думал, что мы — просто тени в его воспоминаниях. Но Никс подняла меч Зари. Теперь он знает, что мы не просто призраки. Мы — его приговор. Рейгар посмотрел на север. — Он начнет движение. Весь его кхаласар мертвецов придет в движение. Он не будет ждать весны. Он принесет свою зиму прямо к ногам наших детей. — Пусть идет, — Брандон Старк встал рядом. — В этот раз у него нет преимущества. В этот раз у него нет предателей внутри нашей семьи. В этот раз стая — это не просто волки. Это драконы, вооруженные звездами. Король Ночи вышел из круга пиков. Он коснулся земли своим ледяным копьем, и земля содрогнулась. Миллионы упырей, спящих под снегом тысячи лет, начали разрывать свои ледяные могилы. Он не хотел трона. Он не хотел золота. Он хотел Тишины. Он хотел, чтобы песня Рассвета замолкла навсегда, чтобы серебро Никс потускнело, а лед Джона стал его льдом. — Зима... пришла... — этот шелест пронесся по всему Вестеросу, от Стены до Звездопада.