Рубины, Сталь, Обсидиан.

Рассвет над Звездопадом был ослепительно белым. Меч Зари, покоящийся на коленях Никс, казался сгустком чистого света, который не отражал солнце, а сам диктовал ему правила. Никс сидела на вершине белой башни, Лирфаер устроилась рядом, обвив своим серебряным тестом зубцы парапета. Никс чувствовала, как магия меча переплетается с жаром её рубинов. Dawn — Рассвет — не был просто сталью. Он был камертоном, настраивающим её израненную душу. В присутствии этого меча диссонанс её мужского тела и женской сути становился менее болезненным, словно Рассвет признавал только чистоту воли, а не форму плоти. — Ты выглядишь как древний бог, пришедший судить нас, — раздался вкрадчивый, опасный голос. Никс обернулась. По винтовой лестнице поднялся Оберин Мартелл. Красный Змей Дорна выглядел так же, как в её воспоминаниях из прошлой жизни — гибкий, ядовитый и бесконечно любопытный. Но сейчас в его глазах не было насмешки. Только жадное, научное любопытство. — Принц Оберин, — Никс слегка склонила голову. — Вы проделали долгий путь из Солнечного Копья. — Дороги Дорна всегда коротки, когда в небе летит серебряная смерть, — Оберин подошел ближе, его взгляд метался между Лирфаер и Рассветом. — Моя сестра Элия любила Рейгара. Она умерла за него. И теперь я вижу его рубины на шее бастарда Брандона Старка, который держит меч дома Дэйн и командует драконом. Скажи мне, Никс Сэнд, кто ты? Или мне стоит спросить это у призраков? Никс встала, и Рассвет в её руке вспыхнул бледным сиянием. — Я — тот, кто пришел вернуть долги, принц. Ланнистеры заплатили Утесом. Теперь пришло время платить Тайвину. Дорн хочет мести за Элию? Оберин хищно улыбнулся. — Дорн жаждет её. Десять тысяч копий уже собраны у Костяного пути. Но они пойдут за тобой только в том случае, если ты докажешь, что твоё пламя — это не просто фокус алхимика. Никс посмотрела на Лирфаер. Серебряная драконица издала высокий, чистый звук, похожий на удар по струнам. — Лирфаер покажет им путь. Мы летим к Харренхоллу. Там мой брат Робб завершает охоту на льва. Харренхолл. Пепельные поля. Робб Старк шел по выжженному двору Харренхолла. Блудфрост, его алый дракон, сидел на груде оплавленных камней, обгладывая обугленные остатки ланнистерского коня. Воздух здесь был таким горячим, что обычные люди задыхались, но Робб, подпитываемый своим кольцом-короной, чувствовал себя в своей стихии. Его чувства вернулись к нему с такой силой, что он слышал стоны раненых за милю. Это была пытка. Каждая смерть в этом замке отзывалась в его сердце тупой болью. Но это была и его сила. Теперь он не просто убивал — он вершил суд. Джейме Ланнистер шел рядом с ним. Лев выглядел опустошенным. Он видел, как его отец, Тайвин, бежал через тайный ход, бросив остатки армии. — Он не вернется на Запад, Робб, — тихо сказал Джейме. — У него нет дома. Он пойдет в Королевскую Гавань, к Серсее. Он попытается использовать Дикий огонь как последний аргумент. — Пусть идет, — Робб остановился и посмотрел на свои руки, покрытые пеплом. — Джон уже на полпути к нам со Стены. Никс летит из Дорна. Мы встретимся у стен столицы. И там… там львы узнают, что такое истинный мороз под алым пламенем. Джейме посмотрел на Робба. — Ты меняешься. Ты больше не лед. Ты — пожар в лесу. — Я — Старк, — ответил Робб. — А Старки помнят, что огонь — это единственный способ пережить долгую ночь. Сумеречный лес. Деймон Таргариен сидел на ветке призрачного чардрева, свесив ноги. — Глядите, глядите! Оберин Мартелл! — восторженно вопил он. — Рейгар, твой шурин выглядит так, будто хочет либо зарезать Никс, либо соблазнить её. Или и то, и другое одновременно! Дорнийцы всегда были такими затейниками. Рейгар сидел у воды, его лицо было спокойным. — Оберин признает силу. И он признает Рассвет. Никс нашла ключ к сердцу Дорна. Теперь у всадников есть не только драконы, но и десять тысяч дорнийских копий. — И один очень злой Ланнистер в запасе, — хмыкнул Мейгор Жестокий. — Тайвин бежит. Он загнан в угол. А загнаный лев опаснее всего. Брандон Старк подошел к Рейгару. — Мой племянник Робб сожрал Харренхолл. Он чувствует боль, Рейгар. Слишком много боли. Его кольцо работает на пределе. Если он не встретится с Никс и Джоном в ближайшее время, его разум может не выдержать этого возвращения чувств. — Они встретятся, — Лианна Старк посмотрела на север. — Джон уже ведет одичалых. Роузфир охлаждает его ярость, превращая её в мудрость. Они стягиваются к центру.