Рубины, Сталь, Обсидиан.

Тишина в Тронном зале была неестественной. Она не была тишиной мира — это была тишина склепа, которую внезапно прорезал тихий, кристальный звук. Словно тысячи крошечных игл ударились о витражное стекло. Никс подняла голову. Сквозь пролом в потолке, оставленный Лирфаер, медленно опускалась снежинка. Она была не белой, а прозрачно-голубой, и когда она коснулась щеки Никс, та почувствовала не холод воды, а обжигающий укус пустоты. — Снег… — прошептала Санса, стоящая у входа. — В Королевской Гавани не бывает снега в середине года. — Это не снег, — Джон Сноу (Джейхерис) сошел с подножия трона. Его Роузфир над головой издала низкий, вибрирующий гул, от которого иней на стенах начал расти узорами, похожими на когти. — Это Его дыхание. Он идет не за городами. Он идет за всем теплом этого мира. Робб Старк обернулся к Кейтлин и Неду. Его лицо, теперь живое и полное боли, исказилось. — Нам нужно уводить людей. Королевская Гавань — это ловушка. Если мертвецы доберутся до полумиллионного города, их армия станет бесконечной. Каждая душа здесь превратится в солдата для Него. Серсея Ланнистер, всё еще сидящая на ступенях, разразилась безумным, хриплым смехом. Она смотрела на своего отца, который пускал слюну и бессмысленно смотрел в пространство, запертый в кошмаре истинного зрения. — Вы победили, да? — прошипела она, глядя на Никс. — Вы взяли мой трон, вы сломали моего отца. А теперь вы боитесь снега? Мои алхимики сожгут ваш снег! Я сожгу этот город раньше, чем он достанется мертвецам или вам! — Замолчи, Серсея, — Джейме подошел к сестре, и в его взгляде не было ничего, кроме глубокой, выжженной жалости. — Ты всё еще воюешь за стул, когда мир под твоими ногами превращается в лед. Ты не понимаешь? Тайвин увидел правду. Посмотри на него. Ты хочешь увидеть то же самое? Серсея отшатнулась, её взгляд метнулся к Никс, которая всё еще сжимала Рассвет. Белое сияние меча начало пульсировать в ритме наступающей бури. Сумеречный лес. Деймон Таргариен перестал паясничать. Он стоял у зеркала озера, и его призрачный меч Тёмная Сестра тихо звенел в ножнах. — Он ускорил шаг, — пробасил Мейгор Жестокий. — Король Ночи не дурак. Он знает, что три всадника вместе — это его единственный предел. Он хочет ударить, пока они не закрепились на троне. — Им нельзя оставаться здесь, — Рейгар Таргариен коснулся поверхности воды, пытаясь передать свою тревогу Никс. — Королевская Гавань — это братская могила, ждущая своего часа. Им нужно в Харренхолл или обратно в Винтерфелл. К сердцу чардрев. — Они не уйдут без боя, — Лианна Старк смотрела на Джона. — Мой сын не бросит этих людей. Но Станнис... Станнис не поймет. Ворота Королевской Гавани. Станнис Баратеон въехал в город через разбитые Грязные ворота. Его плащ был покрыт копотью, а за ним следовали изможденные солдаты и Мелисандра, чьи красные одежды казались черными в наступающих сумерках. Он ожидал увидеть Никса Сэнда на виселице или Джейме Ланнистера, защищающего сестру. Но он увидел нечто иное. На центральной площади, прямо перед Красным Замком, стояли три колоссальных зверя. Серебряный, Голубой и Алый. Они не рычали на него. Они смотрели на север, туда, где небо становилось чернильно-черным. Никс вышла навстречу Станнису. Рассвет в её руке сиял так ярко, что факелы солдат Баратеона казались тусклыми спичками. — Станнис Баратеон, — голос Никс разнесся по площади, холодный и чистый. — Ты пришел за короной? Бери её. Она в Тронном зале. Но за эту корону тебе придется сражаться не со львами, а со Смертью, которая уже здесь. Станнис спешился, его челюсть была плотно сжата. Он посмотрел на Мелисандру, но жрица молчала. Она смотрела на Джона Сноу, стоящего на Роузфир, и её глаза были полны ужаса. Она видела Азора Ахаи, но не одного — их было трое. И огонь, который они несли, был древнее, чем её бог. — Где Ланнистеры? — сухо спросил Станнис. — Сломаны, — ответил Робб Старк, подходя к Никс. — Мы объединяем силы, лорд Станнис. Хотите вы того или нет. Если ваши мечи не будут разить мертвецов, они будут разить воздух, пока вы не замерзнете. В этот момент с севера донесся звук. Это не был ветер. Это был долгий, леденящий душу рог. Один сигнал — возвращение дозорных. Два сигнала — дикари. Три сигнала — Иные. Но этот рог прозвучал четыре раза. Сигнал, которого не было в уставах, но который каждый понял инстинктивно. Четыре — конец всему. Небо над городом окончательно потемнело. Температура упала так резко, что у солдат Станниса начали трескаться доспехи. — Лирфаер! — крикнула Никс, вскакивая в седло серебряной драконицы. — Джон! Робб! В небо! Три дракона одновременно взмыли ввысь. Их пламя — серебряное, багряное и голубое — прорезало черную тучу, как три меча. И там, в вышине, Никс увидела Его. Король Ночи не шел пешком. Он сидел на призрачном ледяном звере, которого Никс никогда не видела в записях — это был не дракон, но нечто огромное, крылатое и прозрачное, сотканное из самого холода. Битва за Рассвет началась не у Стены. Она началась в сердце Вестероса.