Рубины, Сталь, Обсидиан.

Королевская Гавань превратилась в ледяную ловушку. Снег, падающий на раскаленные после драконьего пламени камни, мгновенно превращался в серый пар, окутывая город густым, непроглядным туманом. В этом мареве люди казались призраками, а крики драконов — стонами самой земли. Никс стояла в центре двора Красного Замка. Её тело больше не мерцало, но магия оставила след: её черты лица стали тоньше, а голос обрел странный двойной резонанс. Она всё ещё была в мужском теле, но теперь оно подчинялось ей иначе — как послушный инструмент, а не как тесная клетка. Джейме подошел к ней, кутаясь в плащ. Его рука всё ещё лежала на эфесе меча, но взгляд был устремлен на Рассвет, который Никс держала в руках. Белое лезвие меча больше не сияло ослепительно, оно мерцало мягким, пульсирующим светом, словно дышало вместе со своей хозяйкой. — Ты выглядишь так, будто только что сотворила мир и теперь не знаешь, что с ним делать, — негромко произнес Джейме. — Я не сотворила его, Джейме. Я просто увидела его конец, — Никс повернулась к нему. — Король Ночи не просто ушел. Он оставил метку. Теперь каждый, кто умрет в этом городе, станет его солдатом. Нам нужно уходить. Сейчас. Военный совет в разрушенном Тронном зале. Джон Сноу сидел на ступенях Железного Трона, прижимая к плечу Роузфир. Голубая драконица была ранена — ледяное копье оставило глубокую борозду на её левом крыле, и теперь рана светилась холодным синим светом. Робб стоял рядом, его алый Блудфрост нервно бил хвостом по полу, высекая искры из камня. — Станнис согласен, — сказал Джон. Его голос был сухим. — Он поведет флот. Он заберет столько людей, сколько смогут вместить корабли. Остальные… пойдут по суше. — Пятьсот тысяч человек, Джон, — Робб покачал седой головой (в свои тринадцать он выглядел на тридцать). — Это не поход. Это бойня. Если мертвецы догонят нас на тракте… — Они не догонят, — перебила Никс, входя в зал. За ней шел Джейме и Тирион. — Драконы будут патрулировать тыл. А я… я оставлю им сюрприз. Никс посмотрела на Тириона. — Дикий Огонь. Сколько его в подвалах? — Достаточно, чтобы отправить этот город на луну, милорд… миледи… — Тирион запнулся, глядя на Никс с искренним замешательством. — Простите, я всё ещё пытаюсь привыкнуть к вашему… новому состоянию. — Зови меня Никс, Тирион. Дикий Огонь должен быть заминирован. Когда последний человек покинет город, мы подожжем фитили. Король Ночи найдет здесь не армию мертвецов, а выжженную пустыню. Сумеречный лес. Деймон Таргариен сидел на корточках у зеркала озера, завороженно наблюдая за подготовкой к уничтожению столицы. — Сжечь Королевскую Гавань? — он присвистнул. — Мейгор, ты слышал? Она собирается сделать то, о чем мечтал безумный Эйрис, но ради спасения мира! Это же ирония высшего порядка! Мейгор Жестокий стоял, опершись на свой черный меч. — Это правильное решение. Город — это груз. Чтобы победить в этой войне, нужно быть легким, как Рассвет, и беспощадным, как пламя. Но Ланнистеры… они не уйдут без боя. Брандон Старк подошел к Рейгару, который сидел в стороне. — Лирфаер поет, Рейгар. Слышишь? Рейгар поднял голову. В тишине Сумеречного леса раздался тонкий, вибрирующий звук — песня серебряной драконицы. — Она поет прощание, Брандон. Она знает, что сердце мира теперь перемещается на Север. В Винтерфелл. К нашему общему корню. Красный Замок. Перед выходом. Джейме нашел Серсею в её покоях. Она сидела у зеркала, пытаясь расчесать свои золотые волосы, но её руки дрожали. Увидев брата, она не вскрикнула. — Ты уходишь с ними? — спросила она. Её голос был безжизненным. — Я ухожу на войну, Серсея. А ты… — Джейме подошел к ней. — Ты должна ехать с нами. Ради детей. Если ты останешься здесь, ты сгоришь вместе с этими стенами. — Я никуда не поеду с бастардами и их монстрами! — она внезапно вскочила, и в её глазах вспыхнуло старое безумие. — Это мой город! Моя корона! — Твоя корона сделана из льда, который вот-вот растает, — Джейме взял её за плечи. — Никс даст тебе лошадь. Джон обеспечит безопасность. Но ты должна склонить голову. Серсея рассмеялась — горько и страшно. — Склонить голову перед девкой в мужских штанах, которая оседлала твоего брата и дракона? Никогда. Джейме долго смотрел ей в глаза, а затем медленно отпустил. — Тогда прощай, сестра. Я выбрал жизнь. А ты выбрала пепел. Утром огромная колонна людей начала выходить из ворот. Это было зрелище, которого Вестерос не видел никогда: рыцари в золотых доспехах, северяне в мехах, дорнийцы в шелках и тысячи простолюдинов шли бок о бок. Над ними кружили три дракона. Никс сидела на Лирфаер на вершине Драконьего Логова. Она видела, как Тирион подает сигнал с ворот. — Dracarys... — шепнула Никс, и Лирфаер выпустила тонкую струю пламени в сторону скрытых под землей резервуаров. Она пришпорила драконицу, и Лирфаер взмыла ввысь. Через секунду земля под Королевской Гаванью содрогнулась. Зеленое пламя Дикого Огня вырвалось из подземелий, пожирая башни, улицы и Железный Трон. Огромный столб изумрудного огня поднялся в небо, освещая путь уходящей армии. Никс смотрела вниз, на то, как сгорает прошлое. Она чувствовала тепло Джейме через связь, чувствовала решимость Джона и ярость Робба. Стая уходила домой. На Север. В место, где началась их смерть и где должна была начаться их окончательная победа. — Мы вернемся, — прошептала Никс, когда Лирфаер развернулась на север. — Но уже в другой мир.