Рубины, Сталь, Обсидиан.

Перелет на север был гонкой со смертью. Внизу, под крыльями драконов, некогда зеленые и золотые просторы Речных земель стремительно бледнели, покрываясь коркой инея. Воздух стал настолько плотным и холодным, что казался осязаемым, словно всадники продирались сквозь невидимую ледяную стену. Впереди всех летела Лирфаер. Серебряная драконица разрезала облака, как раскаленный нож масло, а за её хвостом тянулся мерцающий шлейф, похожий на комету. Никс пригнулась к чешуе, чувствуя, как Рассвет на её бедре вибрирует в такт ударам сердца. — Смотрите! — голос Джона отозвался в сознании Никс через связь. На горизонте, среди бескрайних серых лесов, показались знакомые очертания. Винтерфелл. Древняя твердыня Старков выглядела как гранитный утес посреди наступающего ледяного моря. Но замок не был тихим — из его труб валил густой дым, а на стенах суетились люди, подготавливая оборонные машины. Двор Винтерфелла. Когда три тени закрыли солнце, в замке прозвучал сигнал тревоги, но он быстро сменился криками изумления. Лирфаер приземлилась первой, сокрушив своим весом несколько тренировочных манекенов. Следом, обдав двор жаром, опустился Блудфрост, а Роузфир грациозно скользнула на крышу главной цитадели. Никс сошла на землю, чувствуя, как ноги немного дрожат от долгого полета. Она сняла шлем, и холодный воздух Севера ударил ей в лицо. Это был тот самый запах — хвои, снега и старого камня. Запах её смерти в пять лет и её нового рождения. — Мы дома, — прошептал Робб, спрыгивая с Блудфроста. Его лицо, теперь полное жизни и боли, было влажным от слез. К ним навстречу из Большого Чертога вышел Бран. Мальчик не бежал — он шел медленно, опираясь на трость, но в его взгляде была такая глубина, что Никс невольно вздрогнула. Рядом с ним, оскалив зубы, стоял Лето. — Я видел вас в своих снах, — произнес Бран. Его голос был странно бесцветным. — Трое всадников, принесших огонь. Добро пожаловать домой… сестра. Слово «сестра» повисло в морозном воздухе. Гвардейцы и слуги переглянулись в замешательстве, но Бран смотрел прямо в глаза Никс. Как Трехглазый Ворон, он видел не мужское тело «лорда Сэнда», а серебряную душу девочки, которую он когда-то потерял. — Бран, — Никс подошла к нему и, нарушая все приличия, крепко обняла брата. Рубины на её шее вспыхнули, делясь теплом с мальчиком. — Ты видишь слишком много. — Я вижу то, что скрыто, — Бран отстранился. — Король Ночи не просто идет сюда. Он хочет подземелья Винтерфелла. Там, в крипте, есть то, за чем он пришел. Сумеречный лес. Деймон Таргариен сидел на ветке чардрева, насвистывая мотивчик и наблюдая за сценой в Винтерфелле. — Ну вот, — хохотнул он, — малой Бран сразу раскусил наш серебряный секрет. Рейгар, ты видел морду того гвардейца? Он чуть алебарду не выронил. «Сестра»! Это же лучший момент за всю неделю! Рейгар Таргариен стоял у озера, прижав руку к сердцу. — Они в безопасности. На время. Но Бран прав. Крипта Винтерфелла… там спит древняя магия, которую мы, Драконы, всегда обходили стороной. — Магия Первых Людей, — пробасил Мейгор Жестокий. — Когда-то Старки и Таргариены заключили договор. Лед не должен трогать Пламя, а Пламя — Лед. Король Ночи хочет разорвать эту печать. Если он поднимет мертвых королей из их гробниц… — Он не поднимет их, — отрезал Брандон Старк, выходя из тумана. — Рассвет в руках моей дочери. Этот меч был выкован, чтобы защищать живых и упокаивать мертвых. Никс спустится в крипту. Она должна сделать то, что не успели сделать мы. Винтерфелл. Вечер. Пока Джон и Робб распределяли прибывающие силы и обсуждали со Станнисом (который должен был прибыть морем в Белую Гавань) план обороны, Никс взяла факел и направилась к лестнице в крипту. — Я пойду с тобой, — раздался голос за спиной. Это был Джейме. Он только что прибыл с передовым отрядом конницы, загнав трех лошадей, чтобы не отставать от драконов. Он выглядел изможденным, его доспехи были покрыты инеем и пылью. — Джейме… — Никс обернулась. — Тебе нужно отдохнуть. — Мой отдых — это знать, что ты жива, — он подошел ближе, и в свете факела его глаза сияли золотом. — Бран назвал тебя сестрой. Люди шепчутся. — Пусть шепчутся, — Никс коснулась его щеки. — Здесь, на Севере, маски тают быстрее, чем на юге. Идем. Мне нужно найти гробницу моего отца. Не того, что в Сумеречном лесу, а того, кто лежит здесь в камне. Они спустились в холодную темноту. Лирфаер осталась наверху, но её присутствие ощущалось как вибрация в камнях. В самом нижнем ярусе, где воздух был таким старым, что казался тяжелым, Никс остановилась перед статуей Брандона Старка. Рассвет в её руке внезапно начал светиться ровным, пульсирующим светом. — Здесь, — прошептала она. Она коснулась мечом каменного постамента. В ту же секунду рубины на её шее, гребень Джона и кольцо Робба (находящихся наверху) вошли в резонанс. Каменная плита в полу со скрежетом отошла в сторону, открывая проход в еще более глубокие подземелья, о которых не знали даже Старки. Из прохода пахнуло не тленом, а… теплом. Горячим, серным дыханием земли. — Там горячие источники? — спросил Джейме. — Там нечто большее, — Никс посмотрела в темноту. — Там Сердце Зимы, которое мы должны превратить в Сердце Пламени.