Рубины, Сталь, Обсидиан.

В Сумеречном лесу есть места, куда не заходит даже неугомонный Деймон и где не слышны тяжелые шаги Мейгора. Там, где корни великих чардрев сплетаются в непроницаемые колыбели, а туман пахнет не тленом, а свежескошенной травой и дождем, сидел тот, кого называли Весенним Принцем. Бейлон Таргариен, сын Старого Короля Джейхериса и Доброй Королевы Алисанны, отец Визериса и Деймона. Он не выходил к кострам. Он не давал советов. Он был тенью среди теней, наблюдателем, чье сердце когда-то разорвалось от горя по любимой жене Алиссе, а тело — от внезапной болезни. В лесу мертвых он выбрал тишину, потому что его «весна» закончилась слишком быстро, оставив после себя лишь пепел грядущих войн. О сыне и «ученице» Бейлон наблюдал за Деймоном. Его Порочный Принц… в Сумеречном лесу он был так же невыносим, как и при жизни. Бейлон видел, как Деймон издевается над Рейгаром, и в эти моменты на его призрачном лице проступала горькая улыбка. «Ты всё тот же мальчишка, Деймон», — думал Бейлон, скрытый густой листвой. — «Прячешь свою преданность за ядом, а свою любовь — за сталью». Но больше всего его внимание привлекала Никс. Когда она только появилась в лесу — маленькая, испуганная девочка с фиалковыми глазами, — Бейлон хотел выйти к ней. Он хотел обнять её и сказать, что весна обязательно вернется. Но он увидел, как к ней подошел Мейгор. Затем Рейна. Затем его собственный сын. Бейлон видел, как Никс впитывает в себя ярость одного, достоинство другой и дерзость третьего. Он видел, как она учится быть мужчиной, не переставая быть женщиной. Это было самое странное и величественное зрелище, которое он наблюдал за сотни лет. «Она — та, кем должен был стать мой Визерис, если бы в нем было чуть больше огня. Она — та, кем мог бы стать Деймон, если бы в нем было чуть больше льда». О Джоне и имени отца Когда в лесу появился Джон Сноу, и Рейгар назвал его Джейхерисом, Бейлон закрыл глаза. Имя его отца. Имя человека, который принес мир в Семь Королевств, но не смог сохранить мир в собственной семье. Бейлон видел в Джоне ту же тяжесть долга, которая когда-то согнула спину его отца. Он видел обсидиановый гребень и понимал: этот мальчик — не просто бастард или принц. Он — искупление для всех них. Для Джейхериса, который не смог спасти своих дочерей. Для Бейлона, который не дожил до своей короны. О запахе настоящего Рассвета Когда Никс в мире живых подняла меч Dawn, Бейлон в Сумеречном лесе почувствовал это первым. Свет меча пронзил даже самые глубокие чащи леса теней. Он стоял в тени огромного белого ствола, глядя, как Никс сражается во дворе Винтерфелла. Он видел, как её маска падает, как серебро Лирфаер сливается с белым сиянием меча. «Вот она, весна», — прошептал Бейлон. Его голос был тихим шелестом ветра. — «Не та, что цветет цветами, а та, что пробивается сквозь лед окровавленными пальцами». Он видел Джейме Ланнистера, который смотрел на Никс с обожанием. Бейлон вспомнил свою Алиссу. Свою дикую, яростную жену, которая смеялась в лицо опасности. В любви Ланнистера к Никс он узнал ту же безумную, всепоглощающую верность, которая когда-то была смыслом его собственной жизни. Уход Когда битва закончилась, и мертвые короли начали исчезать, исполняя свою часть договора, Бейлон не спешил. Он вышел из своей тени, когда лес стал почти пустым. Деймон обернулся, почувствовав его присутствие. — Отец? — призрачный голос Порочного Принца дрогнул. — Ты всё это время был здесь? Бейлон подошел к сыну и положил руку ему на плечо. В лесу теней он выглядел не как умирающий старик, а как тот самый всадник Вхагар, Весенний Принц, которого любил весь Вестерос. — Я смотрел, Деймон, — тихо ответил Бейлон. — Ты хорошо её учил. Твоя дерзость спасла ей жизнь больше раз, чем баллады Рейгара. Он посмотрел в сторону озера, где отражалась Никс со своей дочерью на руках. — Мы были лишь почвой, сын. Горькой, пропитанной кровью почвой. Но посмотри, какой цветок на ней вырос. Бейлон Таргариен улыбнулся — светло и ясно. Он больше не прятался в тенях. Его весна наконец-то наступила, не в его жизни, но в мире, который его «внучка» по духу вырвала из когтей вечной зимы. Весенний Принц растворился в серебряном тумане последним, оставив Сумеречный лес наедине с тишиной, которая больше не была тяжелой. Она была мирной.