Рубины, Сталь, Обсидиан.

В Сумеречном лесу было много тех, кто кричал от боли, и тех, кто шептал проклятия. Но Эшара Дейн была самой тихой тенью. Она не участвовала в спорах королей, не учила Никс владеть мечом и не пела баллад. Она была той, кто просто смотрела. Её фиалковые глаза, когда-то сводившие с ума рыцарей Вестероса, в этом лесу стали прозрачными, как горный хрусталь. В них застыла вечная печаль той, что бросилась с башни, не выдержав тяжести мира, в котором её любовь была мертва, а брат пал от руки человека, которого она уважала. О тени в теле мужчины Эшара видела всё. Она видела, как её маленькая Никс, её «звездочка», задохнулась от оспы в пять лет. Она видела, как боги вернули её в лес, и как Рейгар отдал ей свои рубины. Когда Никс отправилась в прошлое в теле мужчины, Эшара закрыла лицо тонкими призрачными руками. Она единственная знала, каково это — быть женщиной дома Дейнов, где честь остра, как бритва, а сердце хрупко, как стекло. Она видела, как Никс бреет лицо, как она грубеет, как она прячет свою нежность под кожаным дублетом. «Прости меня, дитя», — шептала Эшара, глядя в зеркальное озеро. — «Я не смогла дать тебе жизнь, в которой тебе не пришлось бы носить сталь вместо шелка. Я оставила тебя, и теперь ты платишь за моё бегство». Но когда Никс подняла Рассвет — меч их дома, — Эшара впервые за вечность выпрямилась. Она увидела в Никс не просто «сына Брандона». Она увидела в ней искупление всего рода Дейнов. О Брандоне и последнем прощании Брандон Старк часто подходил к ней в лесу. Дикий Волк, который когда-то разбил её сердце, здесь был тише и мудрее. Он пытался заговорить с ней о дочери, о том, как они оба гордятся ею, но Эшара лишь качала головой. Она знала: если она заговорит, она привяжет себя к миру живых слишком крепко. А Никс не нужны были призраки. Никс нужны были крылья. Когда битва за Винтерфелл закончилась, и белый свет Рассвета очистил мир, Сумеречный лес начал рассыпаться серебряной пылью. Рейгар уже ушел в свет, Лианна и Брандон ждали у кромки исчезающего горизонта. Никс в её последнем видении сидела на траве Звездопада. Она кормила свою дочь, и в её движениях была та самая грация, которой когда-то славилась сама Эшара. Магия ушла, маски спали. Никс была женщиной. Свободной, живой и любимой. Уход без оглядки Эшара стояла на границе миров. Она видела свою дочь — счастливую, в окружении семьи, под настоящим солнцем. Брандон протянул ей руку. — Посмотри на неё еще раз, Эшара. Она победила. Она сделала то, чего не смогли мы. Эшара посмотрела на его ладонь, а затем — на сияющий свет впереди. Она почувствовала, как последняя нить, связывавшая её с миром живых, натянулась до предела. Если она оглянется сейчас, если она пошлет Никс хотя бы один прощальный взгляд, она оставит в сердце дочери тень своей старой печали. Она оставит в ней вкус того фиалкового горя, от которого сама когда-то не смогла убежать. И Эшара Дейн приняла своё последнее решение как Меч Зари в женском обличье. Она вложила свою руку в руку Брандона. Её лицо было спокойным, почти торжественным. Она знала, что Никс — в безопасности. Она знала, что Джейме Ланнистер защитит её лучше, чем когда-либо мог защитить Брандон или Нед. Эшара сделала шаг вперед, в ослепительный свет вечности. Она шла легко, её призрачные одежды развевались, словно крылья белой птицы. Она не обернулась. Ни разу. Ни когда Никс в мире живых внезапно подняла голову, почувствовав странное дуновение ветра, пахнущего солью и лимонами. Ни когда Лирфаер в небе издала прощальный аккорд. Ни когда Брандон Старк с удивлением и уважением посмотрел на свою тихую возлюбленную. Эшара ушла, не оставив за собой ни вздоха, ни тени. Она забрала свою боль с собой, чтобы оставить Никс только свет. Для матери, которая однажды бросила своё дитя в пучину жизни, это был высший акт любви — исчезнуть совсем, чтобы дать дочери право быть единственной владелицей своей судьбы. В Сумеречном лесу не осталось даже эха её шагов. Но на самой высокой башне Звездопада теперь всегда цвел один маленький цветок — фиалковый, как её глаза, и крепкий, как её воля, никогда больше не склонявшаяся перед бурей.