Самое страшное проклятие

26 января 2018 г.

— Я ушёл, буду вечером! — доносится из коридора вперемешку с пыхтением и грохотом упавшей ложки для обуви. — Удачи, Сатору, — почти привычно откликается Сугуру, не отвлекаясь от листания свежих новостей на чужом планшете. Хлопает входная дверь. Сугуру откладывает планшет и мысленно считает до тридцати. Снова хлопает входная дверь. — Забыл телефон, — весело кричит Сатору. И в третий раз хлопает дверью. Сугуру накрывает лицо руками и беззвучно кричит в себя, жалея, что не может умереть от стыда. О, это было бы историческое событие, достойное упоминания в летописях магического мира. «Проклятие особого уровня, Гето Сугуру, проклятый величайшим магом двадцатого столетия, Годжо Сатору, самоизгнался, не вынеся кринжа». И всё как положено: красные чернила, защитные талисманы по краю рассыпающегося от старости листа. Бархатная подушка, стеклянный колпак с микроклиматом и тонна сигнализации. — Идиотизм, — бормочет Сугуру и с силой давит на центр лба, пытаясь избавиться от мучительного ощущения собственной тупости, преследующего в последние дни. Но тщетно. Тревожный, выворачивающий душу и мотающий нервы стыд даже не думает исчезать. И меньше становиться тоже вряд ли планирует, прочно обосновавшись в сознании. По соседству с неуместно воскресшими чувствами и совестью. — Абсолютный. Идиотизм, — повторяет вслух Сугуру и стонет, не зная, куда себя деть от невыносимого ощущения конченности, в полный рост нагнавшего только вчера. Гето трёт лицо и массирует виски, пытаясь привести мысли в порядок. Или хотя бы замедлить их хаотичный поток — рано или поздно ему придётся перестать бежать от этого, так почему бы не прямо сейчас? Водоворот из мыслей поддаётся гораздо хуже, чем Водоворот из проклятий, но всё же постепенно подчиняется, унимаясь. «Расширение территории: диванная психотерапия», — шутит сам про себя Сугуру. Переводит дыхание и с отчаянной решимостью суицидника ныряет в собственное подсознание. Совсем не удивляется, первым делом наткнувшись в личном микрокосме тупизны на самое гениальное решение из всех, принятых им в новом качестве. Признание. Ну, конечно. Вместо того, чтобы тактически притвориться галлюцинацией, горячечным бредом или бродячим призраком, Сугуру принял самое «гениальное» решение. С порога признаться, что он — личное проклятие. К чему была эта неуместная честность? Воображаемая трибуна, переполненная орущими мартышками, визжит, улюлюкает и машет табличками: «10/10». А Сугуру отправляется дальше в путешествие по своему дебилизму. Следующее невероятно потрясающее решение, которое терзает Гето, готово поспорить за звание самого тупого в его жизни и смерти. И, конечно же, это решение выбесить и без того психически нестабильного — скажи самому себе спасибо, Сугуру — Сатору. И не просто выбесить, а ещё и спровоцировать на конфронтацию. Но и это не всё. Не удовлетворившись взбешённым и плохо себя контролирующим Годжо Сатору, нужно было — конечно же — вынудить его вспомнить всё, что он знает о проклятиях, и применить это на практике. Трибуны безумствуют, вверх летят конфетти, фейерверки и таблички: «100/10». Сугуру почти искренне думает, что попытаться напасть на уборщицу, которая придёт через несколько часов — отличная идея. Возможно, наказание за нарушенный приказ убьёт моментально, избавив от мучительного стыда. На фоне этого карнавала гениальности третий участник кажется самым безобидным. Но только на первый взгляд. По сути, именно он и стал первоисточником своих невероятно успешных кринж-братьев. И, пожалуй, Сугуру даже готов отдать ему пальму первенства в борьбе за звание: «Проёб века». Потому что, если бы не иррациональное желание позалупаться сразу же после шокирующего явления, возможно, этого эмоционального вскрытия не состоялось бы вообще. Трибуны шокировано безмолвствуют. На табличках закончилось место для дорисовывания нулей. Сугуру давит основаниями ладоней на глаза и полузадушенно воет, не в силах держать в себе этот концентрированный пиздец. Финальной звездой шоу уродов становится самое последнее решение того рокового дня. Если бы это не было плодом его собственного подсознания, Сугуру бы в жизни не смог бы представить нечто настолько кретиническое. И, конечно же, это оно. Спонтанное решение попробовать наладить отношения после всей сотворённой хуйни, продиктованное полуразложившимися чувствами, отлично скрывавшимися в глубоких слоях подсознания и воскресшими в неизвестный момент. — Блядский боже. Даже вспоминая это, я чувствую, как падает мой IQ, — бормочет Гето и скрипит зубами. Раньше он ни-ког-да не творил НАСТОЛЬКО тупую херню. Даже объявляя войну Сатору и его детишкам, он придерживался плана. Безумного, отчаянного, на восемьдесят процентов провального. Но это был план, и Сугуру осознавал все риски и последствия. А сейчас? Что это вообще было? Как он допустил такую дичь? Слишком много вопросов и полное отсутствие ответов. Сугуру вздыхает и запечатывает свой подсознательный ящик Пандоры, смиряясь с его существованием. Примерно так же, как двенадцать лет назад смирился с вспыхнувшими чувствами к Сатору. — Кажется, это дерьмо остаётся только пережить. Снова, — ворчит Гето и трёт лицо. И мысленно напоминает себе, что решение жить тоже было принято им примерно тогда же. И оно — пока — кажется единственным адекватным из всех. И обдуманным. Потому что на принятие его, в отличии от остальных, Сугуру потратил больше нескольких импульсивных секунд. Если быть точным, целую ночь. — Лидер культа, хитроумный тактик и злой гений своего поколения всю ночь искал повод остаться жить в, технически, бессмертной форме, — бубнит Сугуру и, не сдержавшись, всё-таки бьёт себя по лбу. — Неужели все проклятые духи тупеют после обращения? Надо с этим что-то делать. Расфокусированный взгляд падает на брошенные Сатору учебники и конспекты Сёко. — Не лучший выбор, но за неимением иного... — Гето вздыхает и соскребает себя с дивана, завершая сеанс самокопания с чувством некоторого успокоения. Да, он принял много — дьявольски много — тупых, опрометчивых, крайне нелогичных и, по правде сказать, долбоёбских решений. Но, в конце концов, все они привели его в эту конкретную точку реальности. А значит... — Ещё не поздно всё испортить окончательно, — невесело шутит Сугуру и подхватывает учебник по анатомии для первого года медицинской школы. До вечера ещё много времени. А уборщица — чёрт с ней. Пусть живёт.