Соперничество

Лента Инстаграма пестрила новыми снимками, а общий чат не замолкал ни на секунду. Добираться из Сендая в Мадрид было напряженно, долго и с пересадками, а учитывая ситуацию на Ближнем Востоке с кучей отмененных рейсов, он был чертовски рад, что пересадка у него была в Тайбэе и Париже, и добираться ему всего сутки, а не двое или трое, в ужасе бегая по Кансаю. Хавьер откинул голову на спинку кресла и вытянул ноги, сыто радуясь, что Nippon TV были достаточно щедры для оплаты бизнес-класса с безлимитным вай-фаем на борту. И сейчас он мог тратить часы, занимаясь думскроллингом, задремывая время от времени или пробуя местное вино, лишь бы не возвращаться мыслями к своему кризису ориентации и самоосознания. К чернявому и гибкому кризису ориентации. Только оказавшись в аэропорту Тайбэя, Хавьер понял, насколько он был вымотан последними неделями: Олимпиада и комментирование, работа на подкамерах нон-стоп, краткая передышка, и снова лететь через полмира и вкладываться в шоу так, будто ему 25. Рядом с Ханю иначе он не умел. Жалость и сожаление — последнее, что он хотел видеть в этих глазах, пусть и совсем размяк за последние годы. Размяк, но еще много на что способен, пусть Юдзуру пару лет назад очень обидно (на самом деле нет) щипал его за поплывший живот. Хавьера это даже позабавило: то ошарашенное лицо и это «It's so bad», которое повторялось на разные интонации. Не всем питаться только утренней росой, кровью девственниц и слезами завистников, мой хороший. Пиво и паэлья хорошо сочетаются с отсутствием активных тренировок. Хавьеру было почти все равно. Почти. Потому что два дня назад кое-кто с самой красивой задницей на свете даже не пытался высказывать недовольства телом Хавьера. Скользил подушечками пальцев по груди и шее, по животу и бедрам, будто бы и не они на протяжении большей части карьеры переодевались рядом и умудрялись шутливо сцепляться даже в душе. — Молчи, — властно приказал Юдзуру и провел подушечками пальцев по шее Хавьера, от чего того пробила дрожь. Немыслимо. Тонкие длинные пальцы скользили по коже изучающе, пытались запомнить каждую веснушку и родинку. А Хавьеру казалось, что он не взрослый мужик больше, а мальчик пубертатного периода, который готов кончить просто от того, что красивая девочка подержала его за руку. Только на коленях у Хавьера сидела совсем не девчонка и совсем не невинно обводила подушечками пальцев его пупок. — Насколько далеко ты готов зайти? — Хавьер шумно вздохнул, надеясь, что все еще может контролировать голос. И поймал насмешливый, дерзкий взгляд. — Я должен спросить у тебя. Хоть в чем-то я буду первым у Хави. Хавьер недовольно шлепнул посмеивающегося Юдзуру по бедру и получил очень обнадеживающий высокий вздох в ответ. Нет-нет, не лучшая тема для обдумывания в самолете. Хавьер шумно вздохнул. Пусть он и не особо мог контролировать всплывающие в голове образы, но понимал, что до дрочки в самолете на светлый образ своего старого друга он еще не опустился. По крайней мере, он пытался в это верить. Ю: «Я показывал тебе постер для нового шоу? Ты увидишь первым не из команды ヽ(⌒▽⌒)ﾉ» Хавьер хотел сказать, что от постера Notte 2026 еще не отошел. Пока не загрузилась фотография. Пока не… Это вообще что? Х: «Ты уверен, что это постер, а не твои нюдсы для приватного использования?» Ю: «(￢‿￢)» Х: «Сделай хотя бы вид, что смутился!» Ю: «(￢‿￢)» Ю: «Нет» Теперь они переписывались. И это не помогало. Точнее, переписывался Юдзу. Хавьер был уверен, что после дежурного вопроса, хорошо ли он добрался до отеля ночью, и пожелания спокойной ночи их общение сойдет на нет. Он не сожалел, но и лишними надеждами тешить себя не хотелось. Вряд ли они увидятся раньше, чем через год. А еще Хавьер подозревал, что его почти-любовника могло накрывать как от вынужденного полугодового бездействия, так и от 15-й годовщины землетрясения. А сам Хавьер был тем самым незакрытым гештальтом, на котором сосредоточиться было в разы приятнее и проще. Больше нет дилеммы «нам видеть друг друга на тренировках и соревнованиях, а потом пахать все лето в шоу». Одна ночь попортила отношения многих их коллег, а сейчас Хавьер тоже перешел в тот самый дальний круг, где и трахаться не то чтобы эмоционально сложно. Так он думал, когда проснулся утром с удивительно свежей головой и впечатляющим засосом под ключицей. Телефон брать в руки не хотелось, не хотелось разочаровываться и грустить заранее. Так что Хавьер отправился в душ, заказал себе кофе в номер, побродил и думал едва ли не на пробежку отправиться, когда экран загорелся уведомлением. И, судя по стопке, сообщение было не первым. Ю: «С добрым утром. Надеюсь, ты не очень вымотался вчера. Стоило дать тебе поспать. Прости» Следующим сообщением была ссылка на что-то европейского формата «кофе и завтраки» и без особых пометок. Место было расположено совсем рядом с его отелем и имело неплохие отзывы. — Как заботливо, мелкий ты ублюдок, — пробормотал Хави под нос, листая дальше. Ю: весь день встреч сразу после шоу пытка Ю: у меня все болит Ю: (；￣Д￣) Ю: погуляй в городе, если хочешь что-то есть или увидеть — скажи, я помогу Ю: мне нравится ощущение Хави в Сендае Хавьер уверился, что либо в него все же по пути влетел грузовик-сан, либо он понял, что ничего не понял. Либо он пропустил вчера какую-то важную часть ночи, но Хавьер готов был поклясться, что выпил не так уж и много и помнил все. Х: «Мы собирались прогуляться с Девидом, он знает интересные места» Ю: «О! Можете съездить в Сиогаму, лучшая рыба в мире. Возьми мою машину, если обещаешь не скидывать ее в океан» Их беседы были… странными. Не то чтобы Хавьер был против, он замечал и раньше, что вокруг объектов своего внимания Юдзуру разводил бурную деятельность. Укрывал их одеялом настойчивой заботы и без просьб решал проблемы, мелкие и не очень. Только слишком уж сильно эти мягкие лапки душили. Хавьеру такое внимание доставалось лишь отчасти, и теперь он мог ревниво думать: «А почему?», хотя понимал, что скорее взбесился бы, решив, что мальчишка его жалеет, ведь сам Фернандес ничего не может. Возраст и жизненный опыт успокоили обоих. В 20 лет вряд ли получилось бы то, что может получиться в 35. Но разговоры были. Юдзуру жаловался на боль в спине и скидывал музыку, которая понравилась ему недавно. Хавьер говорил о еде в Милане и своих детишках в академии Флоренса, и что скучает по ним страшно. Юдзуру говорил, что недавно был в испанском ресторане, но тот оказался слишком японским. Было вкусно, но не так, как в Барселоне. Хавьер говорил, что обязательно сводит его поесть, если они окажутся вместе в Испании. Сердце переворачивалось, и Хавьер откровенно не понимал, что происходит. Не то чтобы он не был влюблен раньше; он даже достаточно долго встречался с японкой, чтобы понимать, что вообще происходит. К культурным особенностям Хавьер привык, но разгадывать загадки одного конкретного японца, который еще и любит разыгрывать карту плохого английского, было слишком сложно. Потому что то, что он знал об отношениях с японками: услышать, что вы встречаетесь после первых пары свиданий, было нормой. И чтобы не получить инфаркт для себя и тонну обиды от кое-кого еще. Мама всегда говорила, что у него слова вперед головы вылетают изо рта, и что Хави действительно нужно думать перед тем, как говорить. Но как думать о том, что твой не-любовник из прошлого может неожиданно, в середине разговора, выдать что-то вроде «Мия-кун дразнит меня, что я потолстею, потому что мой европейский парень готовит лучшую в мире паэлью»? Вряд ли к такому можно подготовиться. Командир бодрым голосом объявил о снижении, а Хавьер вытянул уставшие ноги. Дом. Дома всегда помогало. Даже если и хотелось проделать весь этот путь длиной в сутки снова, чтобы встряхнуть одного парня, спросить, что между ними происходит. И опционально поцеловать. Хавьер тяжело вздохнул. Он в жопе и не планирует из нее выбираться.