«MinModels»

      Чон Чонгук никогда не чувствовал себя обделённым судьбой. Его отец, Чон Дохён, был главой огромного конгломерата «JeonСorporation», основанного ещё дедом, и вся страна знала — власть и наследие перейдут к старшему сыну. Этим сыном был его брат, Гоён.       Для Чонгука это стало не бременем, а, наоборот, свободой. Пока Гоён с пяти лет сидел за учебниками, изучал экономику, политику и искусство ведения переговоров, Чонгук мог позволить себе обычное детство. Он играл в футбол во дворе, бегал по улицам с друзьями, учился музыке и рисованию, пробовал себя в спорте. Его жизнь не была расписана по минутам, и именно это делало её настоящей.       Маленький альфа часто наблюдал за братом: Гоён сидел в кабинете с репетиторами, в то время как сам Чонгук возвращался домой в грязной форме после игры. Иногда ему становилось жаль брата, ведь тот рос в золотой клетке, где каждое движение было частью подготовки к будущему.       Чонгук же мог позволить себе быть «обычным». Он учился в престижной школе, но не потому, что обязан, а потому что хотел. Он мог спорить с учителями, заводить друзей не по статусу, а по душе. И хотя фамилия «Чон» открывала перед ним многие двери, он не стремился этим пользоваться.       В глубине души Чонгук понимал: его жизнь — это привилегия, но и шанс. Он не был обязан становиться председателем, не должен был соответствовать ожиданиям акционеров и политиков. Его путь был свободнее, чем у брата.       И именно это «обычное» детство сделало его другим: более живым, более открытым к миру. Он не завидовал Гоёну, а скорее сочувствовал ему. Ведь власть, которая должна была стать наградой, для брата давно превратилась в тяжёлую ношу.       Но Гоён никогда не жаловался, упорно трудился, стремясь превзойти ожидания строгого отца.       — Гуки, как у тебя дела в школе? – Гоён всегда внимательно относился к брату, — учись усердно, в жизни пригодится.       — Ну Гоёнааа, учусь я учусь, — канючил тогда еще маленький Чонгук, отмахиваясь от старшего.       — Покажи-ка свои тетрадки, — с хитрым прищуром просил старший альфа.       — Хён, ты хуже отца, даже он так за мной не следит, — надувшись Чонгук стал рыться в своем рюкзаке.       — Как ты со старшими разговариваешь мелочь, — по-доброму журил его Гоён.       Старший брат, не смотря на свою занятость, всегда присматривал и заботился о Чонгуке.       Вообще, альфе повезло.       Во-первых — любящая семья. Не смотря на занятость родителей, они всегда находили время на сыновей.       Во-вторых – огромное состояние, позволяющее жить ни в чем себе не отказывая.       И в-третьих – свобода! Так как Чонгук не был наследником корпорации, он мог выбрать сам, чем хотел заниматься в будущем. А в таких семьях как его, такая свобода ценилась намного больше денег.       ❤❤❤       Чонгук долго сомневался, стоит ли показывать свои фотографии кому‑то, кроме друзей. Для него это было слишком личным — словно он открывал часть своей души. Но когда в университете объявили о небольшой студенческой выставке, он решился.       Вечером, сидя в своей комнате, он перебирал снимки. На экране ноутбука мелькали кадры: закат над мостом Ханган, улыбающиеся лица друзей, уличный музыкант в тени фонаря, капли дождя на стекле.       — Может, это слишком просто? — пробормотал он себе под нос.       Друг, сидевший рядом, отмахнулся — В этом и сила. Ты ловишь то, что другие не замечают.       Чонгук усмехнулся, но сердце всё равно колотилось.       В университете царила оживлённая атмосфера. Студенты развешивали свои работы, кто‑то спорил о композиции, кто‑то нервно поправлял подписи. Чонгук занял уголок зала и аккуратно разместил свои фотографии.       Когда всё было готово, он отступил на шаг и посмотрел. Простые моменты жизни, но в них было что‑то настоящее.       — Красиво, — раздался голос за спиной. Это была девушка с соседнего факультета. — У тебя талант. Ты рассказываешь интересные истории.       Чонгук смутился, почесал затылок и ответил — Я просто… люблю ловить моменты.       Чонгук не ожидал, что его студенческая выставка изменит жизнь. Он пришёл туда без особых амбиций — просто показать свои работы, услышать пару комментариев и, возможно, получить уверенность в том, что его фотографии действительно чего‑то стоят. Но среди зрителей оказался Ким Намджун.       Намджун долго рассматривал снимки, задерживаясь у каждого кадра. В его взгляде не было поверхностного любопытства, он смотрел так, будто видел в фотографиях больше, чем просто изображения.       — Ты снимал это сам? — спросил он, обернувшись к Чонгуку.       — Да, — немного смущённо ответил тот. — Просто хобби.       Намджун усмехнулся — Это не похоже на хобби. У тебя определенно талант. Приходи в агентство, попробуешь себя фотографом, — сунул ему визитку альфа и молча удалился.       Так Чонгук и оказался в новом мире — мире профессиональной съёмки, моделей, дизайнеров и бесконечных проектов. Он учился на ходу, впитывал каждую деталь, и впервые чувствовал, что его страсть к искусству может стать настоящим делом.       Именно там он впервые увидел Тэхёна.       Тот вошёл в студию в длинном пальто, с лёгкой походкой, будто сцена принадлежала ему ещё до того, как он ступил на неё. Его взгляд был уверенным, но в то же время в нём таилась какая‑то загадка. Чонгук, державший камеру в руках, застыл на месте.       Мир будто на секунду перестал существовать. Шум студии, голоса ассистентов, щёлканье вспышек — всё отодвинулось на задний план. Был только ОН.       — Вот и всё… — пронеслось в голове Чонгука. Он понял, что пропал. Влюбился без оглядки, с первого взгляда, так, как это бывает только в книгах или фильмах.       Он поднял камеру, чтобы скрыть смущение, и сделал снимок. Ловя в объективе Тэхёна, он чувствовал, что сердце бьётся быстрее, чем затвор камеры.       — Ты новенький? — вдруг спросил Тэхён, заметив его взгляд.       — Д‑да, — выдохнул Чонгук, опуская камеру. — Фотограф.       Тэхён слегка улыбнулся, и эта улыбка окончательно добила его.       Чонгук быстро понял, что скрывать свои чувства к Тэхёну будет куда сложнее, чем он думал. С того самого дня, как впервые увидел его в студии, сердце будто жило отдельной жизнью, а феромон приходилось глушить блокаторами, впервые в жизни.       Он старался держать себя в руках. Камера становилась его щитом, через объектив он мог смотреть на Тэхёна дольше, чем позволял бы себе в обычной жизни. Но каждый раз, когда он нажимал на кнопку затвора, внутри всё сжималось.       — Чонгук, поправь свет, — бросил один из ассистентов.       — Ага, сейчас, — ответил он, хотя мысли были далеко не о свете.       Тэхён стоял в центре студии, менял позы с лёгкой грацией, и Чонгук ловил каждое движение       «Не смотри так. Ты же фотограф, а не подросток, впервые увидевший кумира. Держи себя в руках. Это работа».       Но стоило Тэхёну улыбнуться, пусть даже не ему, а камере или стилисту, и Чонгук чувствовал, как земля уходит из‑под ног.       Позже, сидя в кафе с коллегами, он пытался скрыть волнение.       — Ты сегодня весь красный был, когда снимал, — поддел его один из фотографов. — Что, вспышка перегрелась?       Чонгук усмехнулся, отводя взгляд — Просто жарко в студии.       Но внутри он знал, что дело вовсе не в жаре.       Каждый новый проект с Тэхёном становился для него испытанием. Он делал сотни кадров, и в каждом видел не просто модель, а человека, который завораживал его до дрожи.       Иногда, просматривая фотографии вечером, он задерживался на одном снимке дольше, чем нужно. Там был взгляд Тэхёна — прямой, уверенный, и Чонгуку казалось, что он смотрит прямо через него, видит его насквозь.       И тогда он закрывал ноутбук, откидывался на спинку стула и шептал сам себе — Ты пропал, Чонгук. Совсем пропал.       Тот вечер-ночь в клубе, был настолько волшебным, нереальным. Казалось Чонгук в прошлой жизни как минимум спас мир от голода. Шикарный омега, с крышесносным ароматом, божественным телом и такими пронизывающими глазами, подошел сам. Чонгуку казалось, что он задушит весь клуб своим феромоном, лишь бы никто не чувствовал соблазнительный аромат возбуждения Тэхёна. Это только для него.       Они вышли из клуба вместе, не нуждаясь в словах. В воздухе между ними было напряжение, электричество, которое невозможно было игнорировать. Для Чонгука это было словно сон: он не верил, что Тэхён действительно выбрал его, что этот момент принадлежит им обоим.       Чонгук чувствовал, что Тэхён открывается ему, шаг за шагом, и это было важнее всего. Когда омега позволил ему приблизиться настолько, что Чонгук ощутил — он не сопротивляется, не отталкивает, а наоборот, принимает его близость, — внутри всё перевернулось. Это было молчаливое согласие, знак доверия.       Чонгук ликовал. Для альфы это был не просто жест — это было признание. Он чувствовал восторг, почти эйфорию. Тэхён позволил ему оставить свой след, свой запах на себе, и этим без слов сказал, что не боится его, что готов разделить с ним пространство и себя, готов принадлежать ему.       Утро после той ночи для Чонгука было словно пробуждение в новом мире. Он открыл глаза и первое, что увидел — это спокойное лицо Тэхёна, освещённое мягким светом, пробивавшимся сквозь шторы. Тэхён спал рядом, дышал ровно, и в этом было что‑то невероятно умиротворяющее.       Чонгук лежал неподвижно, боясь даже пошевелиться, чтобы не спугнуть этот момент. В груди у него всё ликовало: он не просто провёл ночь с человеком, в которого влюбился с первого взгляда, — он почувствовал, что его приняли. Без слов, без лишних объяснений.       Он осторожно протянул руку и позволил себе коснуться локона волос, упавшего на лоб Тэхёна. Внутри всё сжалось от нежности. «Неужели это правда? Неужели он рядом со мной?»       В голове всплыли воспоминания о клубе, о том, как Тэхён сам подошёл, как их взгляды встретились, как всё случилось естественно, будто так и должно было быть. Но именно сейчас, в тишине утра, Чонгук понял главное: это не было случайностью.       Тэхён слегка пошевелился. Несколько секунд они просто молча смотрели друг на друга. И этого было достаточно.       — Доброе утро, — тихо сказал Тэхён, голос ещё сонный, но тёплый.       — Доброе, малыш — ответил Чонгук, и улыбка сама появилась на его лице. — Прекрасное утро, — альфа прижался всем телом к омеге и прикоснулся губами к губам в тягучем, медленном поцелуе.       — Отличное да, — протянул Тэхён, и потянулся, но тут же вздрогнул — у меня все болиииит, ты животное.       — Слушай, — начал он, стараясь говорить непринуждённо, хотя внутри всё сжималось от волнения, — у меня идея. Давай махнём в аквапарк. Просто развеяться, отключиться от всего. Сегодня воскресенье, а дальше нас закрутит так, что и вздохнуть некогда будет. Да и вода расслабит твое тело.       — Я же там буду в одних трусиках, — подмигнул омега, — еще и выберу специально самые сексуальные, уверен, что сдержишься? — рассмеялся Тэхён, наблюдая как глаза альфы затягивает пелена желания.       — Ты настоящий дьявол Ким Тэхён, — выдохнул Чонгук, стараясь унять резко нахлынувшее возбуждение, — но я принимаю вызов, посмотрим, кто на кого накинется первым, — подмигнул альфа.       Затем, откинул одеяло, позволяя омеге насладиться видом его обнажённого тела, и медленно встав, пошел в сторону ванной, по пути разминая мышцы, зная, что Тэхён будет облизываться на это.       Когда они приехали, шум и смех вокруг сразу чуть ослабили сексуальное напряжение. Дети визжали на горках, подростки соревновались, кто быстрее скатится, а взрослые лениво плавали в бассейне, похожим на реку с легким течением.       Чонгук, в спортивных шортах и с полотенцем на плече, выглядел расслабленным, но внутри всё равно чувствовал лёгкое волнение. Тэхён не обманул. Надел на себя блядские трусы, максимально обтягивающие плотные ягодицы, и то не до конца. Как вообще эту тряпку выдали за трусы. Альфа скрипел зубами, но терпел, принимая игру омеги. Пометив Тэхёна своим запахом, ему куда проще удавалось держать себя в узде.       — Ты серьёзно хочешь на самую высокую горку? — с прищуром спросил Тэхён, глядя на огромный спуск.       — Конечно, — ухмыльнулся Чонгук. — Я же обещал, что сегодня будет весело.       — Если я сломаю себе шею, я буду винить тебя, — буркнул Тэхён, но уголки его губ дрогнули.       После пары часов купания, горок и веселья, парни подошли к уединенной джакузи.       Омега с лукавым блеском в глазах начал нарочито медленно подниматься, крутя своей бесстыжей, вертлявой задницей, которая вечером определенно отхватит за все мучения Чонгука.       Альфа залез следом и погрузился в горячую бурлящую воду. Прикрыл глаза, наслаждаясь тем, как массажные струи воды, обволакивают тело.       Спустя буквально секунд тридцать, альфа почувствовал на своем бедре мягкие, но уверенные поглаживания. Не открывая глаз, Чонгук улыбнулся и, взяв ладонь омеги в свою руку, притянул к паху, показывая полу вставший член.       — ТэТэ, если ты так продолжишь, мы оскверним эту джакузи, а сюда ведь дети залезают, сжалься над невинными.       Омега хитро стрельнул глазками, сжал член альфы в руке и без слов потянул его на выход.       Чонгук безропотно подчинился, заинтригованно следуя за любимым мужчиной.       Вода стекала по их телам, оставляя прохладные следы на коже. Волосы Чонгука были влажными, отдельные пряди прилипли к вискам, а на плечах блестели капли, словно мелкие кристаллы. У Тэхёна было то же самое: тонкие струйки воды скользили по шее, по ключицам, лаская и щекоча нежную кожу омеги.       Тэхён, не оборачиваясь, сказал — Пойдём. Там есть сауна. Я люблю проводить там время.       Альфа кивнул.       Они вошли в небольшое помещение, отделанное светлым деревом. Воздух был густым, горячим, словно обволакивал с головы до ног. На стенах мягко светили лампы, создавая полумрак, а в углу тихо потрескивали камни на печи, источая сухое тепло.       Чонгук сел на деревянную скамью, чувствуя, как горячий воздух сразу коснулся кожи. Влага, оставшаяся после бассейнов и джакузи, начала испаряться, а по телу пробежала волна жара. Он провёл ладонью по шее, ощущая, как капли воды превращаются в пар.       Тэхён устроился напротив, откинувшись на спинку. Его взгляд был спокойным, но в нём читалась лёгкая усталость после активного плавания. Влажные волосы прилипли к вискам, а по линии челюсти всё ещё блестели капли, которые медленно стекали вниз.       — Вот так лучше, — сказал омега, прикрыв глаза. — Тело расслабляется.       Чонгук кивнул, наблюдая, как пар окутывает их обоих. В этой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием камней, всё казалось замедленным. Горячий воздух делал дыхание тяжёлым, но вместе с тем приносил странное облегчение.       Тэхён спустя несколько минут потянулся ладонью к ноге мужчины. Мягкими поглаживаниями с каждым разом заводя пальчики на внутреннюю сторону бедра. Чонгук не успел отойти от поползновений в свою сторону в джакузи, поэтому сейчас член призывно оттягивал плавательные трусы       — Тэхёни, чем ты занимаешься, мм? — Альфа вплел свои пальцы в мокрые локоны омеги, нежно потянул их, заставив Тэ поднять свой взгляд.       — Мммм, а на что это похоже? — Игриво протянул омега, проводя ладонью по груди Чонгука.       — Похоже на то, что твоя прелестная задница хочет быть оттраханной в этом жарком помещении, куда в любой момент могут зайти, — подмигнул Чонгук, сдерживая рык, рвущийся из глубины души, — как думаешь, кому-нибудь понравится такое представление?       — Мы оба выглядим как боги, поэтому я уверен, что зрелище будет обворожительным, — веселый взгляд Тэхёна приковывал альфу к месту, — но не переживай малыш Гуки, я подкупил спасателя, табличка «Ведутся ремонтные работы» никого кроме нас сюда не пустит.       — Так хочешь получить мой член, что не можешь дождаться до дома? — Не смог сдержать ехидного замечания Чонгук.       — Чонгуки, будешь выделываться, и останешься без него совсем, вместо того чтобы приласкать, откушу нахрен, понял? — И смотрит такими невинными глазками, как будто только что не угрожал альфе своим сладким ротиком.       Расценив молчание Чона по-своему, Тэхён двумя руками повел по талии альфы, наслаждаясь твердостью тела. Опустился ниже, к кромке трусов, и поднял взгляд на Чонгука, ожидая, когда тот привстанет, чтоб помочь.       Чон поднялся, облегчая омеге задачу, и почувствовал, как жар помещения прошелся по возбужденному члену.       Опустил глаза и увидел, как Тэхён облизывается в предвкушении. И дааааа. Губы Тэ обхватили член и нарочито медленно, дразнясь начали посасывать головку.       Тело Чонгука словно прошибло молниями. Такие острые ощущения от простого прикосновения губ. Этот омега творит с ним невероятные вещи.       — Боже Тэ... — пролепетал альфа, отклоняясь назад, потому что сил держать тело не было, удовольствие размазывало.       Альфа чувствовал, как горячий язычок облизывал каждую венку, чувствовал, как омега сглатывает и пытается расслабить горло, чтоб принять его полностью.       Влажность омежьего рта ощущалась так остро, непередаваемо... И эти вибрации, когда Тэ глухо постанывал, доводили Чона до исступления.       Внезапно ладошка Тэхёна прикоснулась к его яичкам и начала нежно сминать и перекатывать их, стимулируя. Чонгук уже стонал в голос, не имея сил сдерживаться.       Омега ласкал нежно, медленно, но в тоже время настойчиво. Вытащил член с причмокивающим звуком и облизал свои пальцы, соблазнительно смотря на альфу, и когда заметил румяные ушки, усмехнулся.       — Вот как это делается малыш Гуки, — и опустился обратно на ствол.       Чонгук вдруг почувствовал, как смоченные в слюне пальцы Тэхёна блуждают возле его дырочки.       — ТэТэ, ахх.... что ты делаешь? — Подозрительно, но все же не сдержав вскрика от стимуляции члена простонал альфа.       — Хмм, дай-ка подумать, — вновь выпустив член из-за рта, но не перестав кружить возле ануса Чонгука промычал омега, — мне было так хорошо тогда, хочу, чтоб ты тоже попробовал.       — Что? Но... ТэТэ... — Альфа аж дар речи потерял. В смысле попробовать тоже? Он альфа или кто вообще?       — Ну что ты так затрясся, сегодня мы попробуем только с пальцем, не бузи и кайфуй, — Тэхён очень медленно и аккуратно начал вводить палец в сжатый сфинктер, стараясь не делать лишних движений, чтоб альфа Чонгука не начал яростно сопротивляться, и одновременно с этим насадился на член полностью, перебарывая рвотный рефлекс и проталкивая головку в узкое, горячее горло.       — Агрх... это... мммммм... — альфу затрясло от противоречивых чувств: яростное сопротивление от вторжения в святая святых и одновременно невероятное блаженство от ощущения тесного горла и частых сглатываний омеги. Чон чувствует, что на таких контрастах ему осталось максимум секунд пятнадцать и он кончит.       Тэхён нежными движениями растягивал упругие стеночки ануса. Совершал каждое движение с максимальной осторожностью. На контрасте член заглатывал с ярым энтузиазмом. Почувствовав, как яйца начали поджиматься, а альфье естество импульсивно дергаться, омега насадился полностью и расслабился, позволяя наполнить себя семенем до краев.        — Невероятно, господи малыш, ты невероятный, иди ко мне — альфа потянул омегу на себя и впился в сладкие губы, наслаждаясь своим мальчиком.