— Кукла. Идеальная, небьющаяся кукла, — прошептал он своему отражению. Чимин не хотел быть куклой, он хотел быть личностью, хотел быть замеченным. Замеченным тем, кто никогда на него не смотрит.

Дверь медленно приоткрылась, и в кабинет буквально вплыло миниатюрное создание. Хосок поднял взгляд и на секунду замер. Перед ним стоял омега, от которого исходил нежный, сладковатый аромат спелой сливы. Сливовый феромон, который моментально наполнил кабинет, был настолько чистым и свежим, что Хосок невольно вдохнул глубже.

На сцену вышел Он. Чонгук стоял неподвижно, пригвожденный к месту. Все звуки, все запахи, все ощущения отступили, оставив лишь его. Он был не просто красив – он был неземным. Кудрявые, иссиня-черные волосы обрамляли лицо, словно высеченное из мрамора древним скульптором. Они падали на высокий лоб, скользили по вискам, создавая ореол дикой, неприрученной красоты. Его глаза. Они были глубокими, темными, такими пронзительными, что казалось, будто омега видит самые потаенные уголки души Чонгука.

Тэхён был рожден, чтобы быть прекрасным. Его красота была не просто внешней оболочкой, она пронизывала каждую клеточку его существа, от изящных линий тела до глубоких, выразительных глаз. А его запах… Ах, его запах был песней, сладкой, обволакивающей мелодией цветущей фрезии, обещающей нежность и тепло. Он был омегой, чье естество кричало о любви и защите. Но мир, в котором он оказался, не знал пощады.

Глаза незнакомца были темными, проницательными, и в них не было и намека на обычную светскую любезность. Они задержались на Сокджине дольше, чем позволяли приличия, и в этом взгляде было что-то глубокое, почти хищное. Сокджин не мог не заметить, как уголки губ мужчины едва заметно приподнялись. — Конечно, — подумал Сокджин, внутренне усмехаясь. — Еще один. Что ж, не могу его винить. Красота — это бремя, но и великая сила. — Он позволил себе легкую, чуть томную улыбку....