Директор по совместительству

Абсурдность ситуации заключалась не в том, что именно мне предлагали сделать, а в том, как именно это подавалось. Ровно в 10:00, когда я, сидя в своем импровизированном бункере на первом этаже, методично выверял бюджетные потоки на закупку новых реактивов для химических лабораторий, интерком на моем столе жалобно пискнул. Голос Директора Каденс, сочащийся приторной патокой и ложным, натужным энтузиазмом, пригласил меня зайти к ней "для обсуждения одной невероятно важной, просто жизненно необходимой для духа Академии инициативы". Я закрыл таблицу Excel, выровнял стопку документов по краю стола, педантично поправил манжеты черного пиджака и неспешным, тяжелым шагом направился в ее кабинет. Туда, где еще несколько недель назад была моя личная спартанская цитадель, а ныне процветал розовый, ванильный кошмар, уставленный плюшевыми медведями, мотивационными плакатами и цветочными горшками. Войдя, я привычно проигнорировал визуальный мусор, подавив эстетическую тошноту, и остановился ровно в трех метрах от ее стола. Каденс сидела в моем бывшем кресле, выглядя так, словно маленькая девочка играет роль взрослой директрисы на школьном утреннике. На ней был светло-персиковый костюм, а перед ней лежала яркая глянцевая брошюра с фотографиями вековых сосен и неестественно широко улыбающихся детей у костра. — Доброе утро, мистер Сомбра, — прощебетала она, нервно сцепив руки в замок на столе. — Присаживайтесь, пожалуйста. — Я предпочту постоять, Директор Каденс. Мой регламент работы заместителя не предусматривает длительного отдыха в креслах для посетителей в рабочее время, — сухо ответил я, скрестив руки на груди. — В чем суть вашей инициативы, требующей моего личного присутствия? Каденс слегка стушевалась, но тут же натянула на лицо маску вдохновенного, эмпатичного лидера. Я видел насквозь, что эту речь ей от начала до конца написала и отрепетировала с ней Кризалис. Почерк интриганки угадывался в каждом слове, в каждой паузе. — Знаете, мистер Сомбра, я так долго думала о том, как нам залечить те глубокие душевные раны, которые были нанесены студентам на прошедших Играх Дружбы, — начала она, включив режим "понимающей воспитательницы". — Напряжение между Кантерлот Хай и нашей Кристальной Академией все еще слишком велико. Дети смотрят друг на друга волком. Нам нужен катарсис. Нам нужен прорыв в отношениях. И Декан Блум подсказала мне просто гениальную, восхитительную идею! Она торжественно пододвинула ко мне глянцевую брошюру. — Совместный, трехдневный лесной кемпинг в Национальном парке "Эверфри"! Представляете? Две школы, сто палаток, костры, песни под гитару, совместное преодоление полос препятствий на лоне природы. Это объединит их! Сотрет границы! Сделает их настоящими, искренними друзьями, а не просто соперниками! Я смотрел на брошюру. Внутри меня бушевал гомерический, саркастический хохот, но внешне мое серое лицо оставалось каменным и непроницаемым. Кризалис отработала свою партию безупречно, как швейцарские часы. Она виртуозно вложила в голову этой инфантильной женщины идею, которая гарантированно уведет меня из здания Академии на несколько критически важных дней. — Звучит... масштабно, — ровно произнес я. — И кто же будет сопровождать этот, с позволения сказать, смелый эксперимент по интеграции дикой природы в образовательный процесс? Каденс глубоко вздохнула, явно переходя к той части речи, которой она боялась больше всего. — Понимаете, мистер Сомбра... я, как Директор, обязана остаться здесь. На следующей неделе прибывает высшая комиссия по аккредитации из Департамента Образования. Инспектор Нейсей будет здесь лично. Это критически важное событие для наших грантов. И я должна со всей ответственностью встретить их, показать наши новые, современные, мягкие подходы к обучению и провести экскурсию по кампусу. Она замялась, избегая смотреть мне в глаза. — А Декан Блум... она, к сожалению, категорически не переносит комаров и походные условия из-за острой, тяжелой аллергии на хвойные растения. Поэтому... поэтому я приняла стратегическое решение. Возглавить делегацию Кристальной Академии в этом кемпинге предстоит вам, мистер Сомбра. Вы поедете вместе со студентами. Вы будете представлять руководство. Я мысленно аплодировал стоя. Это было великолепно. Каденс так отчаянно боялась оставить меня в школе во время проверки, боялась, что я устрою саботаж или верну старые порядки прямо перед Инспектором Нейсеем, что была готова выслать меня в лес под любым, даже самым бредовым предлогом. Но я не мог просто так согласиться. Я должен был отыграть свою роль занудного, консервативного бюрократа до самого конца, чтобы не вызвать у нее никаких подозрений. Я резко нахмурил брови, изображая глубочайшее, праведное возмущение, и сделал угрожающий шаг к ее столу. — Директор Каденс, вы в своем уме? — мой голос зазвенел от искусственно подогретого холодного гнева. Я включил своего внутреннего Игоря Валерьевича из прошлой жизни, только в максимально агрессивном, садистском регистре. — Вы предлагаете мне, Заместителю который еще ответственен за логистику, бюджет и безопасность огромного учебного комплекса, бросить свои прямые, контрактные обязанности и отправиться в лес... жарить зефир с гиперактивными подростками? — Мистер Сомбра, это для блага эмоционального фона студентов... — слабо попыталась вставить она, сжавшись в кресле, но я не дал ей ни единого шанса. — Это управленческое самоубийство! — сказал я, нависая над столом. — Отправьте Тренера Айрона Вилла! У него бицепсы размером с мою голову, вот пусть он и таскает эти ваши палатки, раз уж ему так нравится физический труд! Отправьте Доктора Фауну, нашего биолога! В конце концов, это ее прямой академический профиль — копаться в грязи и изучать редкие виды жуков! Но не администратора высшего звена! — Мистер Сомбра, Айрон Вилл нужен здесь для подготовки сборной к осеннему сезону... — пролепетала она, вцепившись в край стола. — А я нужен здесь для спасения бюджета! — я с силой ударил ладонью по столу, заставив подпрыгнуть карандашницу. — На следующей неделе, помимо вашей комиссии, у нас запланирован глобальный, капитальный аудит системы вентиляции! Кто будет подписывать акты приема-передачи работ? Вы? Да вы не отличите приточный фильтр от вытяжного! А тендер на закупку новых микроскопов? Сроки горят! Если я не завизирую документы до вторника, мистер Филси Рич аннулирует нашу спонсорскую скидку в двенадцать процентов! Это сотни тысяч долларов, Директор! Я сыпал на нее логичными, тяжеловесными, но абсолютно несущественными в данный момент аргументами, и смотря как она вжимается в кресло и бледнеет. — Я не могу физически, юридически и морально покинуть Кристальную Академию в такой критический период! Это грубейшее нарушение моего трудового договора! Я должен быть здесь! — я театрально воздел руки. Но Каденс побледнела не настолько сильно, чтобы сдаться. Кризалис хорошо ее накачала инструкциями. Страх перед тем, что я останусь и сорву проверку перед комиссией Департамента, перевесил страх перед моими криками и финансовыми аргументами. Она встала, уперев руки в боки, пытаясь выглядеть строго и решительно, хотя ее колени явно дрожали. — Мистер Сомбра! Это прямой приказ Директора! Вы — мой заместитель, и вы будете выполнять те функции, которые я считаю приоритетными для имиджа школы в данный момент! Налаживание связей с Кантерлот Хай сейчас важнее ваших фильтров и скидок мистера Рича. С бумагами я разберусь сама. И с Инспектором Нейсеем тоже. Декан Блум мне поможет. А вы поедете в лес. И это не обсуждается! Она тяжело дышала, гордая тем, что смогла, наконец, поставить своего бывшего, пугающего босса на место. Я выдержал долгую, гнетущую, удушающую паузу, глядя на нее сверху вниз так, словно она только что совершила государственную измену и обрекла Академию на неминуемую гибель. Мои губы сжались в тонкую, презрительную линию. Затем я позволил своим плечам слегка, обреченно опуститься, блестяще отыгрывая человека, сломленного абсурдностью приказа, но вынужденного подчиниться жесткой корпоративной иерархии. — Хорошо, Директор Каденс, — процедил я сквозь зубы, выплевывая каждое слово, как ядовитую косточку. — Я выполню этот абсолютно некомпетентный, разрушительный для бюджета приказ. Я отправлюсь в этот ваш проклятый лес. Но я требую, чтобы в протоколе сегодняшнего совещания было зафиксировано мое официальное несогласие с этим решением. Я полностью снимаю с себя любую юридическую и материальную ответственность за то, что произойдет с документацией и инфраструктурой школы в мое отсутствие. — Зафиксируем, — с явным, колоссальным облегчением выдохнула она, падая обратно в кресло и вытирая испарину со лба. — Автобусы отбывают в пятницу утром. Соберите вещи, мистер Сомбра. И постарайтесь... ну... хотя бы иногда улыбаться там, хорошо? Ради детей. Постарайтесь быть человеком. Я даже не удостоил этот ответом. Резко развернулся на каблуках и вышел из кабинета, громко, с наслаждением хлопнув тяжелой дубовой дверью. Оказавшись в пустом коридоре, вне ее поля зрения, я позволил себе короткую, холодную ухмылку. Всё прошло безупречно. Я получил свою лесную ссылку, а она получила иллюзию тотального контроля. Но я не мог уйти просто так. Я знал, на что способна Кризалис, когда ее единственный ограничитель, в лице меня, покинет академию. И хотя наш совместный план состоял в том, чтобы дать Каденс разрушить репутацию школы перед комиссией, я, как истинный педант и системный администратор, не мог допустить тотального, невосстановимого краха инфраструктуры. Мне нужна была страховка. Точка отката системы. Вернувшись в свою каморку, я запер дверь на ключ, открыл ноутбук и на следующие четыре часа с головой погрузился в работу. Я начал составлять приказы. Приказы "с двойным дном". Внешне это были скучные, набитые терминологией административные документы о плановых проверках, инвентаризациях и перерасчетах, которые Каденс подпишет, даже не вчитываясь, чтобы поскорее от меня избавиться. Но юридически они блокировали любые попытки продать имущество школы, уволить ключевых преподавателей точных наук или изменить базовые, несущие стандарты безопасности. Я создал резервный, "теневой" бюджет, заморозив основные фонды на счетах Мейнхэттенского Банка, к которым Каденс не имела доступа без моей многофакторной цифровой подписи. Я оставил ей лишь "карманные деньги" на ее флористику, "пуфы и новые шторы". Я также подготовил приказ об инвентаризации, который будет курировать мисс Рэйвен Инквелл — единственный человек в приемной, который еще сохранил остатки здравого смысла. Я перестраховывался. Если план Кризалис выйдет из-под контроля, если ее "хаос" окажется слишком разрушительным, эти документы станут моим якорем. Они позволят мне собрать школу по кускам, когда я вернусь в кресло. А еще я написал подробную докладную записку, обосновывающую внеплановый, жесткий аудит стипендиального фонда. И включил туда имя той самой новенькой. Вундеркинда, которая, несмотря на свой юный возраст — ей едва исполнилось двенадцать лет, — умудрилась выиграть федеральный грант и перевестись в Кристальную Академию на экстернат. Девочка с пышными золотистыми кудряшками, обманчиво-ангельским личиком и пугающе идеальной, пластиковой улыбкой, которая никогда не касалась ее глаз. Если верить документам, ее звали Коузи Глоу. Каденс носилась с ней, как с писаной торбой, восхищаясь ее "уникальностью", "непосредственностью" и тем, как мило она завязывает бантики. Я же, с моим опытом, видел в ней только нестабильный, крайне подозрительный элемент. Никто в двенадцать лет не выигрывает такие гранты без серьезных связей или скрытых мотивов. За этой милой улыбкой крылся холодный расчет, и она могла сломать наш план своими интригами. Пусть Рэйвен проверит, насколько законно был получен этот грант. Ближе к вечеру, когда основная масса студентов уже покинула кампус, я, держа в руках толстую картонную папку с этими замаскированными приказами, направился в кабинет Хризант Блум. Она заняла бывший кабинет профессора психологии на втором этаже. Я вошел без стука, предварительно убедившись, что в коридоре никого нет. Кризалис сидела за столом, бесстыдно закинув свои длинные ноги в чулках на полированную столешницу. На ней снова был ее дурацкий, "добрый" пастельный кардиган и круглые очки, но сейчас, в полном отсутствии свидетелей, она не играла роль. Она методично, с холодным видом подпиливала ногти пилочкой, с выражением глубокой, смертельной скуки на бледном лице. Увидев меня, она опустила ноги на пол и очаровательно, откровенно издевательски улыбнулась. — О, Заместитель Сомбра! Вы зашли поплакать мне в жилетку о своей горькой лесной ссылке? Каденс сказала, что вы были просто в неописуемой, первобытной ярости. Я так горжусь вашим актерским талантом. Вы возмущались так убедительно, что она чуть сама не упала в обморок от страха за бюджет. Я подошел к ее столу и молча, с громким, тяжелым стуком положил перед ней папку. — Это пакет документов. Приказы по внутренней логистике, графики дежурств и жесткие бюджетные лимиты на период моего отсутствия, — сухо произнес я, глядя на нее сверху вниз. — Вы просунете их Каденс на подпись вместе с утренней почтой завтра. Желательно, в тот момент, когда она будет пить свой ванильный латте и думать о бабочках. Сделайте так, чтобы она не вчитывалась ни в одну строчку. Кризалис приподняла идеально выщипанную бровь, открыла папку и быстро пробежалась глазами по первым двум листам. Ее зеленые глаза хищно сузились, когда она, с ее непревзойденным интеллектом интриганки, мгновенно поняла юридическую суть документов. — Блокировка резервных фондов Мейнхэттенского Банка? Запрет на реорганизацию штатного расписания кафедры точных наук без подписи Заместителя? Проверка гранта этой мелкой, жутковатой кудрявой девчонки, Коузи Глоу? — она подняла на меня взгляд, полный неприкрытой насмешки. — Сомбра, Сомбра... Вы не можете отпустить контроль ни на секунду, да? Вы оставляете школу мне на растерзание, чтобы я уничтожила Каденс, но при этом надеваете на меня юридический, документальный намордник. Боитесь, что я сожгу это место дотла вместе с фундаментом, пока вас не будет? — Я страхую свои инвестиции, мисс Кризалис, — ровно ответил я, опираясь руками о ее стол и нависая над ней, вторгаясь в личное пространство. — Наш план — дискредитировать Каденс перед Инспектором Нейсеем, показав комиссии полный хаос в управлении. Но этот хаос должен быть контролируемым. Управляемым. Взрыв направленного действия. Если комиссия решит, что школа не подлежит восстановлению, они просто закроют Кристальную Академию, расформируют ее и отзовут лицензию. И тогда нам обоим нечем будет управлять. Вы можете устраивать здесь балаган, можете срывать уроки и разрешать студентам красить волосы в зеленый цвет. Но вы не тронете критическую инфраструктуру. Я наклонился ближе к ней, и мой голос стал ледяным, пробирающим до костей. — Не перестарайтесь. Играйте свою роль. Но если вы сломаете несущие стены, я лично позабочусь о том, чтобы вы оказались под обломками. Она картинно закатила глаза с таким раздражением, словно я только что запретил ей есть сладкий десерт после ужина. — Боже мой, какой вы невыносимый, душный педант, — она фыркнула, пихнув меня в плечо указательным пальцем, отгоняя от стола. — Я знаю, как разрушать репутации, Сомбра. Я делала это, когда вы еще пешком под стол ходили со своей линейкой. Я доведу Каденс до нервного срыва так красиво, так элегантно, что комиссия сама принесет вам ключи от школы на бархатной подушечке. А ваши бумажки я ей подсуну. Пусть подписывает свою страховку от полного банкротства. Она захлопнула папку и небрежно смахнула ее в глубокий ящик стола. — А теперь идите домой, Заместитель. Собирайте свои спальные мешки, репетируйте страшные истории про налоги у костра и готовьтесь кормить комаров. А у нас еще будет целый вечер дома. Я поделюсь с вами тем, что конкретно я приготовила для нашей дорогой директрисы на следующую неделю. Это будет спектакль, достойный Бродвея. Я выпрямился, брезгливо поправляя пиджак там, где она меня коснулась. — Учитывая, что мне завтра выезжать в этот проклятый лес с малолетними варварами, у меня дома и так будет много работы по сбору оборудования, антисептиков и аптечек. Я искренне надеюсь, что после этого кемпинга с подростками и вечными высокоморальными нотациями Селестии я не разленюсь и не потеряю свою квалификацию мизантропа. Боюсь, что свежий воздух может пагубно сказаться на моей клинической ненависти к человечеству. Кризалис звонко рассмеялась мне вслед. — Не переживайте! Селестия не даст вам расслабиться!

***

Вечер в моем доме, как обычно в последнее время, был полон сюрреализма и бытового абсурда. Пока я в просторной гостиной методично, по длинному списку, сверяя каждую ампулу, жгут-турникет и бинт, собирал три походные аптечки первой помощи, Кризалис хозяйничала на моей кухне. К моему огромному, парализующему ужасу, она снова решила готовить. Я сидел на полу среди бинтов, антисептиков и репеллентов от москитов, тревожно прислушиваясь к лязгу сковородок и подозрительному шипению кипящего масла, доносящимся из кухни. Она вышла в гостиную, держа в руках бокал красного вина. Она успела переодеться: вместо приторного пастельного наряда на ней теперь были узкие темные джинсы и черная футболка, поверх которых был небрежно повязан плотный черный кухонный фартук с ироничным принтом — белым черепом со скрещенными кухонными венчиками для взбивания и надписью «Хаос шеф-повара». На ее бледном лице играла расслабленная, сытая улыбка хищника на отдыхе. — Вы слишком напряжены, Сомбра, — промурлыкала она, грациозно облокотившись о дверной косяк. — Воспринимайте эту поездку в лес как отпуск. Оплачиваемый отпуск на природе, вдали от душных кабинетов, инспекторов и проверок. Дышите шишками. Пойте песни о дружбе. Спите в палатке. Я оторвал взгляд от списка, в котором галочкой отмечал наличие антигистаминных препаратов, и саркастично выгнул бровь. — Отпуск? В обществе двух сотен гиперактивных пубертатных организмов, которых мне придется круглосуточно спасать от поедания ядовитых грибов, переломов конечностей, клещевого энцефалита и друг друга? В компании Директора Селестии, которая будет каждый вечер сидеть у костра и читать мне долгие, занудные морали о важности всепрощения и гармонии? Да, звучит просто как райские кущи. Я уже предвкушаю, как расслаблюсь. Боюсь, я вернусь оттуда седым. Я взял со стола листок бумаги, который она принесла с собой с работы — черновик ее "плана мероприятий" на следующую неделю для комиссии. — И давайте будем откровенны, мисс Кризалис, — я помахал этим листком перед ней. — Глядя на то, что вы тут набросали для проверки... «Круглосуточный, бесконтрольный доступ в химическую лабораторию для Санни Флэр и ее подруг в целях "творческого самовыражения"»? Вы же в курсе, что это взорвет кабинет в первые же пять минут? А вот это: «Отмена оценочной системы Крэнки Дудла в пользу рефератов о чувствах»? Вы же понимаете, что после этого вашего "спектакля" школа превратится в радиоактивные руины, из которых сбегут даже тараканы? Я бросил листок обратно на стол. — Мне придется вкалывать, как Папа Карло, минимум год, работать по двадцать часов в сутки, чтобы просто вернуть Академию к тем базовым стандартам, которые были до вашего вмешательства. Этот ваш "отпуск" обойдется мне слишком дорого. Я постарею на десять лет, восстанавливая элементарную дисциплину. Я взял листок снова, пробежав глазами по последним пунктам. — А вот это... «Организация студенческого самоуправления с правом вето на решения администрации под руководством Джета Сета»... Кризалис, я саркастически замечу, что даже чтение этого пункта вслух нарушает как минимум три федеральных закона о базовой корпоративной этике и здравом смысле. Наделить властью этого инфантильного идиота — это не саботаж, это прямой призыв к анархии. Она весело фыркнула, делая глоток вина. — Зато как эффектно это взорвется прямо на глазах у Инспектора Нейсея! Каденс сама подпишет себе смертный приговор, восхваляя эту свободу. А вы вернетесь на белом коне, с метлой, уставом и огнетушителем, и спасете их всех. Герой-освободитель от хаоса. Она хотела сказать что-то еще, но в этот момент тишину дома разорвал пронзительный, оглушительный, истошный визг. ПИ-И-И-И-ИП! ПИ-И-И-И-ИП! ПИ-И-И-И-ИП! Пожарная сигнализация на потолке кухни зашлась в истерике, замигав красным, режущим глаза стробоскопом. Из дверного проема кухни повалил густой, едкий, абсолютно черный дым, запахло горелым пластиком, жженой бумагой и чем-то, что когда-то в прошлой жизни могло быть мясом. Кризалис подпрыгнула на месте, расплескав вино на мой дорогой ковер. — Ой! Моя лазанья! — пискнула она, совершенно потеряв свой демонический облик и лоск, и бросилась в задымленную кухню, панически махая руками. — Я просто забыла уменьшить температуру на вашей дурацкой сенсорной плите! Она слишком сложная! Я остался сидеть на полу среди бинтов и жгутов. Я не шелохнулся. Я просто медленно, с чувством глубочайшей, экзистенциальной безысходности, поднял руку и с силой прижал ладонь к своему серому лицу. Звук сигнализации сверлил мозг. Дым медленно заползал в гостиную. Оттуда доносился кашель бывшей королевы медиа, звон падающих кастрюль и шипение воды на раскаленной плите. — Господи... — глухо, сквозь стиснутые зубы пробормотал я в свою ладонь. — Я искренне, всем сердцем надеюсь, что мой дом не сгорит дотла до моего возвращения из этого проклятого леса. Потому что возвращаться в пепелище даже ради кресла Директора я не готов. Это был мой последний вечер цивилизации. Завтра меня ждали комары и Селестия. Я еще не знал, что из этого окажется самым страшным испытанием для моей нервной системы.