Директор по совместительству

Утро после магического апокалипсиса имело привкус жженого озона, сырой земли и пепла. Я сидел на поваленном, стволе сосны, скинув остатки своей безнадежно испорченной куртки. Серый утренний свет безжалостно обнажал масштабы разрушений: наш лагерь теперь выглядел как полигон после ковровых бомбардировок. Но сейчас мне было плевать на палатки, графики и имущественный ущерб. Меня волновало то, что происходило внутри меня. Я чувствовал себя невероятно тяжелым, вялым, словно мои вены наполнили свинцом. Селестия стояла позади меня. Она методично, с пугающим профессионализмом, перевязывала мое правое плечо. Там, где гигантский корень Гайи Эверфри пронзил мои ткани насквозь, зияла рваная рана. Но она не кровила. Края плоти выглядели так, словно их прижгли жидким азотом и запечатали тонким слоем микроскопических, темных кристаллов. Селестия туго затянула узел ткани у меня на груди. Я даже не вздрогнул. У меня просто не было сил реагировать на боль. — Готово, — тихо произнесла она, обходя бревно и садясь рядом со мной. Она выглядела изможденной, грязной, но в ее глазах больше не было фальшивой педагогической патоки. Был только острый, пытливый взгляд. — А теперь, Сомбра, я хочу получить ответы. И желательно без ваших фирменных отговорок про правила и уставы. Я медленно, с огромным трудом повернул к ней голову. Шея казалась деревянной. — У меня... нет сил на ваши допросы, Селестия, — хрипло, едва слышно выдавил я. — Что это было там, на поляне? — она проигнорировала мой жалкий вид, подавшись вперед. Ее голос звучал настойчиво, в нем был искренний страх перед неизвестным. — Я видела, как вас пронзило. Я видела, как этот корень должен был убить вас. Но вместо этого... вы просто высосали из него жизнь. От вас исходил черный дым. Вы... вы использовали магию... Мой разум, обычно цепляющийся за железную логику, сейчас просто тонул. Я чувствовал, как внутри черепной коробки ворочаются обрывки чужеродной, пугающей информации. — Это... просто шок. Адреналин, — мой голос прозвучал слабо, надтреснуто. Я попытался нацепить свою обычную снисходительную ухмылку, чтобы отгородиться от нее, но губы слушались плохо, и вышла лишь жалкая гримаса. — Мой организм... сработал защитный механизм. А дым... магниевое огниво в кармане раздавилось... — Не лгите мне! — она сжала грязные руки в кулаки. — Я не сумасшедшая! И сотни студентов тоже это видели! Вы изменились, Сомбра. В ту секунду, когда корень пробил вас... ваши глаза. В них было что-то... Я закрыл глаза. Вспышка боли. Острая, сверлящая мигрень вонзилась в мои виски, заставив меня судорожно схватиться за голову здоровой рукой. Вместе с болью пришло воспоминания. Зеленоватый свет. Стеклянные колбы. Запах формалина и озона. Я стою у металлического стола. Мои руки — серые, но с длинными, когтистыми пальцами — сжимают пульсирующий, кристаллизованный, выкачанный из субъекта. И что-то записываю в дневник... Я попытался рассмотреть это воспоминание, как-то объяснить его себе. Но оно расплывалось, затягивалось густым, липким туманом. И чем сильнее я пытался его удержать, тем сильнее становилась мигрень, от которой к горлу подкатывала тошнота. — Сомбра? — голос Селестии донесся словно сквозь толщу воды. Я резко открыл глаза, тяжело дыша. Мир слегка двоился. — Мои глаза... воспалены от пепла, Селестия. Я не спал двое суток, — пробормотал я, потирая лоб. — Просто... просто оставьте меня в покое. Мне нужно... проверить лагерь. Я тяжело, опираясь рукой о бревно, поднялся на ноги. Сделал глубокий, судорожный вдох прохладного утреннего воздуха. — Спасибо за перевязку, — бросил я, не глядя на нее, и побрел прочь. Шаги давались с трудом. Я сделал три неуверенных шага в сторону центра поляны. На четвертом шаге мое горло внезапно свело. Это был не просто кашель. Это был глубинный, спазматический толчок, словно мои легкие пытались исторгнуть из себя инородное тело. Я резко отвернулся, закрыв рот правой, здоровой ладонью, согнулся пополам и глухо, надрывно закашлялся. Мое тело содрогнулось. Что-то густое, горячее и металлическое на вкус поднялось по пищеводу и выплеснулось на мою кожу. Я убрал руку от лица и опустил мутный взгляд. Мои зрачки сузились до крошечных точек. Дыхание остановилось. На моей ладони лежал сгусток крови. Но она не была красной. Она была абсолютно, непроницаемо черной, как густые канцелярские чернила. И пока я смотрел на нее широко открытыми от ужаса глазами, эта черная жидкость начала реагировать с воздухом. С тихим, почти неслышным стеклянным хрустом она затвердела, превратившись в россыпь мелких, острых, обсидиановых кристалликов, впившихся мне в кожу. Ледяная рука первобытного страха сжала мои внутренности. И на этот раз я не смог от нее отмахнуться. Никаких ГОСТов. Никакой спасительной бюрократии. Все больше нового давило на меня. Паника — слепая, липкая, животная — захлестнула меня с головой. Мое сердце бешено колотилось где-то в горле. Мое тело предавало меня. Моя кровь кристаллизовалась. Я превращался во что-то... нечеловеческое. Магия была реальна, она текла в моих венах, отравляла меня изнутри, и я понятия не имел, как это остановить. Я умирал? Или что-то другое? Это как-то связано с новыми воспоминаниями? — Сомбра? — Селестия, услышав мой кашель, вскочила с бревна и сделала шаг ко мне. — Что с вами? Вы побледнели... Я в панике, до хруста в суставах, сжал правую руку в кулак, впивая острые кристаллы собственной крови себе в ладонь, лишь бы она их не увидела. Боль немного отрезвила меня, вырвав из пучины паники. Я судорожно спрятал кулак за спину и медленно повернулся к ней. Я попытался нацепить свою привычную маску надменного человека, но она трещала по швам. Мой голос дрожал. — Всё... всё в пределах нормы, — прохрипел я, сглатывая вязкую слюну. — Просто... надышался пеплом. Бронхиальный спазм. Идите... идите к студентам, Селестия. Они напуганы. Она с сильным сомнением прищурилась, глядя на мое перекошенное лицо, но всё же кивнула и пошла помогать группе первокурсников. Я же, сжимая в кармане брюк кулак с кристаллами, пошатываясь, направился к уцелевшей административной палатке. Мне нужно было спрятаться. Мне нужно было спросить у той, кто заварил всю эту кашу с магией. По пути я проходил через импровизированный лазарет. Студенты расступались передо мной, провожая меня взглядами, в которых смешались страх и какое-то новое, странное благоговение. — Сэр! — Индиго Зэп, раздававшая бутылки с водой, вытянулась по струнке, заметив меня. Ее волосы были покрыты пеплом, а на скуле красовался огромный синяк, но в глазах горел фанатичный огонь дисциплины. — Тяжелораненых нет. Вам нужен медик, сэр? Вы... вы выглядите не очень. — Оставьте свои диагнозы при себе, Зэп, — слабо отозвался я, стараясь не кашлять. — Следите за водным балансом группы. Она коротко, нервно кивнула. Я двинулся дальше, буквально ввалившись в полуразрушенную административную палатку. Здесь, привязанная толстыми нейлоновыми веревками к несущему центральному столбу, сидела Глориоса Дэйзи. Тимбер Спрус стоял рядом, охраняя сестру с тяжелым топором в руках. — Оставьте нас, — глухо бросил я Тимберу, прислонившись к брезентовой стене, чтобы не упасть. Тимбер посмотрел на мой вид, молча кивнул и выскочил из палатки. Я остался один на один с Глориосой. Она выглядела жалко, но в ее глазах всё еще плескалось безумие. Я тяжело, обессиленно опустился на складной стул напротив нее. Сил держать осанку не было. Очередной спазм кашля подкатил к горлу. Я прикрыл рот платком, сглотнул черную кровь и посмотрел на нее умоляющим, злым взглядом. — Слушай меня, Глориоса, — мой голос был хриплым, сорванным, лишенным всякой канцелярии. Я больше не был аудитором. Я был напуганным пациентом. — Мне плевать на твои мотивы. Мне плевать на долги твоего лагеря. Мне нужно знать... что это за дрянь. Глориоса надтреснуто рассмеялась. — Это была природа! Это была Гайя! Вы хотели закатать мой лес в бетон! Вы монстр! Вы выпили ее жизнь! Это плата! — Я знаю, что это магия, — устало, с отчаянием простонал я, закрыв лицо здоровой рукой. Я сдался. Я признал это. Я больше не мог прятаться за физикой. — Я знаю. Но как она работает?! Откуда ты взяла этот артефакт? Есть ли у нее предел? Как ее... как ее вытащить из себя?! Она уставилась на меня непонимающим, безумным взглядом. — Она живая... Она говорит вы не один тут... — начала она истерично всхлипывать. Ее разум был сломан. Она не могла дать мне ответов. Она была жертвой магии. Очередной приступ кашля ударил меня изнутри. На этот раз сдержать его было невозможно. Я глухо закашлялся в платок. Боль разорвала грудь, а в голове снова вспыхнула адская мигрень. «...Подвал. Тяжелая дверь с замком. Внутри пахнет озоном и старой бумагой. На столах разложены чертежи... Чертежи Кристальной Академи. Я вижу серые руки которые перебираю папки. На них гриф "Проект "Тень". Я ищу источник...» Я замер, широко открыв глаза, тяжело, со свистом дыша. Платок выпал из моих рук. Мое сердце оборвалось и ухнуло куда-то в желудок. Паника вспыхнула с новой, ужасающей силой. Этот воспоминание... он принадлежал этому миру. Этому телу. Значит, прошлое этого тела не было чистым. Местный Сомбра, этот педантичный завуч, не просто так превратил Кристальную Академию в крепость. Под школой что-то есть. Место, где он изучал магию задолго до того, как я попал сюда. Мое тело уже было заражено задолго до того, как я в него попал. А недавний инцидент запустил процесс... Я резко, пошатываясь, встал, перевернув стул. Если в Академии есть это, значит, там могут быть записи. Ответы на то, как остановить эту мутацию. Я вытер холодную испарину со лба тыльной стороной ладони и выскочил из палатки на свежий воздух. Снаружи колонна из четырехсот студентов была уже почти готова к ожиданию транспорта. Измученные, грязные, напуганные. Я подошел к группе старших. Выудил из кармана брюк свои наручные часы. Их стекло предательски треснуло, набрав под себя густой грязи и мутной речной воды. Я нервно, судорожно стер грязную жижу большим пальцем и прищурился, вглядываясь сквозь трещины в циферблат. Мне нужно было знать, сколько еще мне терпеть этот ад до прибытия автобусов. 10:45 утра. Транспорт должен прибыть в 12:45. Два часа... Два часа, чтобы не сойти с ума окончательно. А затем мой взгляд упал на маленькое окошко в углу циферблата. Обычный, классический индикатор лунных фаз, на который я никогда в жизни не обращал внимания, считая глупой дизайнерской прихотью. Маленький кружок на экране был полностью белым. Полнолуние Остатки крови отхлынули от моего лица. Я почувствовал дурноту. Сегодня. Эта иномировая Принцесса, которая несет с собой еще больше неконтролируемой магии... она пройдет через портал сегодня. Я медленно поднял голову и посмотрел в сторону города, скрытого за кромкой леса. — Заместитель Сомбра? — робко спросила Шугаркоут, подходя ко мне с планшетом. — Студенты организованы. Мы ждем ваших дальнейших указаний. Я опустил руку с часами. Сделал тяжелый вдох. — Автобусы прибудут на въезд в парк ровно через два часа, — мой голос прозвучал тихо, вяло. — Просто... организуйте безопасный периметр. Шугаркоут коротко кивнула и пошла отдавать команды. Я тяжело привалился к стволу ближайшего уцелевшего дуба, чувствуя, как у меня кружится голова. Мой взгляд безучастно скользил по руинам лагеря. То, что я видел, вызывало у меня странный когнитивный диссонанс. Группа первокурсников из Кантерлот Хай пыталась очистить заваленную ветками площадку, но делали они это хаотично и бестолково. К ним подошла Лемон Зэст. Вместо того чтобы фыркнуть и пройти мимо, она молча подошла к ним и предложила свою помощь, и они вместе, без лишних слов, начали расчищать территорию. Чуть поодаль Санни Флэр с совершенно невозмутимым видом бинтовала поцарапанную руку Пинки Пай, пока та без умолку трещала о том, какой красивый был магический взрыв. Школьники двух враждующих школ сотрудничали. Эффективно. Без криков, без радужной магии, опираясь исключительно на здравый смысл и базовую логистику взаимопомощи. Услышав тихие шаги, я скосил глаза. Селестия подошла ко мне, держа в руках открытую пластиковую бутылку с чистой водой. Она молча протянула ее мне. Я взял, кивнув в знак благодарности, и сделал глоток. Она проследила за моим взглядом, остановившись на работающих студентах. Легкая, искренняя улыбка тронула ее грязное, уставшее лицо. — Они учатся друг у друга, — тихо произнесла Селестия, опираясь на палку. — Без принуждения. Без угроз. Просто потому, что это правильно. Я смотрел на то, как Индиго Зэп помогает Эпплджек завязывать сложный узел на порванном брезенте. Мои брови слегка сошлись на переносице. — Знаете, Директор Селестия... — медленно, хрипло начал я, не отрывая взгляда от студентов. — Глядя на эту неожиданную, синергию... я начинаю думать, что, возможно, я был фундаментально неправ в своих изначальных суждениях. Селестия резко повернула ко мне голову. Ее глаза расширились. На ее лице мгновенно вспыхнул триумф, смешанный с искренней радостью. Она сделала глубокий вдох, ее плечи расправились, готовые разразиться многочасовой, паточной речью о победе идеалов. — Я же говорила вам, Сомбра! — воодушевленно воскликнула она, подаваясь ко мне. — Я всегда знала, что глубоко внутри вы... Магия дружбы действительно объединяет.. . — Я шучу, Селестия, — сухо, ровно и абсолютно безжалостно перебил я ее, возвращая свой ледяной взгляд на ее лицо. — Это по-прежнему логистический кошмар. Они просто инстинктивно сбились в стаю на фоне сильного стресса ради базового выживания. Эффект толпы в критической ситуации. Не обольщайтесь. Радость на лице Селестии мгновенно потухла, сменившись привычным, тяжелым раздражением. Она поджала губы, тихо процедила сквозь зубы «невыносимый человек» и, хромая, пошла прочь, к своим студентам. Я остался стоять у дерева один. Я отвернулся, глядя куда-то вдаль, в черные глубины леса Эверфри. Внешне я сохранил лицо, но внутри меня всё сжималось от какой-то глухой, тяжелой тоски. Я солгал ей. Я действительно начал сомневаться. Зачем я вообще всё это делаю? Зачем я так отчаянно цепляюсь за эту роль бездушного директора-диктатора? Я слишком долго, слишком старательно тащил свое прошлое — жизнь занудного человека — в этот новый мир. Я выстроил вокруг себя броню из правил, чтобы не сойти с ума, но эта броня начала меня душить. Из-за неё я тут если бы не моё упрямство и желание стать снова директором, чтобы все было как раньше стабильно... Может быть, мне вообще не нужен этот пост Директора? Может, стоит просто написать заявление об уходе по собственному желанию? Начать всё с чистого листа, без криков, без интриг, без постоянной необходимости быть "Темным Королем"... Острая, пульсирующая боль в правом кармане брюк прервала мои мысли. Я судорожно сунул руку в карман и нащупал острые, стеклянные грани. Черные кристаллы моей собственной крови. Они вибрировали. Они реагировали на магический фон. Мое сердце снова тяжело ухнуло. Иллюзии о тихой жизни рассыпались в прах. Я не мог просто уйти. Я не мог уволиться. Я уже тогда выбрал быть Сомброй. И сделал много чего. И оно не даёт мне просто развернуться и уйти. Я тяжело, обреченно вздохнул, закрывая глаза. Пути назад не было. Именно в этот момент ко мне робко подошла Сансет Шиммер. Она выглядела не лучше остальных: куртка порвана, на лице ссадины, огненные волосы спутались в грязный колтун. Она остановилась в двух шагах от меня, нервно теребя край своей рубашки. В ее глазах больше не было того вызывающего упрямства, с которым она смотрела на меня в кабинете Селестии. — Мистер Сомбра... — начала она, ее голос слегка дрожал. — Я... мы хотели поговорить с вами. Пока мы ждем. Я прикрыл глаза, чувствуя, как в висках пульсирует боль. — Только не говорите мне, что кто-то из ваших всё-таки съел ядовитый гриб, Шиммер. У меня нет ни сил, ни медикаментов, чтобы лечить вас. — Нет, сэр. Все целы, — она сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Я хотела... извиниться. Я приоткрыл один глаз и посмотрел на нее с искренним, затуманенным непониманием. — За что именно? За то, что вы не дали нормально провести фестиваль, или за то, что ваша "магия дружбы" заканчивается на разрушении? — За наше отношение к вам, — твердо сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Мы... я... мы считали вас злом. Мы думали, что вы просто садист, который ненавидит нас и Директора Селестию. Мы рисовали себе образ классического злодея, который хочет уничтожить всё хорошее. Сейчас... то, как вы бросились за Селестией в реку. То, как вы защищали студентов и помогли нам уничтожить кулон Глориосы... Вы спасли нас... Мой мозг, даже находясь в состоянии полуобморочного бреда, буквально завис от этой тирады. Я смотрел на эту глупую, эмоциональную девчонку, которая пыталась натянуть на меня какой-то шаблонный об "исправлении злодея". Что кардинального я сделал? Я спас Селестию? Да, потому что смерть директора вражеской школы во время совместного выезда — это бесконечные полицейские расследования, иски на миллионы долларов и уничтожение репутации моей Академии. Я рубил магические корни топором? Да, потому что эти корни угрожали моим студентам, в чье образование вложены огромные бюджетные средства. Я просто делал то что мог. Я минимизировал убытки. Я остался всё тем же. И то, что сейчас внутри меня текла какая-то магия, не делало меня героем. — Оставьте эти нерентабельные, сентиментальные иллюзии при себе, мисс Шиммер, — устало, с ноткой раздражения ответил я, потирая здоровой рукой пульсирующий лоб. — Я не стал "добрым". Я не проникся вашей магией дружбы. Я просто выполнил свои базовые функциональные обязанности по сохранению жизни и здоровья вверенных мне детей и минимизации материального ущерба. Она слабо улыбнулась. Это была понимающая, теплая улыбка. Она явно не поверила ни единому моему слову, решив, что я просто стесняюсь своей "новой, доброй натуры". — Как скажете, Заместитель Сомбра. Но мы всё равно вам благодарны. Я тяжело вздохнул, закрывая глаза. — Если вы действительно хотите выразить свою благодарность, Шиммер, то я искренне надеюсь, что вы докажете это делом. Держите свои эмоции и свою аномальную энергию под жестким контролем. Соблюдайте правила техники безопасности. И, ради всего святого, перестаньте докучать мне. — Обещаю, сэр. — тихо ответила Сансет, разворачиваясь и уходя к своим друзьям. Она ушла, оставив меня наедине с моими черными кристаллами. У меня было ровно два часа относительной тишины, чтобы подумать что мне делать по возвращению в город.