Самая неожиданная пара в Готэме

Было полдень. Харли все еще ютилась под одеялом, голая и голодная, главным образом потому, что прошлой ночью ей не повезло. После внезапного пробуждения в полночь ей потребовалось много времени, чтобы снова заснуть. А на улице было пасмурно. Даже желание встать у нее пропало. Ее плохое настроение, накопившееся за ночь, до сих пор не улучшилось. Она без зазрения совести винила Бэтмена не за то, что он ушел, нарушив обещание, а за то, что он был слишком честен. Харли понимала, как сложно строить отношения с героем, когда он не всегда может быть рядом. Она её понимала. Это могло раздражать, но не так сильно, как его упоминание «Селены»! «Тупой Бэтмен! Ты мог сказать, что это оставил Двуликий или тигр в зоопарке, или просто сказать, что не помнишь! Сложно ли врать? Теперь я просто не могу выбросить это из головы». Глядя на закрытую дверь, Харли выплеснула свое раздражение в воздух. «Я нарушила „правило“… Да-да, мистер Бэтмен, вы заставили меня оказаться в этой опасной ситуации. Теперь я плохой человек, который ворует у своей лучшей подруги», — пробормотала Харли в одиночестве, чувствуя вину. Она знала, что отношения Бэтмена и Кошки всегда были нестабильными, а с точки зрения большинства это означало, что они никогда по-настоящему не расставались. «Что за хорошая подруга я такая? Спать с мужчиной, которого любила моя лучшая подруга... или, может быть, „любит“, я не знаю...» Харли подперла подбородок левой ладонью. Затем ей стало немного грустно: «Ты... ты сказала, что останешься. Б-мужик, ты... большая лгунья». Помолчав некоторое время, она начала похлопывать себя по лицу: «Возьми себя в руки, Харлин! Верь в себя, ты можешь и дальше игнорировать это!» В конце концов, она встала с постели.  

♦

Солнце появилось только на закате, незадолго до захода. Оно было похоже на тускло зажженную свечу, которая использовала всю свою энергию, чтобы создать последний огонек, смягчивший затянувшуюся горечь Харли. Она ела пончики, когда стук в дверь привлек ее внимание. Она поставила пончики, облизала остатки глазури на пальцах и открыла дверь. «Здравствуйте, мисс. Думаю, этот цветок для вас», — сказал ей мужчина в форме, держа в руках большой букет цветов с лентами. Это было восхитительное сочетание душистых роз, нежных ранункулюсов и ароматных гвоздик. Мягкие лепестки, от светло-розового до разных оттенков лаванды, словно великолепное утреннее сияние, классическое, но в то же время современное. «А моё имя на нём?» — спросила она, разглядывая цветы, словно младенец, впервые увидевший огонь. Харли не могла оторвать от них глаз с того самого момента, как увидела их. «Нет, там нет ни имени получателя, ни адресата, что странно, потому что такое случалось только тогда, когда я доставлял письма с угрозами. Ну, я был почтальоном. Однако я могу показать вам адрес». Курьер разблокировал телефон одной рукой и показал экран Харли. «Да. Это мой адрес. Значит, кто-то может указать неправильный адрес. Но плевать. Я всё равно его возьму». Харли выхватила букет из его объятий. Внезапно до неё дошло, что он на самом деле от Бэтмена. Она радостно воскликнула: «О, о, понятно! От него! Теперь всё ясно. И... ты видела того, кто его заказал? Как он выглядит?» Курьер не смог дать ожидаемого ответа. Он объяснил: «Люди не приходят к нам в магазин за покупками, понимаете. Только звонят или делают онлайн-заказы каждый день, и мы составляем букеты так, как хотят клиенты...» «Ага, да, да», — весело сказала Харли. — «Неважно. Я все прекрасно понимаю. Вот! Вот ваши чаевые». Она достала из штанов 10 долларов и щедро отдала ему. «Нет, нет, мисс...» Курьер махнул руками. «Можете называть меня Харли». Она указала на букет, который, должно быть, бережно хранили по дороге, и сказала: «Не переживай, милый. Ты это заслужил. Я тоже работаю в сфере обслуживания. Я знаю одного хорошего парня, похожего на тебя, который…» «Дело не в этом, Харли. Я ценю это, но при доставке цветов для Wayne Enterprises нам запрещено просить чаевые у получателя, это прописано в контракте», — заявил мужчина. «Что? Я думала…» Сердце Харли мгновенно упало в самое пекло. Понимая, что букет прислал не принц из ее сердца, Харли почувствовала, как его цвета поблекли в ее глазах. Тем не менее, флорист истолковал выражение разочарования на её лице как сочувствие. Поэтому он дал дополнительные объяснения: «Я знаю, это кажется бесчеловечным, но...» — он сделал вид, что прикрывает рот от прохожих, — «Позвольте мне открыть вам секрет: процент, который Уэйн предлагает с каждого букета, намного выше, чем средние чаевые, которые я оставляю другим клиентам». «Уэйн…» — тихо пробормотала Харли. В её голове зародилось чувство досады. «Верно. Приятно было работать на них. До свидания. Хорошего дня!» — сказал парень. «Спасибо. Пока». Харли безвольно закрыла дверь и поставила букет рядом с ней. Она больше не считала себя владелицей букета, но он был слишком красив, чтобы выбрасывать его в мусорное ведро. Через некоторое время она принесла его к столу, наслаждаясь закатом. «Такие прекрасные цветы, как ты, не должны брать на себя вину ни за кого». Харли сочувственно вздохнула: «Я знала, что этот плейбой Брюс Уэйн точно хочет ко мне подкатить! Ну... я этого не знала. Мэгги была права». Настроение, которое она создавала весь день, теперь было разрушено. Она винила Брюса Уэйна в цветке, который в итоге её подвёл; винила Бэтмена в том, что он оказался не тем, кто выразил ей свою любовь; в конце концов, она винила себя за ложное предположение. «Уэйн… этот самый Уэйн… почему он постоянно появляется в моей жизни?» — проворчала Харли, обхватив голову руками. — «Похоже, мне нужно еще раз поговорить с ним, чтобы он перестал этим заниматься».  

♦

В тот день, когда Харли вернулась на работу, она не увидела Брюса Уэйна, постоянного клиента. Но пока она ждала его, она заметила парня в серой спортивной майке, сильного, как Джон Рэмбо, проходящего мимо стекла. И она почувствовала что-то знакомое в его широких плечах. «Неужели…» Она смотрела ему в спину, хотя он постепенно удалялся, — «Нет! У него слишком короткие ноги». Харли говорила сама с собой. Она вспомнила, что под этим плащом ноги Бэтмена были длинными и подтянутыми, как у первоклассной модели. Какое-то время она предполагала, что функция его плаща — прикрывать нижнюю часть тела, чтобы женщины не смотрели на неё. «А как бы выглядело его лицо? Тоже как у модели?» Харли перевела взгляд на огромный плакат через дорогу, на котором были изображены популярные актеры, рекламирующие свой фильм, который скоро выйдет. Харли погрузилась в размышления: «Мм… Мне не так уж и не нравятся их лица, а это значит, что если у Бэтмена будут такие же лица, меня это вполне устроит. Но… мне больше нравится отчужденность Джеймса Дина и раскованность Марлона Брандо…» Подумав об этом, она быстро раскраснелась, словно нимфетка, и её щеки залились румянцем. «Разве это не мечта?» Харли слегка покачала головой с глупой улыбкой, представляя, что лицо Бэтмена может быть сочетанием этих двух черт. «Арлин!» — Рональд некоторое время наблюдал за ней. Он прервал ее мечтания, когда в ресторан вошел клиент: «Работай, работай! Мне было бы интересно узнать, сколько времени тебе понадобится, чтобы заметить клиента, но ты потеряешь мои деньги!» Выговор Рональда вернул Харли к реальности, и в очередной раз истина, известная в прошлом и настоящем, поразила её своей неоспоримой правдивостью — реальность ужасна. «Иду, босс». Харли откинула голову между плечами и моргнула своими невинными глазами. Когда Харли спустилась с небесного пути, она обнаружила в себе поверхностность. Судить о человеке по внешности было неправильно. Она верила, что полюбит Бэтмена таким, какой он есть на самом деле, даже если у него не было выдающихся черт лица, или, может быть... он был бедным отцом-одиночкой; и она станет мачехой четверых детей, если скажет «да»... «Да. Я сделаю это, несмотря ни на что». Харли приняла решение. Когда Харли повернулась, чтобы обслужить клиента, она увидела его — мужчину с сальными, растрепанными волосами, одетого в грязную одежду. Возможно, Харли показалась ему очаровательной, поэтому он искренне улыбнулся, обнажив свои желтые зубы с безымянными пятнами. Но это ее напугало. Она слегка вздрогнула. «По крайней мере… не тот парень», — подумала Харли про себя и выдавила из себя профессиональную фальшивую улыбку, глядя на этого неряшливого мужчину.  

♦

День выдался довольно суматошным. Эта суета заставила Харли забыть о большинстве своих проблем. По дороге домой она даже начала напевать. Она поняла, что слишком остро реагирует. Ей оставалось только забыть о кошмаре, который никогда не случится, и сказать Брюсу Уэйну, что у неё есть парень, и попросить его оставить её в покое. И тогда всё встанет на свои места. Самое странное было то, что, идя по дороге, она иногда чувствовала, что за ней кто-то следит. Но каждый раз, когда она оборачивалась, никого не было видно. «Это ты?» — спросил Харли, глядя на пустую улицу. Никто не ответил. Она недоумевала, почему Бэтмен не появляется, ведь она уже чувствовала его присутствие. Да ладно, как угодно. Харли это мало волновало. Возможно, это была всего лишь иллюзия, вызванная её недавним неврозом. Когда она подошла ближе к зданию своего дома, то наконец увидела Бэтмена. Он стоял на крыше в полуквартале от неё, глядя в другую сторону. Харли радостно рассмеялась. Ей было приятно его увидеть. Он её не видел, но Харли подняла руки и помахала, надеясь, что он заметит её, как только обернётся. К сожалению, похоже, сегодня у Бэтмена была компания. Харли увидела, как рядом с ним продвинулась тонкая тень. И это была Женщина-кошка. В тот момент Харли перестала махать рукой. Постепенно она опустила руки. Улыбка на её лице незаметно исчезла. Она не ушла сразу. Хотя её сердце уже болело, как во сне, она всё ещё ждала чуда, что между ними ничего не происходит. Поэтому она просто посмотрела туда. Харли знала, что отчаяние неизбежно наступит, и оно наконец наступило, когда Женщина-кошка наклонилась к телу Бэтмена, коснувшись его лица одной рукой. «Довольно…» — пробормотала Харли дрожащим голосом. Она не могла больше ни секунды смотреть на эту милую парочку на крыше. Что там вообще было смотреть? Видеть, как они страстно и открыто целуются и обнимаются? Харли изо всех сил старалась быть разумной девушкой, не подозревая ничего подозрительного. Она всё ещё верила ему с самого начала. Но эта сцена — он и Селена выглядели такими близкими, как в старые добрые времена, — стала для неё грубым откровением, словно пощёчиной. Она не могла больше ни секунды смотреть на то, как мило выглядела эта парочка на крыше. Харли резко отвернула лицо. Несколько слезинок брызнули в воздух от ее внезапного движения. Она даже не стала вытирать лицо. Это нисколько не помогло бы, так как слезы продолжали течь из глаз. Она просто хотела как можно скорее убежать. Притащив изувеченное тело домой, Харли бросилась на кровать и громко заплакала. Она чувствовала себя такой одинокой, мечтая, чтобы ее малыши, Бад и Лу, были здесь. Они хотя бы почувствовали бы ее печаль и окружили бы ее. Теперь она могла лишь держать холодное одеяло. Она чувствовала его запах, который причинял ей еще большую боль. Она поняла, что её жизнь похожа на американские горки, которые после стольких взлетов и падений рухнули в глубокую пропасть. Она по-прежнему была одна. Никто не поддержал её. Харли видела множество историй любви. Она знала, что герой всегда возвращается к своей истинной любви ценой боли, причиненной другой хорошей женщине, которая его очень любила. Люди болели за тех влюбленных, которые дожили до конца после расставаний и воссоединений, в то время как никому не было дела до бедной женщины. Харли не заботилась о ней, когда та была молода, никогда не думала, что однажды станет «ею». «Почему... почему это постоянно случается со мной?» Это причиняло ей больше боли, чем та, которую когда-либо причинял ей Джокер. Харли с силой рухнула на кровать, издав вопль ярости, словно раненое маленькое существо. Она просто хотела покончить с этой болью и разорвать отношения с Бэтменом...