Самая неожиданная пара в Готэме

Селена сидела на скамейке, рассеянно постукивая указательным пальцем по коленям. Ее взгляд, устремленный на стену, усиливался от тиканья секундной стрелки белых круглых часов. Харли лежала на кровати, а врач проводил ей обследования. Она еще не проснулась. К счастью, благодаря пуленепробиваемому костюму Брюса, серьезных травм она не получила. Айви устроила скандал с полицейскими за дверью комнаты, потому что попыталась немедленно казнить убийцу, но полиция Готэма ей этого не позволила. Брюс сидел рядом с кроватью, держа Харли за руку, не обращая внимания на возможное осуждение со стороны окружающих, с серьезным и обеспокоенным выражением лица. Однако больше всего Айви возмущали не ссоры с полицией или тайный роман её подруги Харли с бывшим парнем Брюсом, а её муж, молча стоявший рядом. Селена не стала препятствовать глупой попытке Айви, поскольку в глубине души она тоже хотела смерти этого человека. Вскоре доктор попросил всех уйти, но Брюс настоял на том, чтобы остаться. Селена встала, цокая каблуками, и вышла за дверь. Томас следовал за ней по пятам. Когда он протянул руку к Селене, она оттолкнула ее и ускорила шаг. «Китти!» — окликнул ее Томас сзади. «Это самая глупая вещь, которую ты когда-либо делал», — сказала Селена, снимая одну за другой белые марлевые перчатки и отбрасывая их в сторону в коридоре. Ее голос не был повышен, но в нем сквозила раздраженность, и он даже слегка дрожал. Томас наклонился и поднял перчатки с мраморного пола. Затем он побежал, чтобы догнать изящную фигуру своей жены. Он обнял её сзади, когда они вышли через заднюю дверь: «Китти, что случилось?..» «Отстань от меня!» — воскликнула Селена, вырываясь из его объятий и резко толкая его к стене. — «Ты посмел отобрать у него пистолет? Ты мог погибнуть на нашей свадьбе!» Томас был ошеломлен, когда Селена накричала ему прямо в лицо. Он и представить не мог, что этот его маленький поступок так сильно ее заденет. «Но ты же спасла меня, Китти. Видишь, со мной все в порядке». «Да! Но что, если бы я потерпела неудачу, а? Что, если бы рядом со мной не было женщины в длинном шарфе?» — взревела Селена. — «Он чуть тебя не подстрелил! Он направил на тебя пистолет…» Селена уже ничего не помнила. Она присела на корточки на траве и обняла колени. «Простите. Я не знал...» Томас опустился на колени рядом с ней. «Ты был в шаге от смерти. И моя свадьба превратится в похороны. Кем ты себя возомнил? Героем?» — крикнула Селена, вытирая слезы. — «Если бы мне нужен был герой, я бы вышла замуж за кого-нибудь другого!» «Но это правильное решение — остановить убийство», — вздохнул Томас. «Правильно? Правильно!» Селена встала и резко хлопнула его по лбу. «Ой!» — воскликнул Томас. «Да, это правильно… Я позволяю тебе делать то, что ты считаешь правильным! Это правильно…» Селена продолжала бить его. «Стоп, больно... ой!» Томас изо всех сил пытался защитить голову. «Что же мне тогда делать? Стоять в стороне и игнорировать всё это?» «Да!» — сказала Селена с невозмутимым видом, наконец перестав его бить. — «Сначала спаси свою шкуру. Спаси моего мужа!» «Хорошо, я знаю», — Томас почесал голову. — «Но ты думал, что я крутой, когда я...» «Нет», — перебила его Селена. — «Я думала только: „Глупо, глупо, глупо“». «Ну... ладно...» Томасу стало немного обидно. Селена не могла вынести вида разочарования на лице Томаса, когда он опустил голову. Это лишь усиливало ее чувство жестокости по отношению к нему. «Но ты был очень храбрым, Томми». Селена поцеловала его в щеку. Услышав это, Томас, нахмурившись, улыбнулся. Он обнял Селену и сказал: «Я знаю, ты самая лучшая, Китти».

♦

В последнюю секунду Харли оказалась в шумной толпе. В следующую секунду, открыв глаза, она увидела белый потолок и круглую лампу над ним. Воспоминание вернулось в ее мозг, и в ее сердце возник вопрос: Разве я не умер? Харли боялась опустить взгляд, опасаясь увидеть что-нибудь лишнее. Готовясь к худшему, она приложила дрожащую руку к груди... Ничего не болело. «Мм?» Харли почувствовала себя странно и проверила еще раз. Она похлопала себя по всему телу, но ничего не болело. «Неужели обезболивающие теперь такие крутые?» Она опустила голову и увидела, что теперь на ней свободное, слишком большое платье. Когда Харли подняла верхнюю часть платья и заглянула внутрь, она обнаружила, что ее грудь цела, круглая и белая, как обычно, без крови и повязки. Удивленная, она быстро встала. «Ой!» У неё болела спина. На спине был синяк от попадания пули. Пока она размышляла, ее взгляд упал на знакомое пальто, висевшее на стуле рядом со столом. Она подошла, подняла его и повернула, пока не заметила след от ожога посередине спины. Загадка, которая долгое время не давала ей покоя, наконец-то разрешилась, и внезапно в ее памяти всплыло нечто более важное. «Бэтмен!»

♦

Брюс сотрудничал с полицией, давая показания в замке, поскольку отказался идти в полицейский участок до того, как проснулась Харли. Врач постучал в дверь посреди допроса. "Войдите." «Мистер Уэйн, боюсь, у вас нет полномочий позволять кому-либо, не имеющему отношения к делу, вмешиваться в работу полиции». Буллок возмущалась самоуверенностью Брюса, однако Брюс оставался к ней равнодушен, обратив внимание на вошедшего доктора. «Мисс Харлин ушла…», — сообщил врач. «Где?» Брюс тут же встал. «Я не знаю. Я пошла за лекарствами в машину, но когда вернулась, её нигде не было видно». Брюс торжественно направился прямо к двери и вышел на улицу. «Мистер Уэйн, я бы посоветовал вам остаться», — недовольно сказал Буллок. Но Брюсу, очевидно, было наплевать. Когда он попытался позвонить по домофону, чтобы перехватить Брюса, Монтойя заблокировал ему руку. Монтойя покачала головой и сказала ему: «Это может подождать». Монтойя, молодая женщина-офицер, была его подчиненной, но в ее глазах читалась убедительная властность. Буллок тяжело вздохнул, не смирившись с ситуацией, и положил рацию.

♦

«Харли!» Харли шла по дороге, не имея четкой цели. Знакомый звук, который долгое время не давал ей покоя, внезапно привлек ее внимание сзади. Она быстро обернулась и увидела мужчину, по которому тосковала днем ​​и ночью. Его силуэт казался мечтательным и неземным в свете уличного фонаря. Брюс был в своем костюме Бэтмена, а Харли — в тонкой больничной рубашке. Они просто смотрели друг на друга в это отдаленное место, словно мир замер, а время остановилось. Оба одновременно забыли дышать. Харли оказалась спокойнее, чем ожидала. Через несколько секунд она со слабой улыбкой сказала: «Ты... вернулась». Бэтмен, словно ветер, приблизился к ней и с такой силой обнял Харли, что она оказалась окутана такой тесностью, о которой и мечтать не могла. Но это было хорошо. Это было просто восхитительно. Харли глубоко вздохнула, вдыхая чарующий воздух вокруг него, и с легким облегчением выдохнула, слегка опустив веки. Ей тоже хотелось обнять его, но его объятия крепко удерживали ее на месте. Таким образом, Харли оставалась неподвижной, наслаждаясь каждой каплей его тепла. «Я люблю тебя, Харли. И я скучаю по тебе». Бэтмен крепче сжал ее спину, отчего ткань помялась. Он уткнулся лицом глубоко в изгиб ее шеи, нахмурившись. Харли почувствовала, как сердце наполнилось теплом. Она сказала: «Я тоже тебя люблю, Бэтмен... Бэтмен». Бэтмен уловил в её голосе нотку колебания. Он отпустил Харли из своих объятий и наклонился к ней. Харли увидела, как Бэтмен опустил голову до уровня её лица, и вскоре поняла, что он задумал. Ночь снова погрузилась в тишину. Харли перевела руку с его челюсти, той области, которая ей всегда была знакома, на щеку и, наконец, на капюшон. Она положила на него обе руки, чтобы снять его. Как только она убрала его с его головы, ее пальцы расслабились. Пэн Капюшон бесцеремонно упал на землю. Увидев его лицо, Харли, невольно отступила на два шага назад. После того, как его истинная личность была раскрыта, Брюс выпрямился, и на его аристократическом лице появилось другое выражение. Мягкость между бровями сменилась аурой серьезности, а черты его лица источали нотку меланхолии, заставляя Харли задуматься, видела ли она этого человека вообще когда-нибудь. «Ты... примешь меня таким, какой я есть?» — спросил её Бэтмен. «Я не уверена», — честно ответила Харли, подбадривая себя подойти к нему. Она подняла взгляд на лицо Брюса. Хотя на вечеринке она и догадалась о правде, сейчас ей все равно было трудно это принять. Ей никогда не приходило в голову, что она могла раньше столкнуться с его альтер-эго. «Закрой глаза», — сказал Брюс. Харли сделал, как он сказал. Брюс наклонился к ней. Харли молча склонила голову в знак согласия, почувствовав его теплое дыхание на своей коже. Она открыла рот, чтобы принять поцелуй. И прикосновение их губ пробежало по воспоминаниям о том дерзком поцелуе, который она подарила ему на крыше, о страстном поцелуе в ванной, о нежном поцелуе, который он подарил ей на лестнице… В тот момент Харли захлестнула смесь горечи и горько-сладких чувств. Она отстранилась от поцелуя и открыла глаза. Образы Бэтмена и Брюса Уэйна в конце концов слились в одно целое в ее сознании. Внезапно осознав что-то, она воскликнула и прикрыла рот рукой, по щекам текли слезы, потому что теперь все стало ясно. «Ты...» — прошептала Харли, дрожа всем телом, — «Ты всегда был рядом со мной». Как только эти слова слетели с её губ, она больше не смогла сдерживаться и разрыдалась. Брюс молча снова обнял её. Харли сжала кулаки на его груди и воскликнула: «Прости. Я думала… я думала, что ты меня не любишь. И я сомневалась в тебе. Я никогда не знала, что ты… всегда был рядом со мной. Прости, Бэтмен. Прости, очень прости». Брюса не одолели её слёзы. Он погладил её по спине и ответил: «Пожалуйста, не надо, не надо». Он так сильно любил её, что горе Харли заставляло его сердце бешено колотиться. Харли больше не говорила. Она продолжала плакать, и воспоминания о Брюсе Уэйне нахлынули на нее. Наконец она поняла его досадную ошибку, заключавшуюся в том, что он оставил дорогие часы, его беспокойство, когда он впервые пришел в «Красную Картошку», его нежность, его заботу о ней как о незнакомке и то, что он приходил к ней почти каждый день… Брюс не мог понять, почему она так разрыдалась. Он просто поднял её заплаканное личико и с разбитым сердцем спросил: «Ты... всё ещё любишь меня, Харли?» Харли посмотрела ему в глаза и кивнула. Брюс увидел искренность, исходящую из глубины ее лазурных глаз в свете. «Это всё, что мне нужно знать», — сказал он, вытирая её слёзы большим пальцем в кожаном ремне. Брюс поднял её на руки и сказал: «Пошли, доктор. Позвольте мне отвезти вас домой». Харли перестал плакать и послушно вцепился ему в шею.

♦

Брюс помог Харли забраться в квартиру через окно. Как только его ноги тоже коснулись пола, Харли прижала его к стене и, подняв подол своего платья, эффектно сняла его с головы. Внезапное обнажение ее тела заставило сердце Брюса замереть. Харли вскочила на него. Она понятия не имела, почему так сильно его желает, несмотря на их слабое здоровье. Ее ноги обвились вокруг его талии, руки крепко обхватили его маску, и она страстно поцеловала его, на мгновение ошеломив Брюса. Он схватил Харли за скользкую попу, поцеловал её и направился к её кровати. Опустив Харли на пол, он сказал: «Ух ты, твоя квартира чище, чем я помнил». «Ещё бы!» — воскликнула Харли, в панике притянула его к себе за шею и снова поцеловала. После непродолжительных ласк Брюс неохотно остановился и сказал: «Нет... Мы не можем». Как бы Брюсу ни хотелось продолжить, он отстранился и добавил: «Харли, ты беременна». Харли, которая уже собиралась поцеловать его еще раз, остановилась посередине. «Врач обнаружил это, когда провел вам ультразвуковое исследование», — сказал Брюс. «Я…» — Харли посмотрела вниз на свой плоский живот. Брюс приподнялся у кровати и посадил ошеломленную Харли себе на колени. Он нежно поцеловал ее в щеку и сказал: «У нас будет ребенок. Ты знаешь об этом, Харли?» Теплые слезы текли из ее широко раскрытых глаз: «Я… подозревала это, но у меня никогда не хватало смелости проверить, потому что я думала, что ты…» «Тебе больше не о чем беспокоиться. Я вернулся, Харли», — тихо сказал ей Брюс. Харли был переполнен эмоциями и не мог подобрать слов, чтобы ответить: «Мы… мы собираемся…» «Да. Мы вместе». Брюс улыбнулся и нежно поцеловал её в щёку. Брюс снял свой костюм Бэтмена и лёг рядом с Харли. Он держал её, положив одну ладонь на нижнюю часть живота. Они прижались друг к другу обнажёнными телами. Харли, которая, смирившись с этим фактом, пришла в восторг, как ребенок, не могла перестать представлять себе будущего малыша. «Ура! Думаешь, это мальчик?» — спросила она. Прежде чем Брюс успел ответить, она продолжила: «Я очень на это надеюсь! У него будет ум и сила, как у тебя. Как у тебя, Брюс! Какой же ты мамин сыночек, мм? Какой же ты мамин милый сыночек…» Затем Харли оседлала его, осыпая его лицо поцелуями. Это тронуло сердце Брюса. Он не мог сдержать улыбку: «А может, это „она“?» Харли резко остановился и начал моргать, погруженный в свои мысли. «Что? Тебе не нравятся девушки?» — спросил Брюс, слегка приподняв голову. «О, мне тоже нравятся девушки, просто никогда об этом не задумывалась». Харли весело откинулась на простыни, жестикулируя руками: «Если это будет девушка, у нее будут такие же черные волосы, как у тебя, и… О боже, я не думаю, что девушке будет хорошо смотреться твоя квадратная челюсть». Она говорила серьезно, с оттенком раздражения в бруклинском акценте. Брюс оперся локтем на подушку и приложил ухо к ладони, нежно глядя на Харли: «Нет. Она будет твоим отражением, — тихо прошептал он, — она расцветет и станет прекрасной девочкой, как и ее мать». Нежными движениями он ласкал ее румяную щеку. Любовь в глазах Брюса была настолько пленительной, что могла поглотить Харли. «О, Бэтмен», — сказала Харли с соблазнительной улыбкой, облизывая нижнюю губу, — «Я хочу тебя». Выражение лица Брюса слегка изменилось, поскольку он не ожидал такой смены темы: «Но ты же...» Харли перебила его: «Ну же, я же беременна больше не могу. Будь осторожнее, тогда все будет хорошо». Она взяла его за руку и слегка укусила. Столкнувшись с соблазнами Харли, Брюс слегка покачал головой и вздохнул. Пять минут спустя он довел Харли до оргазма, используя пальцы. "Ятзи!"