СВЕТ В ОКНЕ НАПРОТИВ

***

      Я проснулась не сразу. Сначала мне казалось, что я всё ещё сплю. Было слишком тепло и удобно — как никогда раньше. Под щекой ощущалось что-то твёрдое и одновременно уютное, а размеренное биение сердца где-то совсем рядом действовало лучше любой колыбельной. Обычно в такие моменты не хочется даже пальцем шевелить, чтобы случайно не спугнуть это ощущение покоя, поэтому я лишь недовольно пошевелилась и только потом медленно открыла глаза. Передо мной была тёмная ткань футболки. Я несколько раз моргнула, пытаясь понять, кому она принадлежит, и лишь спустя пару секунд до меня наконец дошло, что всю ночь я проспала на Минхо. Точнее — практически на нём. Моя голова лежала у него на груди, одна рука была заброшена ему на живот, а сам он продолжал крепко обнимать меня даже во сне, словно это было для него чем-то привычным. Сердце тут же забилось быстрее. Я резко вспомнила вчерашний вечер: душ, его руки, поцелуи. То, как мы потом уснули прямо здесь, на диване. Щёки мгновенно вспыхнули. Мне захотелось вжаться в его грудь ещё сильнее, чтобы убедиться, что всё это мне не снится. И именно в этот момент я почувствовала на себе чей-то взгляд. Медленно повернув голову, я едва не подпрыгнула. Возле дивана, прямо на полу, сидел Ханыль. Он очень внимательно смотрел на нас своими ещё сонными глазами, словно пытался понять, что вообще происходит. — Господи… — я тут же подорвалась с места. От резкого движения проснулся и Минхо. Он лениво приоткрыл глаза и нахмурился, явно недовольный столь ранним пробуждением. — Что случилось? — промычал он, пытаясь привыкнуть к дневному свету, пробивавшемуся сквозь окно напротив. Я молча указала на мальчика. Минхо перевёл взгляд на Ханыля и совершенно спокойно, будто ничего необычного не происходило, сказал: — Доброе утро. Ханыль продолжал хмуриться. — Почему вы спите вместе? — спросил он то, от чего я покраснела ещё сильнее. — Ну… — я открыла рот, но аргументов у меня не нашлось. — Потому что захотели, — спокойно ответил Минхо. — Минхо! — я ткнула его пальцем, заставляя придержать язык, но он лишь пожал плечами. Ханыль ещё какое-то время смотрел то на меня, то на него, а потом вдруг подполз ближе. Я даже не успела понять, что он задумал, как маленькая ладошка легла мне на живот. — Теперь у тебя в животике маленький ребёнок? Я застыла, будто меня окатили холодной водой, а Минхо лишь тихо усмехнулся, словно в этом было что-то забавное. Я была готова провалиться сквозь землю. — Нет! — выпалила я быстрее, чем следовало. — С чего ты взял? — Ты говорила, что дети появляются, когда взрослые дяди и тёти спят вместе. На этом моменте, кажется, я покраснела до самых ушей. — Ну да…но не совсем так. Ханыль подозрительно прищурился, а я нервно поправила волосы. — Понимаешь…тётя и дядя должны пожениться. Только тогда может появиться ребёнок. У меня нет никакого ребёнка. Мальчик продолжал смотреть на меня с таким видом, будто вообще мне не поверил. — Дай я всё ему объясню, — внезапно предложил Минхо. — Не надо! — ответ получился слишком быстрым. Минхо приподнял бровь, а я уже прекрасно представляла, каким может быть его объяснение. Скорее всего, слишком прямолинейным. Именно поэтому я тут же перевела тему: — Ханыль, а почему ты так рано проснулся? Мальчик мгновенно забыл про ребёнка. — Я больше не хочу спать, — заявил он с явным возмущением. — Тогда нужно поесть. И искупаться, — напомнила я. — Вчера кто-то уснул раньше времени. Ханыль виновато улыбнулся. А я поспешила подняться с дивана и направилась на кухню.       Несмотря на утреннюю суету, внутри всё ещё оставалось странное тепло. Стоило мне только вспомнить, как я проснулась на груди Минхо, как сердце снова начинало вести себя совершенно неподобающим образом. А ещё я никак не могла перестать думать о вчерашнем вечере. О том, как спокойно мне было рядом с ним. О том, что впервые за очень долгое время я чувствовала себя не одинокой. Я настолько задумалась, что даже не заметила, как на кухню влетел Ханыль. — Тётя! — Что? — Я сам умылся! — Правда? — И зубы почистил! — Неужели? — удивлённо посмотрела я на него. — Да! В этот момент на кухне появился и Минхо. Он уже успел умыться, и, как я могла догадаться, это именно он помог Ханылю справиться с утренними процедурами. Или же они вместе этим занимались, пока я пыталась быстро сообразить, что можно приготовить на скорую руку, имея весьма скудный запас продуктов. На шее у Минхо висело полотенце, которым он, судя по всему, только что вытирал лицо и волосы. Чёрные пряди были слегка взлохмачены и падали на лоб. И выглядел он, к моему огромному сожалению, слишком красиво для человека, который только проснулся. — Мне пора на работу, — буднично предупредил он. Я обернулась. — Но как же завтрак? Подожди совсем немного, уже почти готово. — Всё нормально. Я обычно не завтракаю. По дороге что-нибудь куплю перекусить. Я не успела ничего ответить, потому что Ханыль уже вцепился в его штанину. — Я с тобой! — заявил мальчик. — Нет, — отрезал Минхо, посмотрев вниз. — Но я хочу чинить машины. Ханыль оказался слишком настойчив. — Не в этот раз, сопля, — Минхо без особых усилий отцепил мальчика от себя, словно котёнка, повисшего на его одежде. — Помоги лучше своей тётке. Ханыль моментально надулся. Скрестил руки на груди, отвернулся к стене и сделал настолько трагичное лицо, будто его только что предали. Я едва сдержала улыбку. Раньше он никогда так себя не вёл. Точнее, он вообще почти не показывал своих эмоций. А теперь начинал вести себя как обычный ребёнок, и это радовало меня больше всего. Минхо тоже заметил его обиду, но утешать напрямую, конечно же, не стал. — Твоя миссия на сегодня, — серьёзно произнёс он, — слушаться тётку и отправить всех оставшихся пауков в космос. Понял? — Всех? — глаза Ханыля мгновенно загорелись. — Всех, — кивнул Минхо. — Даже больших? — Особенно больших. — Я справлюсь! — мальчик тут же оживился и вылетел из кухни быстрее ветра. Я только покачала головой. — Вы оба невозможны. — Зато работает, — хмыкнул Минхо. И с этим было сложно спорить. Я невольно улыбнулась. Мне нравилось наблюдать за ними. Пусть со стороны всё выглядело немного странно, но тепло между ними было настоящим. — Я провожу тебя до калитки, — сказала я, шагнув вперёд, когда поняла, что Минхо собирается уходить. Он усмехнулся, но ничего не сказал. Просто отбросил полотенце на спинку стула, взъерошил влажные волосы и направился к выходу. Я молча пошла следом, будто не могла находиться без него и секунды. Он остановился у самой калитки и обернулся. — Возвращайся. Я не знала почему, но просто отпустить его не смогла. Мне казалось, что если я просто кивну и вернусь в дом, внутри останется какая-то пустота — что-то важное, недостающее. Поэтому, глубоко вдохнув, я шагнула ближе и быстро коснулась губами его губ. — Хорошего дня, — пожелала я робко. Минхо замер лишь на секунду, словно не был готов к этому, но потом неожиданно схватил меня за запястье и притянул обратно. — Ты напрашиваешься на то, чтобы я остался? — его голос прозвучал тихо, но с явным намёком. Я сразу поняла, о чём он. — Перестань, — я шлёпнула его по плечу, чувствуя, как щёки снова вспыхнули жаром. — Ханыль может увидеть. Минхо наклонился к моему уху и прошептал: — Пускай учится. — Минхо! — я снова шлёпнула его, но он только шире улыбнулся. — Ладно. Я пошёл. Если что — звони. Он уже развернулся, когда меня внезапно осенило. — Минхо! — окликнула я его. — Что? — оглянулся он. Я достала телефон из кармана и помахала им. — У меня нет твоего номера. — Точно, — на его лице появилась улыбка. Он вернулся обратно, забрал мой старенький мобильный из рук и быстро начал что-то набирать. — Интересные у нас отношения получаются, — пробормотал он. Я вопросительно посмотрела на него. — Живём вместе, а номерами так и не обменялись, — добавил он, протягивая телефон обратно. — Готово. Я посмотрела на экран. — Так, а как же мой номер? — У меня уже есть, — подмигнул он и направился к дороге. — Откуда? — растерянно моргнула я, но он уже махнул рукой и скрылся за калиткой. Ещё какое-то время я смотрела ему вслед, пока из виду не исчезла даже его макушка. А потом взгляд невольно переместился на дом напротив. На мой дом. Точнее…уже не мой. Сердце болезненно кольнуло, но я заставила себя отвернуться. Нельзя постоянно смотреть назад. Нельзя жить только тем, что потеряла. Я глубоко вдохнула, а затем направилась обратно к дому Минхо. — Всё, что ни делается, всё к лучшему, — тихо сказала я самой себе. И впервые за долгое время действительно хотела в это верить.

***

      День в доме Минхо пролетел быстрее, чем я ожидала. Хотя, если задуматься, свободной минуты у меня почти не было. Сначала я всё же затащила Ханыля в ванную, несмотря на его жалобы и недовольное бурчание. После купания пришлось заняться стиркой. Затем — приготовить обед. Потом снова стирка. Потом уборка. Быт мгновенно затянул меня в свою бесконечную рутину. Но, как ни странно, в этом доме даже обычные хлопоты ощущались иначе. Я всё ещё не привыкла к мысли, что теперь живу здесь — в доме Минхо. Когда Ханыль убежал во двор искать новых «кандидатов для запуска в космос», я решила продолжить вчерашнюю уборку. Пыль здесь скапливалась буквально везде. Протирая тумбочки и полки в гостиной, я заметила странную деталь. Все рамки с фотографиями лежали лицом вниз. Все до одной. Я остановилась, медленно взяла ближайшую и перевернула. На фото был маленький Минхо — лет пяти, не больше. Он сидел на коленях у женщины с мягкими чертами лица и усталой, но очень тёплой улыбкой. Это была его мать. Я узнала её почти сразу. Хотя, если честно, плохо помнила её лицо. В те времена она почти не появлялась на людях. Особенно после ареста сына. Я перевернула следующую рамку — ещё фото. На нём Минхо был постарше, лет десяти. Потом подростковый возраст. На всех снимках — только он и мать. Я просмотрела все фотографии. Ни одной с отцом. Впрочем, это было ожидаемо. Его отец сидел в тюрьме почти всё детство Минхо, а когда вернулся — Минхо уже был старшеклассником. Я невольно вспомнила тот незаконченный портрет в альбоме. Женщина, лицо которой показалось мне знакомым. Теперь я была уверена — он рисовал мать. Грудь неприятно сдавило. Фотографии лежали лицом вниз не случайно. Он наверняка специально убрал их так, чтобы не видеть. От этой мысли внутри стало тяжело. Я аккуратно протёрла рамки от пыли и сложила фотографии стопкой рядом. Поставить обратно не решилась. Это должно быть только его решение. Позже я перешла к шкафчикам. Старалась не копаться в чужих вещах, а просто вытирала пыль. Старые газеты. Пожелтевшие книги. Какая-то макулатура. И вдруг среди всего этого особенно выделился уголок толстого блокнота. Я осторожно потянула его на себя. Это оказался старый дневник: потёртая обложка, пожелтевшие страницы и аккуратный женский почерк. Я открыла первую страницу и уже через минуту поняла, что держу в руках. Это был дневник его матери. Судя по первым строкам, она начала вести его в день рождения Минхо. У меня перехватило дыхание. Я понимала, что читать чужой дневник неправильно. Особенно без разрешения. Но, судя по тому, где он лежал, Минхо и сам, похоже, не знал о его существовании. Я долго смотрела на страницы, сомневаясь. Но потом всё же начала читать — и уже не смогла остановиться. Она писала о первых днях материнства. О бессонных ночах. О первом плаче. О том, как боялась брать сына на руки, потому что он казался ей слишком маленьким и хрупким. Я невольно улыбалась, читая эти строки. Перед глазами оживал совсем другой Минхо. Не тот хмурый, сильный мужчина, которого я знала сейчас, а крошечный ребёнок. Упрямый мальчишка. Её сын. Но чем дальше я читала, тем тяжелее становилось на сердце. Были записи о днях, когда ей было особенно трудно. Когда денег почти не оставалось. Когда муж сидел в тюрьме, и ей приходилось одной тащить на себе всё. И в этих строках я вдруг до боли ясно увидела себя. От этого стало трудно дышать. Я смахнула первую слезу, но за ней пришла вторая. А потом взгляд зацепился за одну строчку. «Он такой ещё кроха, но уже пытался защитить свою жалкую мать». Я застыла. Слёзы покатились сами собой. Минхо… Даже ребёнком. Даже тогда он уже пытался быть сильным. Уже пытался брать на себя ответственность. В груди болезненно сжалось. И именно в этот момент дверь с грохотом распахнулась. — Тётя! Я вздрогнула. Ханыль влетел в дом весь в пыли, грязный, взъерошенный, но абсолютно счастливый. Я моментально захлопнула дневник и быстро смахнула слёзы. — Что случилось? — Я упал, — признался мальчик. Я посмотрела на его одежду. — Вижу, — тяжело вздохнула. — Бегом в ванную. — Но… — Быстро. Он понял по моему тону, что спорить бесполезно, поэтому послушно побежал. А я, крепко прижимая дневник к груди, поспешила в комнату и без колебаний спрятала его под подушку. Я обязательно хотела дочитать его до конца, но пока не собиралась говорить об этом Минхо. Ему это могло не понравиться. А может…он вообще не был готов к тому, что я узнаю его прошлое настолько близко.       После этого день снова растворился в бытовой суете: Ханыль, уборка, готовка, стирка. У меня почти не оставалось времени думать о дневнике. И только поздним вечером дом наконец затих. Я покормила Ханыля и уложила его спать, а сама вышла к калитке. Минхо сильно задерживался. Я уже несколько раз звонила ему, но телефон был выключен, и от этого тревога внутри становилась всё сильнее. Когда за воротами наконец появилась знакомая фигура, я едва не выдохнула вслух от облегчения. Он выглядел уставшим. Одежда была в пыли, руки — в следах грязи и тяжёлой работы. В одной руке он держал небольшой пакет. — Ты почему здесь? — удивился он, увидев меня. Я нахмурилась. — Как это почему? Тебя долго не было, и телефон не отвечает. Минхо достал мобильный и, нахмурившись, посмотрел на экран. — Батарея сдохла, — он убрал телефон обратно в карман. — Прости. Не заметил. — Всё нормально на работе? Почему так долго? — беспокойство не отпускало меня. — Завал, — коротко ответил он, как всегда, и открыл калитку. — Пошли в дом. И, не дожидаясь моей реакции, первым направился внутрь. Поставив пакет возле дивана, он оглянулся. — Малый уже спит? — Да, — я подошла ближе. — Он ждал тебя. Но не дождался. Минхо кивнул. — Я купил кое-что сладкое. И немного продуктов. Он сказал это так буднично, будто речь шла о какой-то мелочи, но я знала: чтобы купить даже это, ему пришлось тяжело работать. — Отнеси на кухню. Я уже хотела взять пакет, но взгляд зацепился за его руки. Ссадины. Свежие царапины. Сбитые костяшки. Что-то внутри болезненно сжалось. — Я завтра же начну искать работу, — тихо произнесла я, сжав пальцами ткань одежды. — Что? — нахмурился он. — Я не собираюсь сидеть у тебя на шее, — продолжила я, опустив виноватый взгляд. — Я всё равно собиралась искать работу. Ты не должен тащить нас с Ханылем. Ты и так сделал слишком много. Я не хочу усложнять тебе жизнь. Что-то в его лице изменилось. — Перестань нести чепуху, Дживон, — он не повысил голос, но в нём появилась сталь. Я замерла. — Усложнять? — тут же переспросил он. — Не хочу больше этого слушать. Я в душ. Он уже собирался уйти и поставить точку в этом разговоре, но я поспешно схватила его за руку — и тут же застыла. На его запястье была глубокая царапина. — Ты поранился? — я подняла на него глаза. — Что случилось? Почему твои руки в царапинах? Ты точно был в автомастерской? Он не вырвался, но осторожно высвободил руку. — Обычное дело. Пара царапин. Посмотри лучше на себя — выглядишь измотанной, будто вот-вот свалишься. Ты вообще ела сегодня? — Минхо… — голос предательски дрогнул. Даже сейчас он продолжал думать о других. — Тебе не нужно было вылизывать этот дом за один день. Мне не нужна домохозяйка. И уж точно не нужна плата за то, что вы теперь живёте здесь. Он отвёл взгляд. — Научись сначала думать о себе, прежде чем переживать обо мне. После короткой паузы он добавил уже тише: — Просто будь рядом и заботься о своём малом. Больше от тебя ничего не требуется. Он сделал шаг, чтобы уйти. И в этот момент я не выдержала. Горло болезненно сжалось, и из груди вырвался тихий всхлип. Минхо сразу остановился. Тишина стала почти оглушительной. Он медленно провёл рукой по волосам и тяжело выдохнул, будто уже всё понял без слов. Через секунду он развернулся и подошёл ко мне, молча притянув к себе. Крепко. Без лишних движений. Без лишних слов. Просто обнял. Я вцепилась в его футболку, словно он мог исчезнуть. — Из-за нас тебе теперь тяжелее… — мой голос дрогнул. — Я вижу это. Минхо молчал несколько секунд, а потом низко произнёс у моего виска: — Замолчи, Дживон. Ещё слово — и ты пожалеешь. Я тебе это обещаю. Я зажмурилась. Его голос оставался жёстким. Но руки… Руки выдавали его с головой. Он держал меня так, будто боялся отпустить что-то по-настоящему важное..