Judge of God

Прошли столетия, и за это время мир изменился до неузнаваемости. Множество событий стерлось в пыли времени, но некоторые навсегда остались в памяти небес и земли. Самым значительным из них стало решение Бога отступить от дел мироздания. Устав от бесконечного наблюдения за судьбами людей и ангелов, он удалился в покой, передав всю полноту власти ангельскому совету. Во главе совета он поставил Серу — мудрую, строгую и непреклонную. Чтобы не утратить связь с творением, Бог создал нового ангела — Глашатая Бога. Через неё он изредка обращался к совету, передавая свою волю, советы и предостережения. Её голос был спокоен, но в нём звучала сила, от которой даже древние ангелы склоняли головы. Однако время шло, и сердца членов совета всё больше наполнялись сомнением. Люди, созданные когда-то с надеждой, всё чаще разочаровывали их: войны, жестокость, предательство и жадность стали привычной частью человеческой жизни. Наблюдая за этим, совет постепенно пришёл к страшному решению — очистить мир. Так началось событие, которое позже назовут Великим потопом. Когда это решение было озвучено, не все приняли его без колебаний. Габриэль, один был потрясён. Мысль о том, что потомки Евы — пусть и падшие, но всё же созданные с искрой жизни — будут уничтожены, казалась ему чудовищной. Он выступил против совета, его голос звучал резко и отчаянно среди холодных рассуждений остальных. И всё же большинство уже сделало свой выбор. Лишь Сера, выслушав Габриэля, задумалась. В её взгляде впервые появилась тень сомнения. После долгих споров и напряжённых обсуждений совет пришёл к компромиссу: человечеству дадут один шанс. Один человек будет избран, чтобы сохранить жизнь и начать всё заново. Этим человеком стал Ной. Он был простым смертным — не царём, не героем, не пророком. Но в его сердце всё ещё жила вера и способность слушать. Когда к нему явилось веление свыше, он не стал спорить или искать оправданий. Вместо этого он начал строить ковчег — огромный, неповоротливый, непонятный для окружающих. Люди смеялись над ним, считали безумцем, но он продолжал работу день за днём, не сворачивая с пути. По велению ангелов Ной собрал на ковчеге по паре животных каждого вида. Когда небеса потемнели и первые капли дождя упали на землю, стало ясно — обратного пути уже нет. Дождь лил без остановки. Реки выходили из берегов, моря поглощали сушу. Города исчезали под водой, крики людей тонули в бесконечном грохоте стихии. Вода поднималась всё выше, смывая следы человеческой истории. Погибли сотни тысяч — возможно, миллионы. Люди и животные исчезали в бездне, и лишь ковчег Ноя, словно одинокая тень, дрейфовал среди бескрайнего океана. Когда воды наконец начали отступать, мир уже не был прежним. Многие в ангельском совете, увидев последствия своего решения, испытали не облегчение, а горькое разочарование. Даже те, кто поддержал уничтожение, не ожидали увидеть столь полное опустошение. Габриэль же не скрывал своей боли — он чувствовал, что цена оказалась слишком высокой. И хотя жизнь была сохранена, в сердцах небес впервые поселилось сомнение: имели ли они право решать судьбу целого мира? С того момента прошло много времени. Мир менялся, эпохи сменяли друг друга, и главным достижением стало то, что человечество достигло невиданных прежде высот. Люди строили огромные города, создавали новые технологии, осваивали сложные науки и постепенно превращали мир во что-то гораздо более сложное, чем когда-то могли представить их предки. Рай тоже не стоял на месте… хотя слово «не стоял» звучит слишком скромно для того, что произошло на самом деле. В какой-то момент небеса решили обновиться. Древние мраморные здания, бесконечные колоннады и тихие сады всё ещё оставались частью Рая, но теперь рядом с ними стояли современные дома, офисные здания и широкие улицы. Появились машины, компьютеры, электрический свет и множество других вещей, которые раньше можно было увидеть только на Земле. Если раньше Рай выглядел как древний город из легенд, то теперь он всё больше напоминал огромный современный мегаполис. Больше всех этим переменам «обрадовался» Габриэль. Однажды утром он, как обычно, проснулся в своём уютном доме — точнее, так он думал. Потянулся, лениво открыл глаза… и несколько секунд просто лежал, пытаясь понять, что именно он видит. Потому что вместо своего небольшого, тихого дома он обнаружил… особняк. Огромный. Чрезмерно огромный. Настолько огромный, что в нём легко можно было заблудиться по дороге на кухню. И всё вокруг было напичкано техникой. На стенах висели телевизоры, на столах стояли компьютеры, на кухне блестела куча странных приборов, а свет включался одним нажатием кнопки. Где-то тихо гудел кондиционер, а в углу стояла кофемашина, выглядевшая подозрительно сложной для обычного приготовления кофе. Габриэль некоторое время просто сидел на кровати, оглядывая всё это, потом потер лицо руками и пробормотал: — «…Я что, проспал конец света?» Однако настоящий абсурд заключался даже не в этом. Несмотря на весь этот технологический прогресс, ангельский Совет по-прежнему упрямо предпочитал работать по старинке — с бумагой. Настоящей. Бумажной. С папками, отчётами, печатями и бесконечными стопками документов. И именно это сводило Габриэля и его братьев с ума. На работе — бумаги. Горы бумаг. Отчёты, протоколы, решения, жалобы, предложения и ещё десятки форм, которые, по мнению Совета, обязательно нужно было заполнять вручную. А дома — техника. Компьютеры, телевизоры, телефоны, кухонные приборы и ещё куча вещей, назначение которых Габриэль до сих пор не понимал. В итоге их жизнь стала довольно странной: на работе они чувствовали себя монахами из древнего архива, а дома — людьми, случайно попавшими в современную квартиру. От этого у Габриэля начиналась настоящая мигрень. Хотя, если честно, одному из них было гораздо легче. Лилиелю. Этот ублюдок всегда любил работать с бумагами. Серьёзно — иногда казалось, что он получает от этого какое-то извращённое удовольствие. Когда Совет объявил, что документация останется исключительно бумажной, Лилиель выглядел так, будто выиграл в небесную лотерею. И, конечно же, именно он громче всех жаловался на технологии. По крайней мере — официально. Потому что Габриэль мог поклясться своей чёртовой душой, что однажды видел, как этот лицемерный ублюдок спокойно стоял на кухне и делал себе кофе… в кофемашине. Причём не просто пользовался ей. Он знал, как она работает. Он нажал нужные кнопки, дождался, пока машина зашипит и загудит, и совершенно спокойно забрал чашку. Когда Лилиель заметил Габриэля в дверях, он на секунду замер. Потом медленно сделал глоток кофе и абсолютно серьёзно сказал: — «Это не технология. Это… инструмент.» Габриэль тогда молча посмотрел на кофемашину, потом на него и сказал: — «Да, конечно. И, наверное, ты молишься ей по утрам.» Однако со временем произошло нечто такое, чего не ожидал практически никто. Лилит решила поднять восстание. Долгое время она оставалась в тени, собирая вокруг себя грешников и тех, кто по тем или иным причинам оказался в аду. Но в какой-то момент она начала действовать открыто. Её голос — сильный, чарующий и странно притягательный — стал её главным оружием. Своими песнями она поднимала дух грешников, вселяла в них ярость, надежду и силу. Там, где раньше царило отчаяние, теперь росло что-то другое — опасное, почти фанатичное воодушевление. И это не могло не насторожить небеса. Как только новости дошли до Рая, ангельский Совет немедленно собрал экстренное собрание. Огромный зал заседаний, где обычно обсуждались дела мира, быстро наполнился ангелами. В воздухе чувствовалось напряжение — многие понимали, что происходящее может привести к чему-то гораздо более серьёзному, чем обычные беспорядки в аду. Но настоящим сюрпризом для большинства стало появление на собрании Адама. Его появление вызвало тихий шёпот среди присутствующих. За те годы, что он провёл на Земле после изгнания из Эдема, Адам сильно изменился. Когда-то он был добрым, немного наивным и довольно простодушным человеком. Теперь же перед ними стоял совершенно другой человек — более жёсткий, язвительный и, мягко говоря, не слишком приятный в общении. А ещё у него была крайне странная привычка. Он почему-то постоянно пытался флиртовать с Габриэлем. Почему — не знал никто. Даже сам Габриэль, судя по выражению его лица каждый раз, когда это происходило. Когда разговор наконец перешёл к главной теме, Адам без особых церемоний предложил своё решение проблемы. Создать ангельскую армию экзорцистов. По его плану эта армия должна была спускаться в ад и проводить регулярные зачистки, уничтожая грешников и подавляя любое возможное восстание. В зале сразу поднялся шум. Некоторые ангелы возмущённо переглядывались, другие открыто выражали недовольство, а кто-то смотрел на Адама с откровенным презрением. Для многих его предложение звучало слишком жестоко, даже по меркам небес. Однако Адам лишь усмехнулся и спокойно заметил: — «Забавно. Значит, утопить половину человечества — это нормально, а избавиться от толпы грешников — уже вдруг слишком жестоко?» После этих слов в зале повисла тяжёлая тишина. Аргумент был неприятным… но, к сожалению для многих, довольно точным. Сера долго молчала, внимательно глядя на Адама. По выражению её лица было понятно, что идея ей совсем не нравится. Но в конце концов она всё же приняла решение. С явным раздражением и скрипя зубами Сера одобрила создание армии экзорцистов и назначила Адама её командиром. Более того, она дала ему значительную свободу действий в этом вопросе, позволяя самому решать, как именно будет проходить эта «очистка». Адам, разумеется, был этим более чем доволен. И почти сразу решил воспользоваться своей новой властью. Недолго думая, он заявил, что Габриэль должен помогать ему в этом деле. По его словам, Габриэль был единственным среди присутствующих, кто действительно умел сражаться и понимал, как вести бой. Что было довольно смелым заявлением, учитывая тот факт, что в зале буквально стоял Михаил. Но Адам, кажется, просто решил сделать вид, что его там нет. Михаил на это лишь медленно поднял бровь, а Габриэль тихо вздохнул, уже предчувствуя, что впереди его ждёт очень длинный и очень раздражающий период жизни. И, к сожалению, всё только начиналось. — «Вот! Это список тех, кто подойдёт на роль экзорциста!» — с довольным видом объявил Адам. На следующий день перед Габриэлем лежала стопка бумаг. На первый взгляд она казалась не такой уж большой, но стоило взять её в руки, как становилось понятно — документов здесь чертовски много. В списке значилось более двух тысяч имён. Габриэль несколько минут молча перебирал страницы, лист за листом. Сначала его взгляд был спокойным, потом удивлённым… а затем постепенно становился всё более и более подозрительным. Он перевернул ещё одну страницу. Потом ещё одну. И ещё. Наконец он медленно поднял глаза на Адама. — «Адам…» — начал он осторожно. — «Я всё понимаю. Правда. Но… тут одни женщины. Где парни?» Адам, который до этого расслабленно сидел в кресле, лишь широко ухмыльнулся, будто именно такого вопроса и ждал. — «Ой, бля! Габриэль, расслабься! Всем вообще похуй, кто будет в этой армии!» — он лениво махнул рукой. — «А женщины — приятны глазу. И тела у них, знаешь ли, что надо~» Он сделал короткую паузу, явно наслаждаясь выражением лица Габриэля. — «Ну и, между прочим…» — добавил он почти задумчиво. — «Всегда можно устроить пару вечеринок… или оргий… по обоюдному согласию, конечно!» В комнате повисла короткая тишина. Габриэль просто смотрел на него. Адам, к сожалению, действительно считался его другом. Когда-то. Ещё до того, как годы на Земле превратили его характер в нечто… гораздо более раздражающее. И всё же в этот момент Габриэлю отчаянно захотелось сломать ему хотя бы пару зубов. Однако вместо этого он тяжело вздохнул, потер переносицу и снова опустил взгляд на бумаги. Работа сама себя не сделает. Следующие несколько часов он провёл, разбирая личные дела кандидаток. Документы, характеристики, отчёты о способностях, боевой подготовке, психологической устойчивости — всё это проходило через его руки. Некоторые имена он сразу откладывал в сторону. Кто-то был слишком неопытен, кто-то явно не подходил для такой работы, а у кого-то в деле значились проблемы, которые в армии экзорцистов могли закончиться катастрофой. Но были и те, кто действительно подходил. Такие папки он откладывал в отдельную стопку. К концу дня стол был завален бумагами, а терпение Габриэля почти полностью иссякло. Когда он наконец закончил, результат оказался значительно скромнее, чем рассчитывал Адам. Из 2795 кандидаток в списке осталось 1765. Адам посмотрел на итоговый список и заметно помрачнел. — «Ты серьёзно?» — пробормотал он. — «Абсолютно,» — спокойно ответил Габриэль. — «Если ты хочешь армию, а не толпу статистов — это максимум.» Адам несколько секунд молча смотрел на бумаги, затем тяжело вздохнул. Ему явно это не нравилось. Но, к его собственному раздражению, он понимал, что Габриэль прав. — «Ладно…» — нехотя буркнул он. — «Пусть будет так.» Габриэль лишь устало откинулся на спинку стула. И почему-то у него было очень плохое предчувствие, что с этой армией проблем будет куда больше, чем ему хотелось бы.