Judge of God

Габриэль наблюдал, как на полигон заходило всё больше и больше девушек. С каждой новой пришедшей у него всё сильнее дёргался глаз. Серьёзно… какого чёрта он вообще должен быть здесь? Он судья, а не какой-то чёртов сутенёр. И что бы там ни говорил Адам, принимать всё это всерьёз Габриэль категорически отказывался. Он устало вздохнул, когда на полигон вошла последняя женщина. Все они были разного роста и телосложения: кто-то высокий и крепкий, кто-то ниже, кто-то выглядел более хрупким, но при этом держался уверенно. Полигон постепенно наполнился тихим гулом голосов. И в ту же секунду с неба, в ярком сиянии света, спустился Адам. На нём была ряса и, по мнению Габриэля, абсолютно идиотская рогатая маска с голографическим экраном, который повторял эмоции. Зачем она вообще ему нужна, когда все, буквально все, и так знают, как он выглядит? Адам приземлился перед строем и широко развёл руки. — «Привет, сучки! Буду краток: у нас тут полный пиздец! Грешники в аду решили подняться сюда и устроить резню! Поэтому я собрал вас всех, чтобы вы помогли мне спуститься туда и убить этих уёбков!» Он сказал это почти весело. В ответ наступила оглушительная тишина. Никто не двигался. Никто ничего не говорил. Габриэль медленно закрыл лицо рукой. А потом не выдержал. Он шагнул вперёд, схватил Адама за плечо и резко оттолкнул его в сторону, занимая его место перед строем. — «…Дайте мне секунду», — пробормотал он сквозь зубы. Габриэль несколько секунд просто стоял, пытаясь собраться с мыслями. Позади него Адам тихо возмущался, явно недовольный тем, что его так бесцеремонно отодвинули, но Габриэль решил на это не реагировать. Если он сейчас повернётся, есть шанс, что разговор закончится дракой. Он медленно провёл рукой по лицу, глубоко вдохнул и посмотрел на строй перед собой. Сотни женщин стояли на полигоне, кто-то напряжённо, кто-то растерянно, кто-то откровенно недоумевая. Многие переглядывались между собой, явно пытаясь понять, была ли предыдущая речь шуткой… или нет. — «…Ладно,» — наконец сказал Габриэль, устало. — «Давайте попробуем ещё раз. Нормально.» Он бросил быстрый взгляд назад. Адам стоял чуть в стороне, скрестив руки, и выглядел так, будто его только что лишили любимой игрушки. Габриэль на секунду прикрыл глаза. — «Во-первых, игнорируйте всё, что он только что сказал,» — спокойно продолжил он, кивнув в сторону Адама. — «Эй!» — возмутился тот. — «Игнорируйте,» — повторил Габриэль, даже не оборачиваясь. В строю кто-то тихо хмыкнул. Габриэль сделал шаг вперёд. — «Ситуация следующая. В аду происходит… скажем так, рост напряжения. Есть вероятность восстания. Совет решил создать подразделение, которое будет заниматься подавлением подобных угроз.» Он сделал небольшую паузу, чтобы убедиться, что его слушают. — «Это подразделение называется армией экзорцистов.» Среди девушек прошёл тихий шёпот. — «Ваша задача — проводить операции в аду, нейтрализовать особо опасных грешников и не позволять беспорядкам перерасти во что-то… крупнее.» Сзади послышался голос Адама: — «То есть убивать уёбков.» Габриэль медленно повернул голову. — «Адам.» — «Что? Я упростил.» — «Заткнись.» — «Ладно, ладно.» Габриэль снова повернулся к строю. — «Как я уже сказал, задача серьёзная. Это не парад, не демонстрация силы и уж точно не…» — он на секунду замолчал, подбирая слова, — «…то, что он там себе напридумывал.» Он снова услышал, как позади тихо фыркнул Адам. — «Каждая из вас прошла предварительный отбор,» — продолжил Габриэль. — «Но это не значит, что вы автоматически становитесь частью армии. Впереди тренировки, проверки и, возможно, ещё один отбор.» Он обвёл взглядом строй. — «Если кто-то из вас считает, что это не для неё — лучше сказать об этом сейчас. Потому что то, куда вам придётся спускаться, — далеко не самое приятное место во вселенной.» На несколько секунд снова наступила тишина. Никто не вышел из строя. Габриэль тихо выдохнул. — «…Вот и отлично.» Позади раздался голос Адама: — «Ну что, теперь можно сказать про оргии?» Габриэль медленно закрыл глаза. Иногда он искренне задавался вопросом, почему именно ему приходится работать с этим человеком. — «Я хочу кое-что сказать!» Из строя вышла высокая девушка. У неё были длинные коричневые волосы, розовое платье, которое обтягивало её фигуру, и белые высокие каблуки. За спиной у неё были два золотых крыла. Габриэль и Адам сразу узнали её. — «Аклима!? Какого хуя ты тут делаешь?!» — рявкнул Адам, искренне удивлённый появлением своей дочери. Но Аклима его проигнорировала. Она подошла к Габриэлю и посмотрела прямо на него. — «Я не хочу становиться экзорцистом… но я хочу защитить место, которое мама когда-то называла домом. Поэтому, господин Габриэль…» Аклима остановилась перед ним и опустилась на одно колено. — «Я хочу стать вашей ученицей и защищать небеса.» — «Встань.» — спокойно произнёс Габриэль, глядя на девушку сверху вниз. В его голосе не было ни гнева, ни насмешки — лишь холодная серьёзность. Аклима всё ещё стояла на одном колене, но он слегка коснулся её плеча, заставляя подняться. — «Экзорцист — это не титул и не красивая клятва», — продолжил он. — «Это путь, на котором ты потеряешь гораздо больше, чем сможешь приобрести. Битвы, кровь, долг… и решения, за которые придётся отвечать до конца вечности.» Он внимательно всмотрелся в её лицо, будто пытаясь понять, дрогнет ли она. — «Ты дочь Адама. Уже одного этого достаточно, чтобы на тебя смотрели иначе.» Габриэль на мгновение замолчал, затем медленно сложил руки за спиной. — «Но если ты пришла не ради славы… и не ради того, чтобы кому-то что-то доказать…» Его крылья слегка дрогнули. — «…а потому что действительно хочешь защищать Небеса и место, которое твоя мать называла домом…» Он наклонил голову, принимая решение. — «Тогда я дам тебе шанс.» Его голос стал твёрже. — «Но запомни, Аклима: став моей ученицей, ты больше не сможешь отступить. Я буду учить тебя без пощады. И если однажды ты сломаешься — я сам скажу тебе уйти.» Габриэль протянул руку. — «Итак… ты всё ещё хочешь идти этим путём?» Аклима не колебалась. Слова Габриэля ещё звучали в воздухе, тяжёлые и серьёзные, но её взгляд оставался твёрдым. Она выпрямилась и, почти не раздумывая, вложила свою руку в протянутую ладонь архангела. — «Я согласна,» — сказала она спокойно, хотя в голосе всё же слышалось волнение. — «Если это цена… я её приму.» На мгновение вокруг стало тихо. Казалось, даже остальные ангелы затаили дыхание. Габриэль коротко кивнул, словно именно такого ответа и ожидал. Но тишина продлилась недолго. — «О, ну конечно она согласна.» Голос Адам прозвучал резко и раздражённо. Он стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и выражение его лица ясно говорило, что происходящее ему совсем не нравится. — «Отличная идея, Габриэль. Просто великолепная,» — продолжил он с явной иронией. — «Может, сразу отправим её в самое пекло? Чего уж мелочиться.» Он посмотрел на Аклиму так, будто хотел убедиться, что всё это просто глупая шутка. — «Ты вообще понимаешь, на что подписываешься?» Аклима слегка повернула голову к отцу, но не отступила ни на шаг. Габриэль медленно выдохнул — так, будто заранее знал, что без этого разговора не обойдётся. — «Адам…» — произнёс он ровно. Но тот уже качал головой. — «Нет, нет, не начинай. Я это уже слышал. «Долг», «честь», «защита Небес»…» — он махнул рукой. — «Она ребёнок.» Габриэль прищурился. — «Она только что сама сделала выбор.» Адам фыркнул. — «Да? Потому что ты стоишь тут со своими крыльями и торжественной речью. Конечно она сказала «да».» Аклима нахмурилась. — «Я сказала «да», потому что это моё решение.» Это заставило Адама на секунду замолчать. Он посмотрел на неё внимательнее, и в его взгляде раздражение смешалось с чем-то ещё — беспокойством. Габриэль же тихо произнёс: — «Вот именно.» Он снова сложил руки за спиной и посмотрел на Адама с тем спокойствием, которое обычно только сильнее его злило. — «И нравится тебе это или нет… теперь она моя ученица.» Адам тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу. — «Великолепно. Просто великолепно.» Он снова посмотрел на Аклиму и пробормотал: — «Твоя мать бы меня убила за это.» Габриэль чуть заметно усмехнулся. — «Возможно.» А затем добавил, уже серьёзно: — «Но она бы гордилась её смелостью.» ---------------------- Габриэль тренировал экзорцистов и Аклиму целый месяц, а Адам смеялся, как типичный злодей, радуясь тому, что у него будет армия натренированных красивых женщин. Правда, он также возмущался и «дул губы» из-за того, что Аклиму лично тренировал Габриэль, а остальных экзорцистов просто обучали по командам. Первый десяток ушёл уже после первой тренировки. С них взяли обещание не разглашать, что армия была создана не для поддержания порядка на небесах, а для убийства грешников. В итоге к концу недели из 1756 осталось 1526. Двое девушек из всех особенно выделялись — их имена Лют и Вегги. Они выкладывались до изнеможения, и Адам решил сделать Лют своим заместителем. И сегодня настал тот самый день, когда армия экзорцистов должна была спуститься в ад и уничтожить всех грешников, которых увидят. И Адам, как всегда, настоял на том, чтобы Габриэль спустился туда вместе с ними и продемонстрировал, на что способен «главный босс». Почему Адам его так назвал — Люцифер его знает. Габриэль уже перестал понимать, что творится в тупой голове Адама. Броня экзорцистов представляла собой строгие, хорошо подогнанные штаны, серое платье, которое плотно облегало тело, но не сковывало движения, стальные поножи до колен и металлические перчатки. Всё это завершалось голографическими масками-шлемами, как у Адама, только у каждого экзорциста были разные рога. Зачем это было нужно — Габриэль не знал, ведь дизайн брони создавал Адам. — «Итак, сучки~!? Сегодня мы спустимся вниз и будем убивать всех, кого увидим~!? И всеми нами любимый большой босс спустится с нами туда и покажет, на что способны ангелы!?» — голос Адам разнёсся по строю экзорцистов, наполненный показной бравадой и почти театральным восторгом. Он ходил перед рядами, размахивая руками, будто дирижировал оркестром перед началом великой симфонии. Для него это было не просто объявление — это было шоу. Экзорцисты реагировали по-разному: кто-то напрягался, кто-то переглядывался, кто-то пытался сохранить каменное лицо. Но в воздухе всё равно чувствовалось напряжение — тяжёлое, липкое, предбоевое. Рядом стояли Габриэль и Аклима. И ни один из них не выглядел воодушевлённым. Габриэль медленно перевёл взгляд на Адама, словно пытаясь найти в нём хоть остатки здравого смысла, и тихо произнёс, не отрывая взгляда от происходящего: — «В какой момент твой отец на Земле сошёл с ума?» Аклима ничего не ответила. Лишь слегка пожала плечами, будто сама давно перестала искать ответ на этот вопрос. Габриэль тяжело выдохнул. Этот выдох звучал так, будто в нём одновременно было и смирение, и усталость, и лёгкое отчаяние человека, который слишком часто оказывается прав рядом с неправильными людьми. Он медленно поднял руку и надел свой ангельский шлем. Металл мягко лёг на лицо, отсекая лишние звуки и эмоции, оставляя только холодную ясность. — «Аклима, ты остаёшься здесь и тренируешься…» — произнёс он уже более собранно. Девушка коротко кивнула. В её движении не было ни протеста, ни сомнения. Лишь решимость. Она развернулась, и в следующий момент её крылья раскрылись с мягким, но уверенным взмахом. Свет от них на мгновение осветил полигон, и она взмыла в небо, быстро исчезая среди облаков. Габриэль проводил её взглядом всего секунду. Затем, словно отсекая всё лишнее, он повернулся к Адаму. Тот всё ещё продолжал свою речь, явно наслаждаясь эффектом. Габриэль щёлкнул пальцами. Воздух перед ним дрогнул, словно ткань, и разошёлся тонкой вертикальной трещиной света. Портал в Ад открылся с низким, глухим гулом, будто само пространство неохотно поддавалось этому переходу. — «Хватит шоу,» — спокойно произнёс Габриэль. И шагнул внутрь. Мир на мгновение исказился, сжался, перевернулся — и уже в следующую секунду он оказался на крыше одного из высочайших зданий Ада. Ветер здесь был другим: тяжёлым, горячим, пропитанным дымом, гарью и чем-то неприятно живым. Воздух будто сам сопротивлялся дыханию. Габриэль медленно выпрямился и огляделся. Внизу раскинулся Ад — бесконечный, уродливый, пульсирующий город из металла, бетона и страха. Огни мигали в тумане, где-то вдали поднимались клубы дыма, а улицы кипели движением. И тогда он их увидел. Грешники. Они поднимали головы один за другим, замечая появление экзорцистов. Их лица искажались — страхом, ненавистью, неверием. Кто-то отступал, кто-то замирал, кто-то уже понимал, что обратного пути нет. И в этом общем шуме ужаса и ожидания Габриэль вдруг ощутил тяжесть момента. Это была уже не тренировка. И не теория. Начиналось то, что потом будут помнить очень долго. Габриэль медленно поднял руку, и она вспыхнула мягким жёлтым светом, будто само пространство вокруг него на мгновение стало напряжённым и натянутым до предела. В ту же секунду над головами грешников возникли сотни светящихся клинков. Они зависли в воздухе, словно остановленное небо, полное холодной, безмолвной угрозы. Габриэль резко опустил руку. И мир обрушился вниз. Клинки сорвались разом, дождём падая на улицы Ада. Металл и свет разрезали воздух, и через мгновение город наполнился криками — короткими, рваными, полными боли и ужаса. Эхо ругательств и воплей разлеталось между зданиями, отражаясь от стен и исчезая в дымном небе. Для остальных экзорцистов это стало сигналом. Во главе с Адамом они ринулись вперёд, будто только и ждали этой точки отсчёта. Небо и улицы Ада вспыхнули хаотичным боем: свет ангельского оружия сталкивался с тьмой, а город наполнялся шумом разрушения. Габриэль не последовал за ними. Он остался стоять на крыше небоскрёба, неподвижный, словно наблюдатель, которому поручили не участвовать, а видеть. Несколько секунд он просто смотрел вниз — на хаос, на бойню, на то, как порядок превращается в резню. Затем он медленно повернулся. Его взгляд остановился на далёком, массивном замке, возвышавшемся на окраине города. Он выглядел чужеродно даже здесь — слишком цельный, слишком спокойный среди разрастающегося хаоса. Габриэль прищурился. И, расправив крылья, сорвался с места. Ветер ударил в лицо, город под ним размылся в огни и тени. Экзорцисты внизу продолжали бойню, грешники пытались сопротивляться, но силы были несоразмерны — и это было очевидно с первого взгляда. Но Габриэль уже не смотрел туда. Он летел к замку. Когда он достиг его, тишина внутри показалась почти неестественной после внешнего хаоса. Замок встретил его пустотой коридоров и странным ощущением покинутого, но не забытого дома. Он вышел на балкон, откуда открывался вид на пылающий город, и шагнул внутрь небольшой комнаты. Она была неожиданно уютной. Слишком уютной для места, находящегося в Аду. Здесь не было ни крови, ни разрушений — только разбросанные по полу рисунки, будто кто-то в спешке или в задумчивости оставил следы своего мира. Габриэль медленно опустился и поднял один из листов. Рисунок был детским, неровным, но удивительно живым. На нём были изображены трое: высокая женщина в фиолетовом платье с длинными рогами, маленькая девочка, крепко держащая её за руку, и мужчина в белом костюме и шляпе, украшенной змеёй и яблоком. Девочка держала его за руку так же уверенно, как и их спутников. Габриэль сжал лист чуть сильнее. Лилит и Люцифер — сомнений не оставалось. Но третий образ… Кто этот ребёнок? И почему от этого рисунка у него появилось странное, тревожное ощущение, будто он смотрит не на изображение, а на давно скрытую правду? Мысль не успела оформиться. Дверь резко открылась. Габриэль поднял взгляд. В проёме стояла девушка. Она была одета в розовые штаны и белую майку, на ногах — мягкие тапочки в виде кроликов. Длинные золотые волосы падали на плечи, а ярко-красные глаза смотрели прямо на него. И в этой встрече не было ни случайности, ни удивления. Только ощущение, что что-то наконец-то пришло туда, где давно должно было оказаться. — «Здравствуйте?..» — неуверенно произнесла девушка, замерев в дверном проёме. Её взгляд метался между внушительной фигурой Габриэля и рисунком в его руках, будто она пыталась понять, насколько всё это опасно и реально. Габриэль медленно опустил взгляд на лист бумаги, затем снова на неё. — «Это… ты нарисовала?» — спросил он, поворачиваясь к ней всем телом. В его голосе не было угрозы, но сама его спокойная уверенность заставляла держаться настороже. Девушка на мгновение растерялась. Затем быстро шагнула вперёд, почти выхватила рисунок из его рук и прижала к себе, словно он мог её выдать. Она нервно кивнула, натянуто улыбнувшись. — «Я Габриэль…» — произнёс он спокойно, не делая резких движений. Имя прозвучало просто, почти буднично, но в комнате словно что-то изменилось. Воздух стал тяжелее. Девушка резко подняла голову. Её глаза широко раскрылись, и она уставилась на него так, будто только сейчас осознала, с кем именно разговаривает. Габриэль выдержал паузу, внимательно наблюдая за её реакцией. — «Как я понимаю… ты дочь моего брата. Я прав?» На секунду повисла тишина. А затем лицо девушки изменилось — напряжение исчезло, будто его смыло волной облегчения и радости. — «Так вы мой дядя!» — с внезапно вспыхнувшей улыбкой воскликнула она. Габриэль спокойно кивнул. И в следующий момент она будто окончательно перестала сдерживаться. — «Я Чарли! Я так рада наконец-то познакомиться с вами~!?» Её голос стал гораздо теплее, живее, почти восторженным, как у человека, который долго ждал этой встречи и наконец получил её. Габриэль на секунду молча посмотрел на неё, слишком живая, слишком искренняя для этого места, он медленно выдохнул, чуть смягчив взгляд. — «Чарли…» — повторил он, словно проверяя, как звучит имя. Потом его взгляд снова на мгновение задержался на рисунке в её руках. Лилит. Люцифер. И ребёнок между ними, теперь сомнений не оставалось, он снова посмотрел на неё. — «Значит… ты действительно их дочь.» В его голосе не было ни осуждения, ни удивления — только тихая, тяжёлая осознанность. И где-то глубоко внутри этого момента начинало формироваться понимание, что эта встреча — далеко не случайность. Габриэль исчез в ослепительной белой вспышке света, оставив девушку одну в комнате. На мгновение Чарли осталась стоять неподвижно, растерянно моргая, будто не до конца понимая, что именно только что произошло. Свет погас так же резко, как и появился. А Габриэль уже был на крыше того же здания, где ранее открыл портал. Ветер Ада ударил в него тяжёлой волной — горячий, пропитанный дымом и гарью. Он медленно выпрямился и посмотрел вниз. Город внизу всё ещё горел. Экзорцисты завершали зачистку. Улицы были завалены телами грешников, а среди руин и разрушенных конструкций ангелы уже не сражались — они скорее добивали последние очаги сопротивления или просто сидели прямо на обломках и останках, переговариваясь между собой так, будто происходящее было чем-то обыденным. На мгновение Габриэль молча смотрел на это. А затем его голос резко разорвал воздух: — «Экзорцисты! Время вышло! Всем вернуться!» Команда прозвучала как удар. Один за другим ангелы начали подниматься в воздух. Крылья вспыхивали светом, и экзорцисты быстро собирались в строй, оставляя за собой разрушенный город и тишину, которая казалась ещё тяжелее, чем шум боя. Габриэль стоял неподвижно, наблюдая, как его приказ выполняется. И именно в этот момент он заметил движение в небе. Со стороны ангельского посольства приближался Адам. Он летел легко, почти лениво, с той самой самодовольной улыбкой. В его позе чувствовалось удовлетворение, будто всё прошло именно так, как он и планировал. Габриэль лишь устало выдохнул. Про Чарли он никому не расскажет — не только из уважения к брату, но и потому, что она была слишком наивной… она была ребёнком. Габриэль щёлкнул пальцами и открыл портал, через который вошли Адам и экзорцисты. Он бросил взгляд на замок, затем последовал за ними, закрыв портал.