Чужак

Вчерашняя вечеринка прошла спокойно, не считая очередной перепалки с Техёном. Но после этого ребята лишь сидели на терассе, наслаждаясь электронной музыкой и вкусной едой. Дуновение прохладного морского ветра игралось в одеждой и волосами, разнося парфюмы. Компания танцевала, звонко смеялась над глупыми шутками, снова делясь рандомными фактами жизни друг друга. Было увлекательно узнать судьбы абсолютно разных людей, собранных в одном удивительном месте, где Чонгук и вовсе позабыл свою прошлую жизнь. А ведь прошло всего несколько дней!  Вот и утро воскресенья. Слегка гудит голова от громких басов прошлой ночи, но шум океана рядом сразу успокоил, умиротворил. Чонгук выпил стакан воды, что по привычке ставит всегда около тумбочки. Голова была на удивление пустая, а прежние вопросы мало терзали. Чонгук отодвинул край прохладного от кондиционера одеяла и медленно, осознанно, как учили в книге встал, наслаждаясь каждой секундой. Он отметил каждую деталь своей виллы. Тёмный потолок, древесина под ногами. Чёрные панорамные окна с видом на природу, где Чонгук заметил каждый росток и лист. В углу около окон — кресло с приятным дизайном. Напротив кровати слева, со стороны, где спал Чонгук, у стены стоит комод в национальном стиле. Резьба на нём была грубой, глубокой. В узорах Чонгук различил что-то похожее на листья, на волны, на странные лица духов. Вчера он просто бросил туда часы, ключи, сигареты и лёг спать. Теперь же он смотрел на всё это чуть дольше. На поверхности комода лежали его вещи: телефон, зажигалка, пачка сигарет, книга Кесслера, раскрытая на том самом месте, где он остановился ранее. Чонгук провёл пальцами по обложке. Он не взял её. Сегодня читать почему-то не хотелось. Он прошёл к окну, босыми ногами по прохладному полу. Дерево тихо поскрипывало, словно дом тоже только просыпался. Чонгук открыл стеклянную дверь на террасу. Сразу ударил воздух. Тёплый, влажный, живой. Запах океана, зелени, утренней земли. Где-то в кустах громко перекрикивались птицы. Волны накатывали на берег медленно, тяжело. Чонгук вышел на настил. Дерево под ногами было ещё холодным после ночи. Абсолютный покой и умиротворение. Спокойствие Чонгука через минуту нарушила отвратная сцена перед глазами. Точнее чуть дальше его взора, там, где линия песка уходила к школе сёрфинга и утро только начинало медленно расправляться над океаном. По пляжу шёл Тэхён. С самого утра. Яркий, как попугай среди спокойных утренних тонов. На нём была какая-то слишком заметная майка насыщенного цвета, который резал глаз на фоне песка и воды, и лёгкие шорты, мокрые по краям. Волосы после океанского ветра разлетались в стороны, пряди падали на лицо, но он даже не пытался их поправить, они просто скользили по воздуху, рассыпаясь. И рядом с ним шёл парень. Чуть выше Тэхёна, широкоплечий, с тем самым загаром людей, которые проводят половину жизни в воде и на солнце. Кожа тёмная, блестящая. Руки крепкие, подкаченные от досок и волн. Длинные волосы он собрал в небрежный пучок на затылке. Они шли медленно, лениво, оставляя на влажном песке длинную цепочку следов. Парень что-то рассказывал, активно жестикулируя рукой и Тэхён вдруг наклонялся к нему, смеялся тихо, хихикал, слегка пихая его локтем в бок, будто они обсуждали какую-то глупость, понятную только им двоим. Они были слишком близко друг к другу. Иногда плечи соприкасались. Иногда тот парень наклонялся ближе, чтобы что-то сказать на ухо и Тэхён снова усмехался, запрокидывая голову, щурясь от утреннего солнца. Это выглядело… легко. И отвратительно. Будто у него вообще нет ни соревнований, ни вчерашней перепалки, ни какого-то там Чонгука, который стоит на своей чёртовой террасе и смотрит на эту сцену чуть дольше, чем стоило бы. Чонгук облокотился на окно. Он даже сам не заметил, как задержал взгляд. Сначала просто отметил движение на пляже. Потом узнал Тэхёна. Потом увидел этого парня рядом. И почему-то продолжил смотреть. Солнце уже поднималось выше, и свет ложился на плечи Тэхёна мягкими золотыми пятнами. Он шёл расслабленно, плавно, с той самой ленивой грацией, которая бесила Чонгука больше всего. Будто всё вокруг принадлежит ему: этот пляж, этот ветер, этот океан. В груди неприятно кольнуло. Но Чонгук так и не понял, что именно задело его в этом. Он стоял, всё ещё опираясь на бок окна и смотрел на пляж, где Тэхён и тот парень уже прошли дальше по линии воды, медленно превращаясь в две движущиеся фигуры среди утреннего света. В голове было странно пусто. Точнее мысли были, но ни одна из них не хотела складываться во что-то понятное. Что именно его задело? То, что он сам с самого утра стоит здесь, как идиот, думает о каком-то дурацком соревновании, катается на доске до изнеможения, слушает лекции Сары, как школьник перед экзаменом… А Тэхён просто гуляет. Спокойно. Будто никакого вызова и не было. Будто Чонгук со своей злостью, упрямством и этим желанием доказать что-то существует где-то на другой планете. Тэхён выглядел слишком расслабленным для человека, который вчера чуть не перегрыз кое-кому горло на глазах у половины бара. Он шёл по песку лениво, чуть покачиваясь на ходу, иногда откидывая голову назад, когда смеялся над очередной фразой своего спутника. Может, это и раздражало. Чонгук снова посмотрел на фигуры внизу. Ему хотелось разобраться в собственном смятении. Он посмотрел на то, как близко они шли. На то, как тот парень иногда наклонялся к Тэхёну, говоря что-то тихо. На то, как Тэхён толкал его плечом, смеясь. И вдруг в голове всплыло простое слово. Мужчина. Чонгук нахмурился. Странное ощущение кольнуло где-то под рёбрами. Он сам не понял почему. То ли его задело, что Тэхён вообще не думает о соревновании. То ли дело было в том, что Тэхён гуляет с мужчиной. Эта мысль была настолько неожиданной, что Чонгук даже тихо усмехнулся себе под нос. Ему не должно быть никакого дела до того, с кем белобрысый сёрфер гуляет и смеётся. Мужчина то, или женщина. Чонгука это не касается. Да, точно не касается. Но он с силой захлопнул дверь на террасе, оставшись внутри виллы. Резко развернулся и схватил книгу с комода. Время почитать, а не забивать себе голову всякими идиотами. К тому же нетрадиционными.  *** Дорога от пляжа тянулась вдоль океана лениво. Асфальт был узкий, местами потрескавшийся от солнца, влажного воздуха, а по обе стороны росли пальмы, низкие кусты и редкие домики с резными воротами. Иногда между ними мелькали небольшие дворики. Ехали они в машине Арди. Это был старый пикап — один из тех, которые на Бали используют серферы и фермеры одинаково часто. Кузов был выгоревшего тёмно-зелёного цвета, краска в некоторых местах облезла до металла. Спереди — обычная кабина с двумя сиденьями. А сзади — открытый кузов без крыши. Ветер свободно гулял через весь кузов, трепал одежду, волосы и иногда приносил солёный запах океана. За рулём сидел Арди. Он выглядел так, будто водил эту машину с детства: одной рукой держал руль, второй иногда лениво переключал передачи. На нём была светлая майка и выцветшие шорты. Волосы уже растрепал ветер, но Арди это совершенно не беспокоило. Рядом с ним на пассажирском сиденье сидела Ира. Она повернулась боком к открытому окну, подставив лицо солнцу. На ней были свободные джинсовые шорты, короткий чёрный топ и большие тёмные очки, за которыми почти невозможно было понять, куда именно она смотрит. Сзади, в кузове, ехали остальные. Сара сидела ближе с Терезой, свесив одну ногу вниз. На ней были простые шорты и белая футболка. Соломенная шляпа защищала лицо от солнца, а на запястье тихо поблёскивал браслет из розового кварца. Тереза же выглядела спокойнее остальных — в широких льняных брюках и свободной голубой рубашке. Волосы собраны в небрежный хвост, а взгляд то и дело уходил куда-то в сторону полей и деревьев. Напротив них сидели Тэхён и Чонгук. Тэхён устроился, опершись локтем о металлический борт кузова. На нём была яркая рубашка с коротким рукавом, распахнутая на груди, и светлые шорты. Ветер трепал его длинные волосы, постоянно выбрасывая пряди на лицо. Иногда он лениво убирал их назад, даже не задумываясь. Чонгук сидел левее к краю. Чёрная лёгкая рубашка, тёмные шорты, открытые колени, на шее тонкий шнурок с хрусталём, который время от времени холодил кожу. Он держался рукой за металлическую дугу каркаса, потому что пикап иногда подпрыгивал на неровностях. Если машина подпрыгивала, их взгляды могли случайно пересечься, но каждый раз кто-то из них отворачивался первым. Чонгук переводил глаза на дорогу, на деревья, на спину Арди впереди. Тэхён начинал смотреть на океан, на небо, на пальмы. Будто между ними существовало негласное правило. Не смотреть. Не говорить. Сара пару раз пыталась начать общий разговор, но он быстро распадался на короткие фразы. Ветер шумел громче слов. Дорога постепенно уходила от пляжа. Пальмы становились гуще, дома реже. Иногда между деревьями открывались рисовые поля, блестящие водой под солнцем. Иногда дорогу приходилось делить со скутерами, которые выскакивали из узких переулков, или с ленивыми собаками, лежащими прямо на асфальте. Пикап подпрыгнул на очередной кочке. Сара схватилась за бортик. — Арди! — Живы будете, — спокойно сказал он, даже не оборачиваясь. Ира рассмеялась впереди. Пикап шёл по дороге неровно, будто его слегка кидало из стороны в сторону. Колёса то мягко катились по ровному асфальту, то внезапно попадали в трещины и заплатки, оставшиеся после старых дождей. Арди впереди что-то рассказывал Ире, иногда смеясь, и, кажется, совсем не переживал о том, что сзади люди сидят в открытом кузове. Очередная яма появилась, но уже гораздо сильнее. Колёса глухо ударились о край, и машину резко подбросило вверх. Кузов дернулся, как лодка на волне. Сара вскрикнула и схватилась за металлический борт. Тереза удержалась, просто чуть сильнее вцепившись пальцами. Чонгук тоже резче схватился за край борта. Тэхен заметил, как Чонгук держится и тихо усмехнулся. — Осторожнее, — протянул он. — Это не бизнес-класс. Чонгук медленно поднял на него глаза. — Спасибо за предупреждение. Без тебя бы не догадался. Тэхён лениво пожал плечами. Сара резко подняла руку, указав пальцами на двоих одновременно. — Молчать! — сказала она спокойно, но с такой твердостью, что даже ветер, пробивающийся через кузов, будто замер на секунду. — Если кто-то из вас ещё откроет рот, я вас выкину за шкирку на дорогу. Тереза тихо рассмеялась, чуть прикрыв рот ладонью, но смех был лёгким, задорным. Тэхён фыркнул, держа лицо серьёзным, но уголок губ дрогнул. Чонгук же, наоборот, на секунду расслабился, перевёл взгляд в сторону, прямо на дорогу, и долго смотрел на мелькающие кусты и пальмы, не говоря ни слова. Его губы сжались, глаза слегка сузились, но в них не было злости. Просто равнодушие. Сара бросила на обоих короткий взгляд и потом снова перевела внимание на дорогу. — Держитесь лучше, — пробормотала она, почти сама себе, — пока я не решила, кто первый полетит. Дорога заняла ещё около получаса то вдоль узких прибрежных тропинок, то через небольшие деревни, где жизнь текла медленно и спокойно, будто замедленная волнами океана. И вот, наконец, на горизонте возник он: величественный храм Танах Лот, стоящий на скале, посреди воды с волнами, которые то бились о скалы с шумом, то мягко шептали внизу. Храм был древним, ему уже несколько столетий. Считалось, что он охраняет остров, связывает землю и море, людей и богов, и что каждое утро сюда приходят духи, чтобы встретить солнце. Каменные ступени, ведущие к нему, были сглажены тысячами ног, и каждая трещина на стенах хранила истории сотен поколений. Чонгук стоял в стороне, погружённый в свои мысли. Он чувствовал странное умиротворение и одновременно тревогу, как будто храм, скала и океан знали больше о нём, чем он сам. Лёгкий ветер трепал волосы, солёный запах воды смешивался с дымком благовоний, и это всё казалось знаком того, что здесь, на этом острове, он мог на время оставить свои привычные вопросы, свои обязанности и офисные стены, и просто быть. Он был очень рад тому, что не работал уже несколько дней. Он думал о смысле всего, что привело его сюда. Чонгук сделал вдох. Запах солёной воды смешался с лёгкой терпкой горечью мха и камня. Он вышел из пикапа и на секунду остановился.  Он слышал про это место. Почти каждый путеводитель обязательно писал про храм на скале. Но когда стоишь здесь сам, понимаешь, что фотографии всё равно врут. Они делают место красивым. А здесь было… иначе. — Пошли, — сказала Сара и неожиданно схватила его за руку. Она потянула его к дорожке, ведущей к храму, будто боялась, что он опять зависнет где-нибудь и начнёт думать слишком долго. — Не стой как статуя.  Чонгук позволил себя утянуть. Каменная дорожка была нагрета солнцем. Люди медленно шли в сторону скалы, кто-то останавливался у перил, кто-то просто смотрел на океан. Ира уже убежала чуть вперёд. Она крутилась на месте с телефоном, ловя ракурсы. Чуть позади них шёл Тэхён. Он двигался медленно, для него прогулка была просто прогулкой. Никакого особого интереса к храму он не проявлял. Иногда смотрел на океан, иногда на людей. Он был здесь слишком много раз. Сара однажды говорила, что Тэхён рос на этом побережье. Когда ты видишь одно и то же место с детства, оно перестаёт быть чем-то особенным. К храму вела узкая каменная дорожка. Волны били совсем рядом. Иногда вода долетала брызгами до самой дорожки. Чонгук шёл чуть позади Сары и Иры. Сара уже что-то объясняла Терезе про местные подношения у входа, а Ира снова остановилась, выискивая очередной ракурс. Чонгук сунул руку в карман и достал телефон. Он остановился прямо на середине каменного мостика, быстро сделал пару фотографий — скалу, крышу храма, океан снизу. Пальцы автоматически открыли чат. И в этот момент сзади лениво протянули: — Ну да. Типичный турист. Голос был спокойный, даже скучающий. Чонгук даже не обернулся сразу. Он и так знал, кто это. Остальные не обратили внимания. Сара уже тянула Терезу ближе к лестнице, Ира стояла на корточках у камня и фотографировала волну, которая разбивалась о скалу.  Тэхён стоял на пару шагов позади. Ветер трепал его одежду, волосы снова падали на глаза. Он смотрел на Чонгука с той самой ленивой усмешкой, которая уже начинала раздражать. — Я не могу отправить фотографии другу? — спокойно спросил Чонгук. Тэхён приподнял бровь. — У тебя есть друзья? Чонгук пару секунд просто смотрел на него. Потом коротко усмехнулся. — Есть. — Серьёзно? — Представь себе. Тэхён медленно кивнул, обдумывая эту информацию. — Ммм. — Что? — Просто пытаюсь представить, кто добровольно может общаться с человеком, который фотографирует храм вместо того, чтобы смотреть на него. Чонгук снова повернулся к океану. Волна разбилась о скалу так громко, что на секунду заглушила всё вокруг. — Может, — сказал он спокойно, — у них хватает мозгов понять, что можно делать и то и другое. Тэхён тихо хмыкнул. — Сомневаюсь. Чонгук медленно повернул голову в другую сторону. — Ты очень переживаешь за мою туристическую репутацию. — Нет, — сказал Тэхён. — Мне просто смешно. Он сделал шаг вперёд, обходя Чонгука на узкой дорожке и уже проходя мимо, пихая того под локоть, тихо добавил: — Только не урони телефон в океан. *** Внутри школы мягко играла хаус-музыка, а воздух к вечеру стал немного легче, хоть и прогрелся за весь день. Школа опустела, остался только бармен, пару людей и Тэхён со своим учеником. Тэхён сидел на высокой табуретке у стойки, поставив локти на дерево. Перед ним стоял стакан с холодным фрэшем и льдом, который уже начал таять. Микки стоял чуть дальше, у стеллажа с досками, проверяя крепления на одной из них. Тот самый широкоплечий, загорелый парень с длинными волосами. Они познакомились почти случайно пару лет назад. Микки пришёл на урок, встал на доску и через пять минут стало понятно, что объяснять ему нужно меньше, чем большинству. Он ловил баланс как-то интуитивно. С тех пор он остался и очень часто тусуется в этом районе. Микки поставил доску обратно к стене и обернулся. — Ты сегодня какой-то раздражённый, — сказал он. Тэхён фыркнул. — Я всегда раздражённый. — Не настолько. Он подошёл ближе и опёрся плечом о стойку. — Что случилось? Тэхён сделал глоток напитка. — Бесит тут один. — Турист? — Самый типичный, к тому же. Микки усмехнулся. — И тебя это так задело? Тэхён покрутил стакан в пальцах. — Он… раздражает. — Чем? Тэхён на секунду задумался. — Слишком уверенный. — Это преступление? — Нет. — Тогда? Тэхён пожал плечами. — Просто ненавижу туристов, тем более корейцев, ты же знаешь. Микки тихо хмыкнул. — Обычно люди которым всё равно не соглашаются на соревнования. Тем более их не предлагают. Тэхён посмотрел на него. — Молчал бы лучше. Микки лишь пожал плечами, потом положил ладонь на плечо Тэхёна в знак прощания и подхватив сумку с пола, вышел из здания на тёплый вечерний воздух. А Тэхён ещё сидел у стойки, крутя в пальцах пустой стакан и сам не понял, почему снова подумал о Чонгуке. Что ж, завтра он с ним разберётся. *** Восемь утра. Солнце уже стояло достаточно высоко, чтобы не оставлять людям никаких шансов на прохладу. Песок нагрелся быстро, ветер с океана был тёплый, липкий, и шум волн стоял такой плотный, что слова приходилось почти кричать. Чонгук стоял по щиколотку в воде. Он наклонился и затянул липучку на лодыжке — шнур, который крепил его к доске. Пальцы были влажные. Доска слегка качалась на воде рядом с ним. Позади, на песке, сидело человек десять. Может чуть больше. Небольшая компания, но достаточно, чтобы это всё выглядело как настоящее событие. Ира сидела, поджав ноги, и уже снимала на телефон. Арди лежал на локтях, лениво щурясь на солнце. Тереза разговаривала с Сарой, но поглядывала на воду. Сара выглядела сосредоточенной. Руки скрещены на груди, взгляд прикован к Чонгуку, как у тренера перед стартом. Чонгук выпрямился. Солнце било прямо в плечи. Кожа уже, кстати, начала брать цвет — лёгкий золотой оттенок. Но всё равно видно было, что он бережёт её: утром он снова намазался кремом. Привычка, въевшаяся годами. Он же кореец. Ещё раз провёл рукой по мокрым волосам и поднял голову. Рядом с ним, в воде, стоял Тэхён. Он держал свою доску под рукой. Ту самую сирену. Она была чуть длиннее обычных, гладкая, отполированная, с рисунком по краю. Тэхён держал её так легко, будто это была просто часть его тела. Волосы у него были мокрые, белые пряди прилипли к вискам. На лице та самая ухмылка: спокойная, самодовольная. Он выглядел так, будто всё это уже давно решено.Волна разбилась о риф чуть дальше. Тэхён сделал пару шагов ближе. — Готов проиграть, чужак? — крикнул он через шум воды. Чонгук чуть прищурился от солнца. Он медленно посмотрел на доску в руках Тэхёна. Потом на самого Тэхёна и спокойно ответил: — Готов разрушить твою карьеру сёрфера. На берегу кто-то тихо прыснул. Сара закатила глаза, но уголок её рта всё равно дрогнул. Тэхён хмыкнул. Волна снова ударила о берег и их ноги. Несколько человек на песке подвинулись ближе, чтобы лучше видеть. Арди лениво крикнул: — Напоминаю правила! Десять минут! Ира подняла телефон выше. — И максимум два падения. Падаешь третий раз — проиграл! Тэхён чуть наклонил голову. — Слышал? — Слышал. — Не утони там. Чонгук положил ладонь на свою доску, точнее на ту, что Сара ему дала. Она слегка качнулась на воде. Он сделал шаг вперёд. — Начнём уже, — сказал он. Тэхён пару секунд смотрел на него. А потом его ухмылка стала чуть шире. Он больше ничего не сказал. Просто повернулся к воде, легко бросил доску на поверхность и одним движением лёг на неё.  — Время пошло! — крикнул Арди. Руки Тэхёна сразу начали работать спокойно и уверенно.  Чонгук посмотрел на него секунду, потом тоже опустился на свою доску и начал грести следом. На берегу разговоры стихли. Океан стал громче. Тэхён уходил чуть дальше от берега, туда, где волна начинала подниматься правильным изгибом. Он поднял голову, оценивая горизонт. Взгляд у него был спокойный, ленивый, ведь он знает, что волна всё равно придёт к нему. И она пришла. Сначала это был просто тяжёлый подъём воды позади него. Потом поверхность натянулась, потемнела, словно океан собирался с силой. Тэхён сделал ещё пару быстрых гребков. И в один момент всё произошло сразу. Он упёрся ладонями в доску, резко подтянул ноги под себя и поднялся. Так плавно что у Чонгука сердце пропустило удар. Сирена подхватила волну, и доска пошла вперёд, вниз по её склону. Тэхён стоял на ней легко, будто это не доска двигалась под ним, а он сам управлял водой. Колени слегка согнуты, корпус расслаблен, руки свободно балансируют. Волна несла его прямо к берегу. На песке кто-то коротко присвистнул. Тэхён скользнул по воде ещё несколько секунд, потом мягко присел, оставаясь на доске на корточках. Он повернул голову. Чонгук уже грёб. Он видел ту же волну — следующую, поднимающуюся позади. Грудь двигалась быстро, руки работали сильнее. Доска под ним слегка дрожала от напряжения воды. Волна поднялась. Чонгук сделал последний гребок. Потом резко поставил ладони на доску и подтянулся вверх. Ноги нашли опору. Он встал. Сердце затрепетало. На секунду всё стало тихо. Доска пошла вперёд. Волна подхватила её, потянула вниз. Чонгук удержался. Колени напряжены, тело чуть жёстче, чем у Тэхёна, но баланс был. Он стоял, чувствуя, как вода движется под ним. Как доска скользит. Несколько секунд. На берегу Сара даже перестала дышать.Чонгук держался. Три секунды. Четыре.Пять. Потом волна чуть изменилась. Не сильно, лишь едва заметно.  Нос доски ушёл чуть глубже в воду, поверхность под ногами качнулась сильнее. Чонгук попытался сместить вес. Поздно. Доска резко дернулась. Его тело потеряло баланс и через мгновение он уже падал в воду, тяжело врезаясь в волну. Брызги разлетелись в стороны. На берегу кто-то громко рассмеялся. Тэхён плыл чуть дальше в воде, опершись руками о доску и не скрывая ухмылки, крикнул: — Минус один, чужак! Прошло лишь две минуты. Сука. Тэхён развернул сирену носом к океану. Он не спешил. Он никогда не спешил на воде. С берега уже доносились голоса: — Давай, Тэ! — Покажи ему! Тэхён слегка усмехнулся, но ничего не ответил. Новая волна пришла незаметно, сначала лёгкий подъём воды под доской, затем более тяжёлый изгиб, который начал нарастать за его спиной. Он сразу лёг на доску. Два быстрых, точных гребка. И Сирена пошла. Тэхён поднялся. Колени согнуты, тело расслаблено, плечи свободны. Доска понеслась по склону волны. Но он не просто ехал. Он начал играть. Тэхён слегка перенёс вес на заднюю ногу, доска резко повернула, разрезая воду, затем он почти сразу развернул её обратно. Сирена скользнула по волне по диагонали, потом снова выровнялась. Он опустился ниже, почти на корточки, одной рукой легко коснулся края доски, удерживая баланс, словно вода под ним была твёрдой поверхностью. Волна несла его, а он лавировал по ней, разворачивая доску почти вокруг своей оси, мягко, точно, будто всё это было заранее продумано. Его ноги даже не дрожали. Только тело двигалось плавно, подстраиваясь под каждое колебание воды. С берега раздались громкие крики. Ира уже визжала, снимая всё на телефон. Тэхён выровнял доску, позволил волне пронести его ещё несколько метров, потом легко соскользнул в воду, будто закончил короткое представление. Он выпрямился и посмотрел в сторону океана. Чонгук всё это видел. Каждое движение. Каждый разворот. Каждую секунду этого проклятого спокойствия. Он лежал на доске, тяжело дыша, мокрые волосы прилипли к лицу, руки всё ещё слегка дрожали после падения. Минуту назад он глотал солёную воду. Теперь он смотрел на горизонт. Волна снова поднималась.  Руки снова начали грести. Не так красиво, как у Тэхёна. Жёстче. С усилием. Но он двигался вперёд. Он видел волну. Она росла позади. Чонгук сделал ещё один гребок. И ещё один. Когда вода под доской резко потяжелела, он понял — сейчас. Он упёрся ладонями, резко подтянул ноги и встал. Доска пошла вперёд. Волна подхватила её и понесла вниз. На секунду всё снова стало неустойчивым. Вода под ногами жила своей жизнью, доска чуть дрожала. Но Чонгук не упал. Он держался. Колени напряжены, руки вытянуты в стороны, баланс ловился на грани, но он удержался. Волна несла его. Секунда. Две. Три. На берегу вдруг раздался крик Сары. — Давай, Чонгук! Он даже не повернул голову. Он просто стоял, стиснув зубы, чувствуя, как доска движется под ним. Он не проиграет этому мудаку. Когда волна начала медленно оседать и терять силу, Чонгук осторожно опустился на колени, потом на руки, плавно возвращаясь на доску. Лишь коротко посмотрел в сторону Тэхёна. Брови того свелись к переносице от неожиданности.  К этой секунде уже прошло пять минут. Тэхён снова лёг на доску и волны подчинились ему без единого сопротивления. Каждое движение было точным, его изящные карамельные руки скользили по воде легко, ноги выравнивали доску с такой грацией, что казалось, будто тело и доска одно целое. Он вертелся на корточках, наклонялся, слегка касался доски рукой, лавируя по волне и вода под ним словно подчинялась, изгибалась и вспенивалась так, как будто это его личное владение. Его сухие мышцы играли на солнце, тело красиво скользило по воде и Чонгук не мог отвести взгляд, ведь каждый изгиб притягивал к себе всё внимание.  Через мгновение очередь перешла к Чонгуку. Он снова лёг на доску, руки начали отчаянно работать, гребли по поверхности воды, спина напряжена, ноги ищут баланс, дыхание учащённое. Он видел волну, высокую, плотно набирающую силу и почувствовал, как доска скользит под ним. Но всё пошло не так, как вчера, не так, как планировалось. Едва он попытался подняться на ноги, нога скользнула по доске, предательски, с такой лёгкостью, что в моменте он понял, что удержать равновесие невозможно. Доска шлёпнулась о воду, и Чонгук с тихим всплеском исчез в пенящейся волне, мгновенно растворяясь в белой пенной буре. Ветер с берега принёс крики, смешанные с шумом волн, кто-то с тревогой, кто-то с удивлением, кто-то с лёгкой насмешкой.  Но он вынырнул из под воды, запрыгивая на доску снова. Осталось четыре минуты. — Ещё один шанс, чужак, — самодовольно кричит Тэхён сквозь несколько метров, которые их разделяют. — Не захлебнись! Чонгук лишь одними губами сказал «пошёл нахрен» на английском, и Тэхён расхохотался. Тэхён снова забрался на доску и с лёгкостью катался по волне, показывая всем, что эта сирена давно подчиняется ему,. Он вертелся, лавировал, наклонялся, аккуратно касался рукой края доски, и каждый его поворот выглядел так, будто океан слушается только его. И вот настал момент, когда очередь перешла к Чонгуку. Последний шанс. Сердце билось сильнее, руки дрожали, но он не колебался. Лёг на доску, грёб по воде, полуприсед, глаза следят за волной, дыхание ровное. Волна подошла. Он резко встал. Колени мягко сгибаются, руки выровнены, доска несёт его вперёд. На берегу кто-то крикнул, но Чонгук почти не слышал, сосредоточен полностью на волне. Он удерживается. Кажется, что всё возможно. Он катится по воде, стабильно, уверенно, каждый мускул напряжён, но тело подчиняется. Как вдруг: — Время вышло! — крикнул Арди с берега. Секунда. И в ту же секунду, как только звук донёсся до Чонгука, доска дрогнула, волна слегка изменила форму — и он уже падает в воду, взрыв брызг, шум прибоя, и всё мгновенно растворяется в пене. Чонгук вынырнул из воды, вдохнул солёный воздух, лёгкие наполнились шумом прибоя, и, чувствуя, как волны ещё играют вокруг доски, начал грести к берегу, руки вцеплены в холодную, влажную поверхность. Неужели ничья? Он слышал крики, но они сливались в единый шум, когда вышел на берег: — Чонгук! Как это возможно? — где-то рядом раздавался голос Сары, но слова почти не достигали ушей. Чонгук увидел как разъяренно его соперник бросил сирену на пляж и удалился быстрым шагом куда-то в сторону школы. Он неловко, неуклюже отцепил себя от доски, и кинув Саре тихое «Подожди» побежал следом за сёрфером. Ветер набирал силу, морской запах резал ноздри и колотил в виски, когда Чонгук, дыша тяжело, догнал Тэхёна на задней террасе школы. Волосы Тэхёна были влажные и липли к лбу. Он стоял спиной. — Пошёл ты нахрен. — Но это же честно! — выкрикнул Чонгук, пытаясь сократить дистанцию, его руки сжались в кулаки. Тэхён обернулся на мгновение, глаза сверкнули, голос сорвался на крик: — Ты мог бы поддаться! Он снова сделал шаг, будто хотел оттолкнуть Чонгука силой своего присутствия, и повернулся прочь, спина прямая, движения уверенные. — С хера ли? Потешить твоё тупое эго? Признайся, что ты не лучший! — отрезал Чонгук, не давая уйти. — Пошёл нахрен, — пробубнил Тэхён, беззвучно бросая взгляд назад. Чонгук тяжело дышал, подходя ближе, руки чуть дрожали, он дёрнул Тэхёна за плечо, разворачивая к себе. — Сам пошёл, слышишь? Я тебе ничего не сделал, а ты просто тупорылый самодовольный индюк! — прокричал Чонгук, когда Тэхён снова повернулся. Белобрысый сделал шаг к нему, голос был резким, агрессивным: — Ты меня опозорил, белый. Чонгук не отступил, его рука резко выстрелила вперёд, хватая Тэхёна за горло, холодно и грубо, дыхание перехватывало, лицо противника оказалось в десяти сантиметрах от его. Вода капала с костюмов на красивые тела. — Я тебе показал, где твоё место. — Вали отсюда, чужак! Тэхён дернулся, вздрогнул, но сразу схватил Чонгука за запястья и с силой оттолкнул назад, ломая хватку, сбивая равновесие. — И больше никогда не смей трогать меня своими белыми руками, — добавил он сквозь зубы и в этих словах дрожал гнев, презрение и предупреждение, что вторжение в его пространство больше не потерпят. Чонгук резко отпустил руки, пальцы дрожали ещё несколько секунд, а адреналин раскалывал виски сильнее, чем любое падение с волны. Тэхён стоял всего в шаге, тело напряжённое, глаза сверлили, но Чонгук больше не видел смысла в этой дуэли. Он развернулся и ушёл прочь, оставляя дико-злого Тэхёна наедине с самим собой. Больше он его не тронет.