Чужак

Прошла почти неделя. Она пролетела как-то странно тихо. Чонгук успел объехать несколько мест, о которых раньше только слышал от Сары и Арди. Храмы, рисовые террасы, какие-то маленькие дороги между джунглями, где воздух пах влажной землёй и цветами, названий которых он не знал и вообще никогда бы не подумал, что такие существуют. Иногда он просто ехал куда-то без цели на арендованном мопеде, останавливался у океана или в придорожных кафе, где ему приносили сладкий холодный чай и тарелки с фруктами и никто никуда не торопился. Он ещё раз заезжал на рынок к Ваяну. Тот встретил его так, будто знал, что Чонгук вернётся. Улыбнулся своей чуть хитрой улыбкой, спросил, помогает ли хрусталь. Чонгук тогда только фыркнул и сказал, что всё это ерунда, но камень всё равно почему-то не снимал. Ваян больше не докучал философией и не говорил про «упрямого мальчика» загадками. Может, он всё и так знал, а может не хотел влезать в чужое. Маме и Юнги он писал раз в два дня. Иногда просто короткие сообщения «всё нормально», «жив», «океан тёплый». Иногда отправлял фотографии: пляжи, какие-то статуи у храмов, смешные рынки с сувенирами. Мама отвечала длинными голосовыми, Юнги короткими сухими фразами, но Чонгук знал, что тот всё равно смотрит каждую фотографию. Сонхун один раз попытался написать про работу. Что-то срочное, какие-то документы, контракт, который нужно было обсудить. Чонгук ответил одним сообщением «никакой работы». Затем отключил уведомления. И вдруг странное дело — мир не рухнул. Бали… Бали его заворожил. Можно даже сказать приворожил. Если, конечно, верить во всю эту островную магию, про которую так любили говорить местные. Здесь всё было каким-то… другим. Воздух, люди, даже время. Тем более что белобрысый после того дня будто растворился. Тэхён больше ни разу не подошёл к Чонгуку после «поединка». Ни слова, ни взгляда. Даже наоборот, он словно специально избегал его. Иногда Чонгук видел его издалека утром или вечером, когда тот проводил уроки сёрфинга. Тэхён стоял по пояс в воде, показывал ученикам движения, что-то объяснял, иногда смеялся. Но если их взгляды случайно могли пересечься, то он просто отворачивался. Будто Чонгука не существовало. И честно говоря, Чонгук был не против. За эту неделю его кожа заметно потемнела. Не сильно, ведь корейская привычка мазаться солнцезащитным никуда не делась, но лёгкий загар всё равно появился. Кута никого не оставит белым. Теперь он особенно выделялся на фоне его белой лёгкой рубашки с коротким рукавом, которую он всё чаще носил по вечерам. Книга была прочитана полностью. Он иногда ловил себя на том, что вспоминает отдельные фразы из неё, когда сидит на террасе с фрэшем или просто смотрит на океан. С Сарой всё тоже шло спокойно. Они всё так же болтали, шутили, иногда катались куда-то вдвоём. И, кажется, она наконец-то окончательно помирилась с Терезой. По крайней мере теперь они постоянно были вместе, то смеялись, то спорили, но держались за руки. Вроде начали встречаться. Чонгук только тихо усмехнулся, когда понял это. Он был рад. Был ли это розовый кварц, который он подарил Саре или просто подарок судьбы, он не знал. Да и, если честно, уже не так важно. Главное, что те счастливы. Вечером этого же дня, когда солнце уже утонуло где-то за линией океана, но тепло всё еще держалось — ресторан при отеле жил своей привычной жизнью как и всегда. Музыка уже играла. Сверху гирлянды игрались тёплым светом. Где-то у бара смеялись люди, официанты быстро двигались между столами, разнося тарелки с едой и высокие стаканы с напитками. Тот самый стол ближе к океану, занял Чонгук, у перил, где ветер был чуть сильнее и где толпа ощущалась меньше. Отсюда было удобно смотреть на воду, на огни лодок вдалеке и на людей, которые танцевали у диджейского пульта. Он огляделся. Ни Сары, ни Арди, ни Иры, ни Терезы. Странно, но Чонгук не почувствовал разочарования. Скорее лёгкое, спокойное одиночество. Такое, которое не давит. Он уже заказал еду. Перед ним стоял большой боул с рисом, овощами и рыбой. Чонгук лениво взял вилку. Музыка постепенно набирала ритм. Диджей, молодая девушка блондинка, двигалась в такт музыке, скользя пальцами по контроллеру. Басы становились глубже, люди на танцполе двигались всё свободнее. Чонгук сделал глоток лимонада. Он откинулся на спинку стула, посмотрел на океан. Волны в темноте почти не было видно, только слышно. Тяжёлое дыхание воды туда, обратно. Он медленно ел, не торопясь, наблюдая за людьми вокруг. Туристы, серферы, местные ребята. Неделю назад всё это казалось ему непривычным шумом. Теперь же частью какого-то спокойного островка. Чонгук провёл пальцами по шее, где под рубашкой лежал прохладный горный хрусталь. Камень тихо стукнулся о грудь. Иногда он ловил себя на том, что вспоминает людей из своей прошлой жизни. Сотрудников, бесконечные совещания, офисный свет, который никогда не менялся, сколько бы ни длился день. Вспоминал свою машину, парковку у здания, шум Сеула. Всё это теперь казалось чем-то далёким, как старый фильм, который когда-то смотрел много раз, но теперь почти не помнит сюжет. Внутри не было тоски. Он провёл пальцем по краю тарелки, задумчиво глядя куда-то в темноту за перилами, где океан дышал тяжело и ровно. Может быть, Ваян всё-таки был не таким уж шарлатаном. Может быть, в этих камнях, в этой странной островной вере действительно было что-то… не то чтобы магическое, но большее, чем Чонгук привык признавать. Он всегда был скептиком. Рациональным. Всё должно иметь объяснение, систему, смысл. Но сейчас, сидя здесь, в тёплом ночном воздухе, слушая музыку и чувствуя солёный ветер на коже, он вдруг понял, что в его голове пусто. Не тревожно пусто. А спокойно. Абсолютно спокойно. Мысли больше не крутились, как раньше. Никто ничего не требовал, не давил, не ждал решений. Просто тишина. Только иногда, совсем редко, в эту тишину вдруг вклинивалось одно лицо. Белобрысые волосы, тёмные глаза, насмешливая ухмылка. Тэхён. Тогда где-то в грудине появлялось неприятное покалывание — короткое, острое, как если случайно задеть ранку, о существовании которой ты уже почти забыл. Чонгук чуть поморщился. Сделал глоток лимонада и сразу мысленно отмахнулся от этой мысли, словно от назойливого комара, вечно свистящим около его виллы. К десяти вечера музыка в ресторане стала громче, людей стало больше. Чонгук доел, сделал последний глоток лимонада и подозвал официанта. Расплатился спокойно, без спешки, как делал всё последние дни. Когда он встал из-за стола, океан уже был почти чёрным. Только редкие полосы пены на волнах ловили свет фонарей с террасы. Чонгук спустился с деревянной площадки ресторана на песок.  Он остановился у пальмы, наклонился и снял шлёпки. Песок был ещё тёплый после дня, мягкий, почти бархатный. Чонгук провёл пальцами ноги по нему, будто проверяя, и усмехнулся самому себе.  В сторону отеля он даже не посмотрел. Инстинктивно выбрал противоположное направление, туда, где пляж становился темнее, тише, где огни террасы быстро растворялись за спиной. Песок под ногами постепенно становился прохладнее. Иногда его сменяла влажная плотная полоса у самой воды, и тогда волна накатывала чуть ближе, касалась ступней холодной пеной и тут же уходила обратно. Чонгук шёл медленно.Руки в карманах лёгких шорт, рубашка слегка колыхалась от ветра. Солёный воздух наполнял лёгкие, и с каждым шагом становилось легче дышать. Иногда над водой проносился ветер, и тогда пальмы позади тихо шуршали листьями, а песок на секунду поднимался мелкой пылью. Чонгук только нащупал в кармане телефон. Пальцы уже легли на холодный корпус, ведь он хотел снять океан. Он уже поднял телефон. И тут сзади раздался голос. — Негоже хангукам ночью разгуливать. Тут змеюки водятся. Лёгкий смешок. Голос был знакомый. Низкий, бархатный и одновременно колкий, как наждачная бумага. Чонгук медленно опустил телефон. На секунду он даже не обернулся. Только выдохнул через нос, будто надеялся, что ему просто показалось. Но нет. Он повернулся. Тэхён стоял в нескольких шагах позади. В темноте его волосы казались ещё светлее, почти серебряными от лунного света. Он был босиком, в тёмных шортах, влажная футболка прилипала к телу, будто он только что вышел из воды. Он сделал один шаг вперёд и остановился прямо перед Чонгуком. — Ты про себя? — спокойно сказал Чонгук. Тэхён чуть вскинул бровь. На лице мелькнуло раздражение. Он явно не ожидал, что его встретят так. Сёрфер сделал ещё полшага ближе, теперь между ними оставалось меньше метра. Ветер с океана трепал его волосы. Чонгук заметил это слишком отчётливо и это его раздражало. — Будь я змеёй, кусать бы тебя побрезговал, чужак. — Тогда почему ты идёшь за мной, если я чужак? — лениво спросил он. Тэхён на секунду замолчал.  — Кто сказал, что я иду за тобой? — Ты буквально стоишь передо мной. — Пляж общий. Чонгук тихо усмехнулся. — Конечно. — Я удивлён, что ты ещё здесь, — сказал он, скользнув взглядом по Чонгуку. — Обычно туристы после пары дней бегут в свои роскошные офисы обратно. — А ты удивительно плохо скрываешь, что следишь за мной. Тэхён прищурился. — Не льсти себе, белый. Но голос у него был уже не таким резким, как обычно и это было очень странно. Тон разговора будто бы сменился. — Я и не льщу, — спокойно сказал он. — Простое наблюдение. Тэхён тихо фыркнул. — Наблюдение… — протянул он. — Турист, который живёт тут неделю, уже делает выводы? — Неделя это достаточно, чтобы заметить, того, кто почти постоянно крутится рядом. Тэхён скрестил руки на груди. Ветер слегка приподнял край его футболки, ткань снова прилипла к телу. — Слушай, чужак, — медленно сказал он, — если тебе кажется, что весь остров крутится вокруг тебя, то это последствия солнца. Или твоего дорогого лимонада. Перебухал? Чонгук усмехнулся уголком губ. — А если мне кажется, что ты постоянно пытаешься меня задеть? — Тебе не кажется. Тэхён сказал это слишком спокойно. Пауза повисла между ними на пару секунд. Чонгук сделал шаг ближе к воде, волна накрыла ступни чуть выше щиколоток. Он смотрел на океан, но боковым зрением видел, как Тэхён всё равно следит за ним. — Забавно, — сказал Чонгук. — Сначала ты меня ненавидишь. Потом игнорируешь. Теперь разговариваешь. — Это разговор? — хмыкнул Тэхён.  Чонгук тихо рассмеялся. — Я даю тебе шанс не выглядеть одержимым. Тэхён медленно повернул голову. — Одержимым? — Ну да. — Чонгук пожал плечами. — Идёшь за мной ночью по пляжу... Он сделал короткую паузу и посмотрел прямо в глаза Тэхёну. — Почти романтика. Тэхён на секунду замер. А потом тихо усмехнулся, но взгляд стал внимательнее. — Романтика? — повторил он. — С тобой? Он сделал полшага ближе. Теперь расстояние между ними снова стало опасно маленьким. Ветер трепал их волосы, а шум волн заглушал половину дыхания. — Ты слишком самоуверенный для человека, который едва держится на доске, — сказал Тэхён негромко. Чонгук не отступил. — А ты слишком много думаешь обо мне для человека, которому всё равно. Тэхён прищурился. — Я думаю не о тебе. — Тогда о чём? Тэхён задержал взгляд на лице Чонгука на секунду дольше, чем было нужно. — О том, — медленно сказал он, — что твоя рожа меня бесит. Чонгук усмехнулся. — Интересно. Обычно люди используют другие слова. — Например? Чонгук чуть склонился ближе, голос стал почти ленивым. — Например интересный, красивый. Тэхён тихо рассмеялся. — Не переоценивай себя, чужак. Тебе до красивого, как на доске до луны. Чонгук тихо усмехнулся. — Тогда объясни, почему ты стоишь здесь? Тэхён слегка наклонил голову. Несколько секунд он просто рассматривал лицо Чонгука. — Может, я тоже гуляю, — наконец сказал он. — В той же точке пляжа? — Пляж небольшой. — Но ты выбрал именно эту часть. Тэхён фыркнул, но не отвёл взгляда. — Ты всегда такой душный? — Только когда кто-то врёт.  Тэхён медленно шагнул ближе. Теперь расстояние между ними сократилось до пары десятков сантиметров. Чонгук почувствовал запах солёной воды и чего-то тёплого, даже сладкого. Это был запах Тэхёна, который приносил ветер. — Ты знаешь, — тихо сказал Тэхён, — большинство людей меня избегают. — Я не большинство. — Это я уже заметил. Чонгук склонил голову. — Тебя это злит? Тэхён усмехнулся. — Немного. — Тогда почему ты разговариваешь со мной? Тэхён посмотрел на океан, потом снова на него. — Потому что ты странный. — Спасибо. — Это не комплимент. Чонгук тихо рассмеялся. — Всё равно звучит как комплимент. Тэхён сделал ещё полшага вперёд, почти вплотную. Их плечи почти коснулись. — Ты правда думаешь, что ты интересный? — тихо спросил он. Чонгук спокойно выдержал взгляд. — Я думаю, что тебя именно это и раздражает. Ветер снова прошёлся по берегу, пальмы за спиной тихо зашуршали. Волна накатила чуть сильнее, вода поднялась выше щиколоток, и оба инстинктивно сделали полшага назад, но расстояние между ними почти не изменилось. Тэхён провёл рукой по волосам, убирая их со лба. Влажные пряди тут же снова упали на лицо. — Ты всегда такой… — он сделал паузу, будто подбирая слово, — упрямый? — Только когда меня пытаются выгнать. — Тебя никто не выгоняет. — Ты буквально неделю это делаешь. Тэхён тихо фыркнул. — Я просто напоминаю, что ты турист. — И что? — И всё. Чонгук посмотрел на него внимательнее. — Странно, что тебя это вообще волнует. Тэхён снова посмотрел на океан. Волны в темноте катились тяжело и спокойно, будто весь их разговор был для них чем-то незначительным. Несколько секунд он молчал. Потом сказал: — Меня не волнует. — Конечно. — Я просто не люблю, когда люди приезжают сюда, делают пару фотографий, покупают браслетики на рынке… — он бросил короткий взгляд на шею Чонгука, где под рубашкой скрывался хрусталь, — …и начинают думать, что они нашли себя. Такие как ты обесценивают этот остров. Чонгук чуть усмехнулся. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. — А если я ничего не ищу? Тэхён снова посмотрел на него.  — Тогда зачем ты здесь? Чонгук пожал плечами. — Потому что могу. Тэхён тихо рассмеялся. — Вот. Именно.  — Что именно? — не понял Чонгук. — Вы все так говорите. — Я не все, говорил уже. — Вы все хангуки одинаковые. — равнодушно сказал Тэхён. Чонгук почувствовал, как внутри что-то резко щёлкнуло. До этого он ещё пытался держать разговор на грани, но эти слова, сказанные тем самым тоном, снова как кличка, как ярлык, вдруг окончательно его вывели. — Да что ты ведёшь себя как малолетняя обиженка? — вспылил Чонгук. Голос прозвучал резче, чем он сам ожидал. Больше он не мог терпеть этих идиотских прозвищ. То белый. То чужак. Сегодня ещё и хангук. Само слово не было оскорбительным, но из уст Тэхёна оно звучало именно так. Тэхён на секунду опешил. Будто не ожидал, что Чонгук так резко взорвётся. Чонгук сделал шаг ближе. Ветер трепал его рубашку, океан гремел за спиной, но сейчас всё это ушло куда-то на второй план. — Что, тебя не трахнул какой-то хангук, теперь ты злишься? — жёстко сказал он. — Ты и сам такой, посмотри на себя! Он ткнул пальцем в грудь Тэхёна. Ткань мокрой футболки под пальцем оказалась тёплой и влажной от океанской воды.  Тэхён на мгновение замер от этого касания, затем вдруг его тело дернуло непроизвольно. Рука взлетела и с размаху ударила Чонгука по лицу. Соприкосновение было острым, резким настолько, что сама ладонь сёрфера обожглась.  Чонгук дернулся, потрясённый, пальцы невольно коснулись щеки, почувствовав резкую боль, но глаза тут же нашли Тэхёна, который не ждал реакции. — Я тебе говорил не трогать меня своими руками, — с такой злостью сказал белобрысый, что Чонгук невольно отшатнулся. Он ведь сам обещал себе больше его не трогать. Когда Тэхён развернулся прочь, а ноги его утопали в песке, в спину ему крикнули: — Ты сам виноват! Ну конечно. Тэхён ещё раз убедился, что он — такой же как все. *** Первое, что сделал Тэхён на пороге своего дома с видом — заплакал. По дороге он и вправду убедил себя в том, что виноват сам. Ведь сам провоцировал. Сам оскорблял. Он закрыл дверь за собой, опёрся лбом о тёплое дерево, а слёзы текли сами собой, пока он глухо закрывал рот себе рукой.  Внутри всё будто сжалось, ком из эмоций, который он пытался держать под контролем, вдруг распутался. Думал, что холодный сарказм и ехидные слова помогут ему держаться, но как только оказался один, вся эта иллюзия рухнула. Чонгук задел его за живое. Но зачем чужак сказал это? Зачем полез в его постель?  Тэхён стал вспоминать. Нет, не по своей воле. Воспоминания стали возвращаться назойливыми картинками перед глазами, а в голове звучал только его голос. Он тоже всегда говорил, что только Тэхён во всём виноват. Он вспоминал, как его же лицо было покрыто следами от пощечин, а гемотамы на руках и ногах приходилось скрывать длинной одеждой даже в +30. Всё из-за него. Но Тэхён всё равно любил его. Прощал. Прощал абсолютно всё. Измены, крики, побои. Последней каплей в их отношениях с Минхёком то, что тот изменил ему прямо на выпуском. Тэхён и так проклинал этот колледж в Корее, где отучился на туристического агента и мечтал, чтобы в этот замечательный день, когда его мучения закончатся, с ним был бы его любимый человек. Но тогда Минхёк просто написал сообщение «Мы расстаёмся» и заблокировал везде. И Тэхён плакал. Так много в тот день, как никогда. Южная Корея была для него чужой страной, и как же было больно ему  от такого предательства. Ты просто оставлен в чужой стране. Брошен. Выкинут. Ты никто.  Мама Тэхёна надеялась, что сын сможет построить карьеру в перспективной стране и остаться там. Но на следующий день он позвонил ей, зыхлёбываясь слезами, и уже через неделю Тэхён вернулся в Чангу. Город, где он родился. Его мама работала там массажистом-реабилитолого, причём довольно успешным.   Вдруг недолгие рыдания прервал стук в дверь по ту сторону. Тэхён отшатнулся, вытирая слёзы изгибом локтя. Ещё испугался. Никто не заходит к нему так поздно ночью. Он молчал, как вдруг знакомый голос послышался глухо за дверью: — Тэхён, это я, — сказал Чонгук на той стороне. — Вали отсюда, чужак! — твёрдо сказал сёрфер, но голос его дрожал. Откуда вообще он знает его дом. Кто ещё за кем следил? — Прости меня, — уже тише сказал голос за дверью. — Уходи. — Не уйду.  — Я вызову полицию, — голос Тэхёна снова дрогнул. — Ты плачешь? — обеспокоено спросил Чонгук. — Из-за тебя? Да никогда! — крикнул Тэхён.  — Открой, — Чонгук слегка ударил по двери, и вздрогнул оттого, как звучит его имя из уст белобрысого.  — Нет, — твёрдно ответил Тэхён и отошёл от двери. Его самого уже это всё раздражало. Он хотел своей спокойной сёрферской жизни. Но ведь действительно сам это начал... Он закрыл все жалюзи на окнах, выпил стакан воды для успокоения и лёг в кровать. Вилла его была в стиле студии, как и большинство здесь. Всё было рядом. Несколько метров от кухни — и мягкая кровать с видом на пальмы и море. Это окно он тоже закрыл.  Пора спать. Тэхён убеждал себя больше не реветь и у него получилось. Он просто юркнул под воздушное одеяло своей кровати и сладко уснул. Или почти. Всю ночь его преследовали кошмары. Утром понедельника Тэхён проснулся в темноте и тяжело выдохнул, когда вспомнил причину закрытых жалюзей. Ему крайне не хотелось вспоминать чужака на свежую голову, но теперь она была забита только им. Тэхён вспомнил его обжигающее касание, его горящие от злости глаза и тело его покрылось мурашками. Он встал с кровати резко, будто хотел стряхнуть с себя остатки ночи. Пол под ногами был прохладный. В кухне стояла привычная утренняя пустота, ведь свет ещё не пробивался сквозь жалюзи, только тонкие полосы света лежали на столе. Прошёлся до кухни. Достал из холодильника йогурт. Открыл. Сделал несколько быстрых глотков прямо из бутылки, не садясь, не останавливаясь.  Голова была тяжёлая. Чонгук не уходил из головы. Его голос. Его злость. Его пальцы на горле. Тэхён сжал челюсть. — Идиот… — тихо сказал он, сам не понимая, зачем. Он поставил пустую бутылку на стол, схватил ключи и направился к двери. Нужно было выйти. Подышать. Уйти к океану, пока на пляже почти никого. Он открыл замок. Потянул ручку. Дверь поддалась странно. Тяжело. Будто что-то мешало снаружи. Тэхён нахмурился и надавил сильнее. Дверь приоткрылась на несколько сантиметров, упёрлась во что-то мягкое. Он опустил взгляд и замер. На пороге, прямо у его двери, свернувшись боком на деревянной ступени, спал Чонгук. Босые ноги вытянуты к ступеням. Рубашка помятая, песок на рукавах. Телефон выскользнул из кармана и лежал рядом. Он, похоже, просто сел у стены… и уснул. Тэхён несколько секунд просто смотрел, ничего не понимая. Он тяжело выдохнул, проводя ладонью по лицу и осматриваясь вокруг. — Ты серьёзно? — пробормотал Тэхён. Чонгук даже не пошевелился. Лишь вдохнул тяжелее. Наверно, ему снилось что-то интересное. — Одни проблемы от тебя, чужак, — разжраженно шепнул белобрысый, едва пихая ногой Чонгука по спине. Тот не проснулся. Тэхён несколько секунд просто стоял над ним, всё ещё не до конца веря в то, что видит. У его порога. Ночью. После всего. Он медленно выдохнул через нос и провёл рукой по затылку. — Ну конечно… — тихо пробормотал он. Чонгук спал глубоко. Плечо упиралось в дверную раму, голова была повернута в сторону стены, дыхание ровное, чуть хриплое. Песок прилип к коже на щиколотках, рубашка помялась. Тэхён на секунду отвёл взгляд. Потом раздражённо щёлкнул языком. — Эй. Никакой реакции. Он слегка пнул ступень рядом ногой. — Хангук. Чонгук чуть нахмурился во сне, но не проснулся. Тэхён закатил глаза. — Да ты издеваешься… Он наклонился и ткнул его пальцем в плечо. Не сильно, но достаточно, чтобы потревожить. — Просыпайся. Чонгук резко втянул воздух и дёрнулся, будто его выдернули из глубокой воды. Глаза открылись не сразу, сначала он моргнул, потом ещё раз, пытаясь понять, где находится. Взгляд сначала упал на доски пола. Потом на ноги Тэхёна. Потом выше. Он прищурился от света. — …блять. Голос был хриплый от сна. Чонгук отвёл взгляд мимо, медленно провёл ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя, потом упёрся рукой в ступень и сел ровнее. — Ты… — он нахмурился, глядя на Тэхёна. — Почему ты… Он замолчал. Осмотрелся. И только тогда до него, похоже, дошло. Чонгук тихо выдохнул. — А. Тэхён скрестил руки на груди. — Очень информативно. Чонгук потер затылок, волосы ещё больше растрепались. — Который час? — Утро. — Спасибо, капитан очевидность. Тэхён нахмурился сильнее. Чонгук вдруг сонно поднял взгляд на Тэхёна. Он щурился от солнца, которое пробилось сквозь утреннюю дымку и упало прямо на крыльцо. Волосы у него были растрёпанные, пряди торчали в разные стороны. Глаза ещё не до конца проснулись: мягкие, почти потерянные. И этот взгляд… Жалостливый, что ли. Щека, куда вчера пришёлся удар, была красная. Часть от пощёчины, часть от того, что он, похоже, просто отлежал её.  Тэхён смотрел на него несколько секунд. Потом резко отвёл взгляд. Выдохнул в небо. Как будто выпустил из себя что-то тяжёлое. Плечи чуть опустились. — Собирайся. Чонгук моргнул. — Куда? Тэхён посмотрел на океан, который блестел между домами чуть дальше, потом снова на него. И сказал уже спокойнее: — Научу тебя общаться с океаном. *** Перед началом, Чонгук выпросил себе десять минут на то, чтобы хотя бы почистить зубы и переодеться в свои плавательные шорты до коленей. Горный хрусталь остался висеть на широкой, едва загорелой груди.  Когда Чонгук вышел с виллы, он уже видел Тэхёна на берегу. Тот стоял с двумя досками. Со своей сиреной и со второй, которую взял для Чонгука со своей школы. На теле привычный гидрокостюм, который закрывает кожу, но подчеркивает каждый её изгиб. Чонгук невольно сглотнул, до сих пор особо не понимая, что происходит. Зачем этот сёрфер, с которым они вчера поссорились, сейчас предложил ему кататься по океану? Чёрт знает, что у белобрысого в голове. Чонгук вообще часто ловил себя на мысли, что Тэхёну пора бы к психиатру. Это утро подтвердило его мысли. Какой вменяемый человек после ругани будет предлагать совместное утро? Учить чему-то? Никто. Никто, кроме конкретного сёрфера. Что ж, чужая душа — потёмки. Но вот то, почему Чонгук был не против, он и сам не мог разобрать. Может, хотел утереть нос. Может, что-то другое. Подойдя ближе, Чонгук заметил ту безмятежность и уверенность в Тэхёне, которую не объяснить словами. Тэхён стоял у самой кромки воды, босой, с доской под мышкой, будто этот пляж принадлежал ему просто за то, что он есть. Волны лениво перекатывались у его ног, ветер трепал светлые пряди и он выглядел так спокойно, словно вчера между ними не летали слова, острые как стекло. Он заметил Чонгука ещё до того, как тот подошёл совсем близко. Глаза скользнули по нему медленно, оценивающе. Уголок губ чуть дёрнулся, не то в усмешке, не то в вызове. — Ну что, готов, чужак? Чонгук остановился в нескольких шагах. Песок под шлёпками был холодный после ночи, а воздух пах солью и чем-то свежим, почти режущим лёгкие. Он провёл взглядом по Тэхёну, по его расслабленным плечам, по доске, по этим раздражающе светлым волосам. — Готов, — ответил Чонгук, задирая взгляд на блондинистые пряди Тэхёна. Тэхён тихо фыркнул. — Смелый какой. Он чуть приблизился, встал напротив. Теперь между ними оставалось меньше метра, но достаточно, чтобы снова почувствовать ту странную электрическую натянутость, которая всегда возникала, когда они оказывались слишком близко. Чонгук поймал доску, которую Тэхён передал ему и провёл ладонью по холодной поверхности. — А если буду держаться лучше тебя? Тэхён поднял бровь. На секунду его лицо стало совершенно серьёзным. Потом он улыбнулся. Медленно.  — Тогда я, может быть, перестану считать тебя напыщенным идиотом. Он развернулся к океану. — Но не обольщайся. Шансы у тебя так себе. Чонгук смотрел ему в спину, на уверенную походку, на то, как ветер снова растрепал его светлые волосы. Тэхён остановился у самой воды.  — Нет, сначала теория, — сказал он и развернулся. — Ненавижу теорию. — Тогда утонешь быстрее, — спокойно ответил Тэхён. Он положил доску на песок. — Сёрфинг — это не спорт. Чонгук скептически поднял бровь. — Конечно. Это религия? — Почти. Тэхён присел на корточки рядом с доской и провёл ладонью по её поверхности. — Это разговор. — С доской? — С океаном. Он поднял взгляд на Чонгука. — Но ты вряд ли поймёшь. — Спасибо за веру в меня. Тэхён поднялся и кивнул на доску. — Ложись. — Серьёзно? — Ты думал, я сразу отправлю тебя на такую волну? Я не настолько жестокий. Чонгук фыркнул, но всё же лёг на доску. Волны сегодня были действительно выше, чем когда-либо за эту неделю. Тэхён подошёл ближе. — Руки здесь. Он взял запястье Чонгука и передвинул его ладонь вперёд. Прикосновение было коротким, но неожиданно уверенным. Чонгука окатило волной странного жара. Скорее всего, из-за солнца. — Центр тяжести держи по середине. Он наклонился и снова поправил положение рук Чонгука. — Движения длинные и спокойные. Не паникуй. Его голос неожиданно стал тише. — Вода чувствует, когда ты боишься. Чонгук хмыкнул. — Вода это просто вода. Тэхён покачал головой, разочарованно выдыхая. — Вот поэтому ты и чужак. Он вдруг легко вскочил на свою доску, лежащую рядом, и одним плавным движением показал, как нужно подниматься. Раз — руки упираются. Два — ноги под корпус. Три — он уже стоит. Это выглядело настолько естественно, что у Чонгука перехватило дыхание Чонгук поднялся на руки, ведь надо был повторить.  Нога соскользнула. Он рухнул в песок. Сёрфер рассмеялся громко и совершенно безжалостно. — Боже. Он согнулся пополам. — Ты видел себя? Чонгук стряхнул песок с рук. — Я просто не выспался. Тэхён всё ещё звонко смеялся. Издевался. — Океан уже пишет завещание. Чонгук поднялся и снова взял доску. — Ещё раз. Полчаса прошли незаметно. Солнце поднялось выше, песок уже начал нагреваться, а Тэхён всё ещё гонял Чонгука по полосе пляжа, будто это был тренировочный зал, а не берег океана. — Повторяй, — лениво сказал он, скрестив руки на груди. Чонгук стоял на доске, лежащей на песке, и уже начинал ненавидеть этот кусок. — Я уже делал. — Плохо делал. — Ты просто придираешься. — Это моя любимая часть, чужак. Тэхён пнул нос доски, заставив её чуть качнуться. — Давай. Из положения лёжа — поднимаешься. Чонгук лёг, глубоко вдохнул и резко отжался. Раз — руки. Два — колени подтягиваются. Три... — Стоп. Тэхён схватил его за плечо и резко остановил. — Ты опять ставишь ноги слишком близко. — И что? — И то, что на волне тебя сложит пополам. Он чуть оттолкнул Чонгука назад. — Смотри. Тэхён снова показал движение.  — Руки здесь. Центр здесь. Передняя нога сюда. Чонгук закатил глаза, но снова лёг. Теперь движение получилось чуть чище. Он поднялся. Стоит. Песок под доской скрипит. Тэхён обошёл его кругом, как строгий тренер. — Не смотри вниз. — А куда? — Туда. Он кивнул на океан. Чонгук поднял голову. Волны накатывали длинными, ровными линиями. Тяжёлые, медленные, устрашающие. — И запомни, — сказал Тэхён. — Падать тоже нужно уметь. — Падать я умею. — Не сомневаюсь. Он подошёл ближе. — Когда падаешь, то не цепляйся за доску. — Почему? — Потому что она ударит тебя по голове. — Очень обнадёживающе. Тэхён ухмыльнулся. — Поэтому падаешь в сторону. Он показал лёгкое движение корпуса, будто он просто уходит из-под чего-то. — Закрываешь голову руками. Чонгук посмотрел на океан. Он всё ещё бушевал. Будто останавливал. Голос Тэхёна растворился в шуме волн. Настало время практики. Тэхён поднял свою доску и легко закинул её под руку. Он сделал несколько шагов к воде и оглянулся через плечо. Его лицо сверкало от солнца, а волны отражались в глубоких глазах, в этих же глазах мелькнул тот самый опасный блеск. — Пошли, чужак. Волна мягко накатила на их ноги. Холодная. Живая. Тэхён вошёл в воду первым, даже не замедлив шаг. — Только не плачь, когда тебя смоет через три минуты. Чонгук фыркнул и пошёл следом. Вода поднялась до щиколоток. Потом до колен. Океан оказался холоднее, чем он ожидал. А впереди Тэхён двигался уверенно, будто возвращался домой. Чонгук понял: океан и был его домом. Когда они отошли от берега всего на пару метров, волны уже били в бёдра. Тэхён развернулся к нему, уперев доску в воду. — Всё. Твоя арена, чужак. Чонгук фыркнул. Тэхён кивнул на доску, отводя взгляд. — Ложись. Греби чуть дальше, потом ловишь волну. Чонгук лёг на доску и осторожно оттолкнулся ногами от песка. Вода сразу подхватила её. Доска закачалась. Он лёг и начал грести. Движения сначала были неровными. Доска чуть гуляла под ним. Тэхён наблюдал, стоя по пояс в воде. — О, нет, — протянул он. — Ты снова гребёшь как пятилетний ребёнок. — Я не гребу как ребёнок. — Конечно, они и то уверенней. Чонгук резко провёл рукой по воде сильнее. — Так лучше? Тэхён склонил голову. — Чуть меньше паники. Чуть больше мозга. Относительно небольшая волна медленно подошла сзади. — Сейчас, — сказал Тэхён. Чонгук почувствовал, как доску слегка приподняло. — Греби. Он сделал пару сильных движений. — Вставай. Чонгук упёрся руками. Раз. Два. Он почти поднялся… Доска резко качнулась.И через секунду он уже был в воде. Тэхён взорвался смехом. Громким, совершенно бесстыдным. — Я же говорил! Чонгук вынырнул, стряхнув воду с волос. — Я стоял. — Полсекунды. — Это считается. Тэхён всё ещё смеялся, держась за свою доску. — Океан даже не заметил. Чонгук подтянул доску обратно. — Ещё раз. — Ты упрямый. — Я не люблю проигрывать. Тэхён прищурился. — Ты пока даже не начал играть, — но на этот раз он подошёл ближе. — Ладно. Смотри. Он положил свою доску на воду, лёг на неё и одним плавным движением поймал маленькую волну. Поднялся. Стоял спокойно, легко балансируя, будто это было самое его естественное состояние. Волна прокатила его пару метров и он просто опустился на доску. — Вот так, — крикнул Тэхён, ведь находился уже подальше. Чонгук смотрел на него. — Выпендрёжник! Он фыркнул и снова лёг на доску. В этот раз он грёб спокойнее. Тэхён заметил это сразу, когда оказался ближе. — Ого. Он чуть улыбнулся. — Кажется, мозг включился. Новая волна подошла. — Сейчас. Чонгук начал грести. Доску подхватило. — Вставай! Раз. Два. Он поднялся. Ноги дрогнули, но он удержался. Доска скользнула вперёд. Волна мягко толкала её. Секунда. Две. Три. Тэхён даже перестал говорить. Чонгук проехал несколько метров, прежде чем доска накренилась и он снова упал в воду. Когда он вынырнул, Тэхён уже смотрел на него иначе. — Хм. Чонгук убрал мокрые волосы с лица. — Что? Тэхён медленно улыбнулся. — Ты продержался целых три секунды. — В понедельник я держался ещё лучше. — Ты хотел выиграть. Но в его голосе уже не было прежнего скепсиса. Он кивнул на доску. — Давай ещё. Чонгук подплыл ближе. Тэхён развернулся к океану. — Просто мне стало интересно, — сёрфер бросил взгляд через плечо. — Может, ты и правда не полный идиот.   Чонгук словил его взгляд. Маленькая волна разбилась между ними. Спустя два часа океан наконец отпустил их. Два часа солёной воды, сбитого дыхания, падающих волн и бесконечных попыток подняться на доску. Два часа колких, едких — и почему-то параллельно удивительно мягких подколов Тэхёна, которые звучали так же естественно, как шум прибоя. Когда они вышли из воды, песок показался горячим. Тэхён бросил доску на берег и провёл рукой по мокрым волосам, стряхивая соль. Мышцы в руках приятно ныли от привычной усталости. Океан за спиной продолжал шуметь, словно ничего не произошло. Он уже собирался что-то сказать, но обернулся и на секунду замер. Чонгук стоял чуть дальше, у самой кромки воды. С его мокрых волос медленно стекали капли. Они скользили по вискам, по шее… дальше по груди, по напряжённому торсу, оставляя тонкие дорожки на коже. Солнце цеплялось за эти капли, и на секунду всё это выглядело нереально. Чонгук тяжело дышал после двух часов в воде. Грудь вздымалась медленно и глубоко, будто каждое дыхание было чуть тяжелее предыдущего. И эти татуировки. Чёрные и цветные линии на коже, тянущиеся по рукам, по плечу. Он слишком долго смотрел. Тэхён резко отвёл взгляд. Чёрт. У этого идиота уж слишком красивое тело. Он нахмурился, будто разозлился на собственные мысли и поднял свою доску. — Пойдём, — сказал он, чуть грубее, чем собирался. — Покажу, что едят настоящие балийцы. Тэхён кивнул в сторону своей школы, виднеющейся дальше по пляжу. На Чонгука он при этом не смотрел. Это было странно, потому что за последние часы он смотрел на него слишком часто. *** Задний двор школы был спрятан от пляжа пальмами и навесом, который судя по всему сделали недавно. В прошлый раз не было. Но сейчас октябрь — пока во всём мире холода, тут разгар солнца.  Чонгук сидел на грубой деревянной скамье прямо в мокрых плавках и футболке, которую успел прихватить со своей виллы. Волосы всё ещё были влажные, несколько прядей падали на лоб. Тэхён вышел из школы, держа в руках поднос из тарелок. Он поставил их перед Чонгуком одну за другой. Сначала большая тарелка наси горенг: жареный рис тёмного цвета, пропитанный сладковато-пряным соусом. В нём виднелись кусочки курицы, обжаренные креветки, тонкие полоски моркови и зелёного лука. Сверху лежало яйцо-глазунья с чуть жидким желтком, а рядом — хрустящие креветочные чипсы. Рядом появилась тарелка ми горенг — жареной лапши. Золотистые, чуть карамелизированные нити лапши были перемешаны с соевыми ростками, капустой, кусочками курицы и ломтиками лайма. Следом Тэхён поставил небольшую миску сатай, это тонкие деревянные шпажки с кусочками курицы, обжаренными на огне. Мясо было покрыто густым арахисовым соусом. И наконец большая деревянная доска с фруктами. Что за огромные порции и где он их взял? Тэхён поставил фрукты перед Чонгуком чуть громче остальных. Там лежали крупные ломтики манго, рядом дольки папайи, мягкие и оранжевые, словно кусочки закатного неба. Круглые куски драгонфрута с белой мякотью и чёрными семечками выглядели почти как что-то нарисованное. Между ними лежали очищенные сегменты рамбутана прозрачные, как желе. А ещё половинка маракуйи, разрезанная пополам — внутри густая золотая мякоть с чёрными семенами. Запах фруктов смешивался с солёным воздухом и специями. Тэхён наконец сел напротив. Он ещё успел переодеться в розовую футболку, чёрные шорты, а волосы слегка подсохли и снова начали торчать светлыми прядями в разные стороны. Он откинулся на спинку стула, взял один кусок манго и кивнул на стол. — Настоящий завтрак. Чонгук посмотрел на всё это. На тарелки. На фрукты. На Тэхёна. — И вы всё это съедаете за раз? — Чонгук кивнул на огромную миску наси горенг, которая почти переполняла тарелку. Тэхён лениво облизал пальцы после кусочка манго и сел чуть вальяжнее. — Час серфинга сжигает… — он сделал паузу, словно взвешивая слова, — примерно 500–600 калорий. Ты хоть раз видел сёрфера с плохим телом? Чонгук удивлённо посмотрел на него. — Вопрос с подвохом? — неожиданно для себя выдавил он, жуя еду. Тэхён рассмеялся тихо, снисходительно. — Нет. — Тогда нет, не видел, — согласился Чонгук, кивнув и снова зачерпнув еду. Тэхён снова посмотрел на него через край стола, глаза чуть прищурились, как будто проверял, способен ли этот чужак выдержать ещё пару часов солнца и океана, и в то же время наслаждался тем, как уже не очень белый, осваивает этот остров. Чонгук поймал себя на том, что ест быстрее, чем собирался. Голод после двух часов в воде накрыл резко. Тэхён заметил это сразу. Он усмехнулся. — Океан делает из людей зверей. Чонгук, не поднимая головы, отломил кусок креветочного чипса. Тот громко хрустнул. — Ты тоже так ел после уроков? Тэхён лениво вытянул ноги под столом. — У нас уроки начинались с того, что тебя просто бросали в воду. Заканчивались ещё более плачевно. Чонгук наконец посмотрел на него. — Но ты не утонул. — К сожалению для некоторых. Он взял половинку маракуйи и ложкой зачерпнул густую мякоть. На секунду между ними повисла спокойная тишина. Тёплая, медленная. Чонгук потянулся к фруктам и взял кусок драгонфрута. Он оказался прохладным и почти нейтральным на вкус. — Странная штука, — сказал Чонгук. — Да, — кивнул Тэхён. — Красивая, но бесполезная. Он перевёл взгляд на руки Чонгука. Татуировки на мокрой коже тянулись по предплечью, уходя под край футболки.Тэхён задержал взгляд на секунду. Потом быстро отвернулся и потянулся за папайей. — Кстати, — неожиданно разрезал тишину Тэхён, держа в руках уже кусок манго. Чонгук поднял взгляд, снова что-то жуя. — М? — протянул он. — С тебя сто долларов за урок, — сказал Тэхён спокойно. Чонгук закашлялся, подавившись лапшой, и быстро убрал вилку: — Что? — выдавил он, глаза округлились.  Тэхён лениво откинулся на спинку скамьи, ноги вытянуты, и усмехнулся: — Я потратил на тебя свои силы и знания, чужак. Имей совесть. — Это грабёж! — Обычно час со мной стоит столько, а с тобой я провёл больше двух. Чонгук прыснул в кулак. Тэхён сначала не понял. Потом понял... — Жри молча, — холодно произнес сёрфер, складывая руки на груди. Отвернулся. — Прости, — мягко сказал Чонгук. — Что? — уточнил Тэхён, не послышалось ли ему. — За вчера прости.  Тэхён покрылся мурашками, то ли от влажных капель на спине, то ли от того, что перед ним никто и никогда не извинялся.