Чужак

— Я всё ещё думаю, что вы, корейцы, странные, — беззаботно сказал Тэхён, уводя взгляд на океан. Чонгук даже не повернул головы. — Это взаимно. — Нет, правда, — продолжил Тэхён. — Вы работаете до изнеможения по дохрена часов, постоянно собранные и напряженные, будто сдаете экзамены каждый день. Чонгук усмехнулся. — Потому что мы действительно постоянно сдаём экзамены. — Ужас. Тэхён поморщился, словно попробовал что-то кислое. — У нас на Бали экзамен только один. — Какой? Тэхён развёл руками в сторону океана. — Проснуться и не испортить этот жаркий день. Чонгук наконец посмотрел на него. — Очень сложная система образования. — Ты не представляешь. Тэхён шёл чуть впереди, иногда заходя в воду по щиколотку. Волна накатила и намочила его ноги. — А ещё вы, корейцы, слишком серьёзные. — Мы дисциплинированные. — Нет. Он повернулся и пошёл задом наперёд, глядя прямо на Чонгука. — Вы просто забыли, как жить. Чонгук остановился. — А вы тут забыли, что такое ответственность. Тэхён рассмеялся. Ветер растрепал его волосы. — О, нет, чужак. Просто у нас она классная! Он снова развернулся и пошёл вперёд. Несколько секунд они шли молча. Слышно было только шуршание воды по песку и крики ранних птиц. Разговор длился ещё долго. До самого обеда. Чужак и сёрфер обсуждали различия культур, характеров и менталитета. Белобрысый всегда фыркал и абсолютно не понимал, как люди могут так жить. Да, он жил в Корее. Учился. Но и тогда не смог привыкнуть к тем уставам, а сейчас, на фоне синего океана это всё и вовсе вспоминалось дико. Будто другая вселенная. Например, в Индонезии жизнь течёт иначе — медленно и мягко. Тут многое крутится вокруг общины и семьи. Если у соседей церемония, свадьба или праздник в храме, приходят все. Даже если у кого-то работа или дела, то их можно отложить. Люди помогают друг другу украшать улицы, готовить еду, расставлять подношения. Здесь совсем не принято жить отдельно от других в своей собственной крепости. Жизнь скорее напоминает большой двор, где каждый знает друг друга. Даже конфликты решаются иначе. Балийцы редко повышают голос. Если кто-то раздражён или недоволен, он скорее улыбнётся и отступит на шаг назад. Не потому что ему всё равно, а потому что гармония в отношениях считается важнее, чем желание доказать свою правоту. Хотя конкретно это было точно не про Тэхёна.   А вот в Корее всё устроено противоположно. Там жизнь движется быстрее и город постоянно подталкивает тебя вперёд. День начинается рано и большинство людей живёт по строгому расписанию. Работа занимает центральное место и иногда настолько, что кажется, будто именно она определяет ценность человека. Чонгук так и жил. В Индонезии день редко делится на строгие отрезки. Утро может плавно перетечь в полдень, разговор в долгую паузу за чашкой кофе. Здесь никто не смотрит на часы каждые пять минут. Если кто-то опоздал, это не трагедия. Если встреча затянулась — значит, так нужно. Так решили Боги. Поэтому балийцы часто кажутся спокойными, даже беспечными. Они умеют смеяться легко, говорить с незнакомцами так, будто знают их давно, и не воспринимать каждую проблему как катастрофу. Это Чонгука здесь очень удивляло. Ведь в Корее время всегда ощущается остро. Оно измеряется дедлайнами, расписаниями, экзаменами, рабочими встречами. Люди привыкли планировать дни, недели, иногда годы вперёд. Спешка становится привычной частью жизни и не потому что кто-то хочет бежать быстрее всех, а потому что весь город движется именно так. С раннего возраста человек оказывается внутри системы ожиданий. Хорошо учиться. Поступить в университет. Найти работу. Продвигаться дальше. Корейцы часто более сдержанны в эмоциях, осторожнее в словах. Они привыкли держать себя в рамках, контролировать поведение, следить за тем, какое впечатление производят. Но в этом есть и другая сторона — внутренняя сила и дисциплина. Люди умеют долго работать ради цели, терпеть давление, двигаться вперёд, даже когда тяжело. Вот потому-то встреча таких миров ощущается особо. Чонгук один. Тэхён другой. Но расходясь этим утром около террасы ресторана почему-то никто из них не съязвил друг другу. В конце концов они просто помахали друг другу крикнув короткое: — До встречи, чужак! — До встречи, сёрфер. *** На следующий вечер терасса ресторана при отеле была такой же насыщенной, как обычно. Жара уже ушла, остался лишь нагретый воздух и едва заметный ветерок. На улице снова горели подвешенные к навесу гирлянды, а Чонгук с Сарой сидел в том же месте, где и всегда. На нём была белая футболка без логотипа и те самые шорты с надписью celine, за которые белобрысый возненавидел его в первый же день. Но другая одежда стиралась. Пришлось. Сара также была в простой футболке и льняных широких белых штанах. Всё в лучших традициях Бали. Выряжаться тут тяжело. Да никому здесь это и не надо.  Чонгук лениво крутил в пальцах запотевший стакан с чем-то холодным. Сара рассказывала что-то про Терезу снова, уже третий круг одной и той же истории, но с новыми деталями и ещё большим драматизмом. — Нет, ты не понимаешь, — она наклонилась ближе, понизив голос. — Она буквально посмотрела на меня… вот так, — Сара изобразила холодный, безразличный взгляд, — и ушла. Просто ушла. Чонгук усмехнулся. — Может, ей надо остыть? — Не защищай её, — тут же отрезала Сара, но уголок губ всё равно дёрнулся. — Я не защищаю. Я пытаюсь упростить. — Вот именно, — она ткнула в него пальцем. — Ты всё упрощаешь. Люди так не работают. — Зато стройки работают, — спокойно ответил Чонгук. Сара закатила глаза. — Боже, ты невозможен. — Это комплимент? — Нет. — Тогда принимается. Она уже открыла рот, чтобы ответить, но вдруг остановилась и посмотрела куда-то за спину Чонгука. И выражение её лица медленно сменилось с привычного раздражённого на… заинтересованное. Чонгук не оборачивался сразу. Он уже знал. — Ну надо же, — протянула Сара, улыбаясь шире. — Какая встреча. Тэхён подошёл к столу. На нём была лёгкая чёрная рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц, и свободные шорты. Волосы чуть влажные, будто он только что вышел из душа или снова был у океана. Он остановился рядом с их столом и лениво опёрся рукой о спинку стула Чонгука. — Не помешаю? — спросил он, но в голосе не было ни малейшего сомнения. — Уже помешал, — спокойно ответил Чонгук, не поднимая головы. Но без раздражения.  Тэхён усмехнулся. — Жёстко.  Он всё-таки обошёл стол и сел рядом с Чонгуком, слишком близко для случайности. Сара это заметила сразу. Очень сразу. — Ого, — протянула она, переводя взгляд с одного на другого. — Что я пропустила? — Ничего, — коротко сказал Чонгук. — Всё, — одновременно с ним сказал Тэхён. Сара прищурилась. — Обожаю такие ответы. Тэхён повернул голову к Чонгуку, скользнув взглядом по его плечу, по шее, по тем самым шортам. — Всё ещё в этом? — лениво спросил он. Чонгук наконец посмотрел на него. — Остальные в стирке. — Печально. Тэхён чуть наклонился ближе. — Я уже говорил, что эти шорты — полный колхоз? — Ты завидуешь. Сара тихо рассмеялась. — Подождите, — она подняла руку, останавливая их. — Вы… флиртуете? Чонгук отвернулся к своему стакану. — Нет. Тэхён усмехнулся. — Возможно. Сара уставилась на него. — Ты серьёзно? — Я всегда серьёзен, — ответил он, даже не моргнув. — Нет, ты нет. Она перевела взгляд на Чонгука. — И ты позволяешь ему так с собой разговаривать после всего? Чонгук сделал глоток и спокойно ответил: — Это временно. — О, — Тэхён тихо рассмеялся. — Угроза? — Просто факт. Сара смотрела на них, как на бесплатное шоу. — Я в шоке. — Почему? — лениво спросил Тэхён. — Потому что ты обычно не… — она поискала слово, — не такой. — Какой? Сара указала на него. — Внимательный. Тэхён на секунду замолчал. Потом перевёл взгляд на Чонгука. — Может, он особенный. Чонгук усмехнулся, но не посмотрел на него. — Не начинай. — Я и не начинал. Сара тихо присвистнула. — Ловко ты переобулся, — она откинулась на спинку стула, скрестив руки. — Это становится интереснее, чем мои отношения. — Это невозможно, — сухо заметил Чонгук. — Поверь, возможно. Тэхён потянулся за стаканом Чонгука, даже не спрашивая, и сделал глоток. Чонгук посмотрел на него. — Серьёзно? Тэхён пожал плечами. — Пробую. — Что? Он поставил стакан обратно. — Твои слюни. Какие, нафиг, слюни? Сара уткнулась лицом в ладонь, сдерживая смех. — Боже…что за херня? — она резко поднялась.  — Мне надо в уборную, — сказала она, уже отступая от стола. Она посмотрела на Чонгука. Потом на Тэхёна. Улыбнулась. — Очень надо. И ушла, даже не оборачиваясь. Тишина, которая осталась после неё, была совсем другой. Чонгук несколько секунд смотрел в свой стакан, потом медленно убрал трубочку и сложил в салфетку. — Серьёзно? — спокойно сказал он. Тэхён повернул голову, будто не понял. — Что? Чонгук посмотрел на него. — Что с тобой? Тэхён чуть прищурился, но не отвёл взгляд. — А что со мной? — Не делай вид, что не понимаешь, — он провёл рукой по волосам, чуть откинувшись назад. — Эти… — он замолчал на секунду, подбирая слово, — манеры. — Манеры? — Тэхён едва заметно улыбнулся. — Да. Чонгук посмотрел на него внимательнее. — Ты ведёшь себя так, будто мы… — он запнулся, раздражённо выдохнул, — будто мы давно знакомы. Или хуже. — Хуже? — тихо переспросил Тэхён. — Будто мы любовники, — сухо сказал Чонгук. — Садишься рядом, лыбишься, берешь мой стакан, говоришь про какие-то слюни. Ни один из них не отвёл взгляд. Тэхён чуть склонил голову, рассматривая его. — Тебя это задевает? — Меня это раздражает. — Это не одно и то же. — Для меня одно. Тэхён усмехнулся, но уже тише. — Интересно. Чонгук сжал челюсть. — Мы один раз нормально погуляли. Один. Раз. Он чуть подался вперёд. — До этого ты со мной только спорил и выводил из себя. — И? — И теперь ты вдруг… — он сделал неопределённый жест рукой, — вот такой. Тэхён молчал. Смотрел. — Это нелогично, — закончил Чонгук. — Ты всегда всё хочешь логично? — мягко спросил Тэхён. — Да. — Скучно. Чонгук коротко усмехнулся. — Вот опять. — Что? Он покачал головой. — Эти твои ответы. Тэхён чуть наклонился ближе, опершись локтем о стол. — А тебе обязательно понимать? Чонгук не сразу ответил. Секунда. Две. — Да, — сказал он. — Зачем? — Чтобы не выглядеть идиотом. — Поздно. Чонгук резко посмотрел на него. Но Тэхён уже продолжил: — Ты уже сидишь здесь и пытаешься разложить по полочкам то, что не раскладывается. Он чуть наклонился ещё ближе. — Это и есть проблема. Чонгук не отодвинулся. Но в его взгляде что-то напряглось. — Тогда объясни, — тихо сказал он. — Что именно? — Почему ты ведёшь себя так. Тэхён посмотрел на него внимательно. — Потому что могу, — сказал он наконец. Чонгук нахмурился. — Это не ответ. Тэхён усмехнулся. — Тебя бесит, что ты не контролируешь ситуацию. Чонгук сразу ответил: — Нет. — Да. — Нет. Тэхён чуть наклонил голову. — Тогда почему ты до сих пор здесь? Чонгук не ответил. И это было ответом. Тэхён смотрел на него ещё секунду. Потом тихо добавил: — Вот именно. Ветер прошёлся по террасе, задевая гирлянды. Где-то снова зазвенели бокалы, кто-то засмеялся. *** Час, может два спустя и время на Бали теряет чёткие границы, особенно когда ночь становится громче. Терраса уже не была той спокойной, ленивой площадкой, какой казалась. Музыка стала активнее. Кто-то танцевал прямо между столами, кто-то у барной стойки, кто-то босиком на деревянном полу. Гирлянды светили ярче, чем раньше, или, может, просто глаза привыкли к темноте. Когда к ним подсел Арди, всё окончательно сместилось в сторону алкогольного веселья.  Арди был из тех, кто заполняет пространство сразу. Он говорил быстро, жестикулировал ещё быстрее, и каким-то образом успевал одновременно шутить, спорить с Сарой и подливать всем напитки. Тэхён выпивал тоже. — Я же говорил, — он хлопнул Чонгука по плечу, — сёрферы не пьют часто. Он поднял свой стакан. — Но если пьют, то нормально. Чонгук усмехнулся и сделал ещё глоток пива, которого решил выпить за компанию. Он вообще не собирался пить. Но почему-то не отказался. Может, из-за шума вокруг. Может, из-за того, что вечер перестал быть спокойным. А может… Он не стал додумывать. Сара уже смеялась над чем-то, что сказал Арди, откинувшись назад и чуть не задев соседний стол. Её волосы прилипали к шее от влажного воздуха, но она этого даже не замечала. Тэхён сидел рядом. Он почти не участвовал в общем разговоре, только иногда бросал короткие фразы, больше наблюдая. Но его присутствие ощущалось сильнее всех слов.Чонгук это чувствовал. Тэхён наклонился к нему чуть ближе, чтобы перекричать музыку: — Ты всё ещё считаешь, что я веду себя нелогично? Голос был ниже, чем обычно. Чонгук повернул голову. Слишком близко. — Да. Тэхён усмехнулся. — Уже прогресс. — В чём? — Ты хотя бы не злишься. Чонгук сделал глоток. — Я пью. — Это объясняет многое. Он откинулся назад, но колено задело ногу Чонгука. Чонгук перевёл взгляд на танцующих людей, будто это могло что-то изменить. Музыка усилилась. Кто-то закричал от восторга. Бармен уронил шейкер, и звук металла коротко пробился сквозь бас. — Ты всегда такой… — Чонгук замолчал. — Какой? — лениво спросил Тэхён. — Навязчивый. Тэхён повернул к нему голову. И вдруг рассмеялся. Тихо, но искренне. — Нет. — Тогда что от меня надо? — Пойдём потанцуем? — кивнул Тэхён, а его блондинистые пряди растрепались. Чонгук сглотнул. — Я не танцую, — ответил он автоматически. Тэхён склонил голову, разглядывая его с ленивым интересом. — Ты не пробовал. — Пробовал. — Плохо пробовал. Чонгук усмехнулся, качнув головой. — Отстань. Но Тэхён уже поднялся. Легко, будто музыка поднимала его сама. Он протянул руку Чонгука не настойчиво, но и не давая шанса проигнорировать. — Пойдём, чужак. Чонгук на секунду задержал взгляд на этой руке. Потом на лице Тэхёна. Музыка ударила сильнее. И, чёрт возьми… Он встал. — Это плохая идея, — пробормотал он, но всё равно сделал шаг. — Тебе понравится, — усмехнулся Тэхён и, не дожидаясь, потянул его за собой. Танцпол был плотным. Тэхён вписался в это мгновенно. Как будто это его естественная среда. Он отпустил руку Чонгука только когда они оказались среди толпы, но расстояние между ними всё равно не увеличилось. Наоборот. — Расслабься, — сказал он, наклоняясь ближе, чтобы перекричать музыку. Чонгук стоял чуть напряжённо, плечи всё ещё держали привычную жёсткость. — Я расслаблен. Тэхён усмехнулся и стал двигался легко. Как будто не пытался выглядеть красиво и именно поэтому это выглядело так красиво. Плечи расслаблены, движения мягкие, но точные, в такт. Он не прыгал, не пытался перекричать музыку телом, наоборот, словно скользил внутри неё. Щёки у него чуть покраснели от жары, от алкоголя, от этого вечера. И от этого он выглядел иначе. Не таким колким, не таким резким, каким был до этого. Живым. Чонгук поймал себя на том, что смотрит. Не просто смотрит, а откровенно залипает. Чёрная рубашка на Тэхёне двигалась вместе с ним, мягко повторяя линии тела. Ткань иногда натягивалась на плечах, иногда чуть отходила, когда он поворачивался. Расстёгнутый ворот открывал шею, ключицы... Свет гирлянд цеплялся за светлые пряди его волос. Они были растрёпаны, падали на лоб, иногда закрывали глаза, и Тэхён откидывал их назад лёгким движением головы. Это почему-то цепляло Чонгука сильнее всего. Не сами движения. А то, как он в них не старался. Чонгук стоял напротив, двигаясь уже не так скованно, но всё ещё… иначе. Его движения были чётче, сдержаннее, будто даже здесь он не позволял себе полностью раствориться в моменте. Но взгляд выдавал.  Он скользил по Тэхёну слишком внимательно. Задерживался дольше, чем нужно. Возвращался снова, даже когда Чонгук пытался отвлечься. Тэхён это почувствовал. Он чуть замедлился, посмотрел прямо на него. И уголок его губ дрогнул. И в какой-то момент всё меняется слишком резко, чтобы это можно было предугадать. Тэхён разворачивается спиной к нему. Это происходит легко, в одном движении, будто он просто продолжает танец, но уже по-другому. Шаг назад и расстояние исчезает окончательно. Чонгук не успевает даже среагировать. Тэхён находит его запястья, пальцы тёплые, крепкие. Он тянет их за собой, не спрашивая, не давая времени подумать. Кладёт на свою талию.  Музыка гремит, ритм остаётся тем же, и Тэхён продолжает двигаться в такт, будто ничего не произошло. Только теперь его движения ощущаются иначе. Ближе. Через чужие руки. Чонгук замирает на секунду. Это слишком. Слишком резко, слишком… близко. — Тэхён... Он пытается убрать руки, инстинктивно, сразу. Но Тэхён держит. Крепко. Не грубо, но так, что вырваться просто так не получится. И даже не оборачивается. Будто уверен, что Чонгук не уйдёт. Или не захочет. Чонгук сжимает челюсть. Сердце бьётся быстрее, но не от музыки и не от жары. От того, как чужое тело двигается прямо перед ним. От того, как его собственные ладони ощущают тепло через тонкую ткань рубашки. От того, как всё это вдруг становится слишком реальным. От того, что Чонгук чувствует своим телом его. — Отпусти, — тихо говорит он, но голос звучит не так жёстко, как должен. Тэхён только усмехается и чуть сильнее прижимает его руки к себе. Продолжает двигаться. Чонгук выдыхает сквозь зубы. Он может убрать руки. Сильнее, резче, настойчивее, но не делает этого и это раздражает больше всего. Потому что где-то между злостью и недоумением появляется что-то ещё. Что-то, что не укладывается в привычные рамки. Чонгук никогда не был так близко с парнем. Не так, не вплотную, не через тепло чужого тела. Он даже не успел понять, в какой момент это перестало быть просто танцем. И тем более, он не был к этому готов. Но и не отстраняется. Это его злит. Его ладони лежат на талии Тэхёна. Пальцы чуть сжимаются, будто пытаясь за что-то ухватиться, вероятно за контроль, за привычную почву под ногами, которой здесь нет. Тэхён двигается. Бёдра медленно повторяют ритм, тело подстраивается под музыку так, будто она проходит прямо через него. И Чонгук слишком хорошо чувствует это. На припеве всё становится ещё хуже. Или лучше. Тэхён чуть отклоняется назад, почти ложится спиной ему на грудь. Не полностью, не весом, а лишь касанием, но этого достаточно, чтобы дыхание Чонгука сбилось. Чонгук отворачивает голову в сторону, будто это может что-то изменить. Взгляд цепляется за чужие лица, за свет, за движение вокруг — за всё, кроме него. Но тело не слушается.Он продолжает двигаться. Пальцы на талии Тэхёна сжимаются сильнее. Он никогда бы не подумал. Никогда. Чонгук медленно выдыхает, сжимая челюсть. Это просто алкоголь. Такое удобное обьяснение он себе придумал. Да. Это действительно лишь алкоголь. Девушки же дурачаться вместе, когда выпивают. Может, Тэхён такой же. А может... Пока Чонгук только начинает привыкать к чужому телу перед собой, к этим светлым прядям, которые едва касаются его лица, к запаху соли и чего-то свежего, почти мятного, то всё рушится в одно мгновение. Тэхён резко замирает. Сначала короткий, глухой кашель. Потом ещё один. Чонгук мгновенно напрягается. Он знает этот кашель. — Чёрт… — тихо выдыхает он. Тэхён дёргается вперёд, вырываясь из его рук и прикладывает ладонь ко рту. Плечи напрягаются, дыхание становится рваным. Он даже не оборачивается, конечно пытается удержать себя в вертикальном положении чисто на упрямстве. Музыка продолжает греметь, люди вокруг всё ещё танцуют, но для Чонгука всё это исчезает. Остаётся только он. — Эй, — Чонгук быстро обходит его, кладёт руку на плечо. — Всё, понял. Тэхён мотает головой, как будто хочет сказать «нормально», но это выглядит жалко и совсем неубедительно. Чонгук быстро осматривается. Уборная ресторана — внутри и далеко через толпу. Дом Тэхёна — в десяти минутах. Нет. Он не поведёт его туда. — Пошли, — коротко говорит он. И сразу берёт за запястье. Тэхён не спорит. Почти не сопротивляется. Просто идёт, быстро, чуть спотыкаясь, всё ещё закрывая рот рукой. Они проталкиваются через людей, выходят с террасы.  Дорожка к виллам почти пустая. Тэхён замедляется. Секунда и его снова накрывает. Чонгук не даёт ему остановиться здесь. — Давай ещё немного, — жёстче говорит он, сжимая его запястье крепче. — Почти пришли. Две минуты тянутся дольше, чем весь вечер. Ключ в замке проворачивается быстро. Чонгук открывает дверь, заводит его внутрь не разуваясь, не включая свет полностью, только тусклую лампу у входа. — Сюда. Он сразу ведёт его дальше, по памяти, не отпуская руки. Ванная. Дверь распахивается. Чонгук почти толкает его к унитазу, вовремя подхватывая за плечо, чтобы тот не потерял равновесие. — Давай, — строго сказал он. Тэхён опирается руками, сгибается. Чонгук отходит на шаг, но остаётся рядом. Не смотрит прямо, но и не уходит. Вода шумит, когда он на автомате открывает кран, просто чтобы заглушить звуки, просто чтобы стало легче. Он опирается плечом о стену, проводит рукой по волосам. Всякое бывает. Перепить — не позорно. Чонгук понимает. Понимает, какого это быть на этом месте, согнутым над унитазом, когда кажется, что весь мир смеётся. Смеётся потому, что ты не умеешь пить.  Хорошо, что Чонгук выпил всего две баночки пива. Он слушает все эти ужасные звуки: рваное дыхание, кашель, глухой стон, тихие рывки и отворачивается, чтобы не смотреть прямо. Бедный Тэхён. На раковине стоит пластиковая бутылка с отельной водой. Чонгук даже не тронул её раньше, но сейчас она кажется спасением.  Он садится рядом с Тэхёном на корточки, аккуратно, чтобы не спровоцировать резкое движение. Его взгляд мягкий, контролируемый, не навязчивый. Открывает. Протягивает бутылку.  — Держи, — тихо говорит он, почти шёпотом. Тэхён сначала молчит, сжимая ладонь на краю туалеты, потом с трудом берет воду. Дрожь рук чуть видна, но он делает глоток. Его щеки ярко-красные. Пряди блондинистых волос падали на лоб, растрёпанные, влажные, слипшиеся от пота и спешки. Он время от времени откидывал их назад рукой, но движения были неловкими, медленные для его обычной уверенности. Глаза… глаза были другими. Уязвимыми, прозрачными. Тот самый взгляд, который редко позволял показывать наружу. Сейчас он ловил Чонгука, но одновременно словно прятался, прячась за длинными ресницами и краснотой щёк. — Эй… — тихо, почти шепотом, начал Тэхён, с трудом выдыхая. — Я… — Пей, — спокойно сказал он. — Не спеши. — Я… никогда не думал… что… — он закашлялся, отрезая слова, и потом тихо добавил: — что меня когда-нибудь так вывернет. Чонгук слегка приподнял бровь. — Ну бывает. Не смертельно. — Я знаю… — тихо, почти с виноватой усмешкой, сказал Тэхён. — Просто… чертовски неудобно. Тэхёна снова вывернуло. *** Тэхён ещё слегка пошатывался, но уже немного пришёл в себя. Он стоял у выхода из ванной, волосы растрёпаны, щеки красные, взгляд блестел от остатков алкоголя. — Останешься? — резко спросил Чонгук, когда они шагнули в сторону коридора. — Всмысле? — протянул он, морщась и качаясь на ногах. — Ну… на ночь, — Чонгук сказал ровно, слегка напряжённо. — Зачем? — Тэхён нахмурился, и взгляд был одновременно любопытным и недоумевающим. Чонгук пожал плечами, и честно говоря, сам не знал, что на него нашло. — Ну… — начал он, подбирая слова. — Наверняка там Сара и Арди тебя ищут. Зачем им тебя видеть… таким? — Каким? — Тэхён слегка наклонил голову, кашель ещё время от времени дергал грудь. — Ну… — Чонгук вздохнул, опуская взгляд на его растрёпанные волосы. — Вот таким. Тэхён коротко рассмеялся, немного пьяно, и улыбка растянулась, когда он убрал пряди назад. — Хочешь, чтобы я остался? — спросил он, пошатываясь и слегка опираясь на Чонгука. Глаза блестели, щеки ещё горели, а улыбка была удивительно лёгкой. — Ты сам на ногах не дойдёшь. Переживаю просто, — спокойно сказал Чонгук, не отрывая взгляда от Тэхёна. — А мог бы меня провести, как джентльмен! — пьяная улыбка растянулась на лице Тэхёна, блондинистые пряди опять падали на лоб и он лениво откидывал их назад рукой. Чонгук коротко хмыкнул. Господи… плохо у него получается придумывать отмазки. Он обычно всё продумывает заранее, считает шаги, контролирует ситуацию. А сейчас? Сейчас он просто хочет остаться с этим в хлам пьяным сёрфером.  — Джентльмен, да… — пробормотал он, и уголок губ дернулся в лёгкой, почти невидимой улыбке. — Ну… ладно, — добавил он, сжимая запястье Тэхёна чуть крепче, чтобы удержать его. — Пойдём. Тэхён едва заметно прыснул, слегка пошатываясь.  — Сюда, — коротко сказал Чонгук, ведя его к спальне, — и никаких падений по пути. — Обещаю… — Тэхён наклонил голову, улыбка слегка криво, пьяно, но искренне. *** Они лежали на кровати Чонгука, каждый на своей стороне, максимально далеко друг от друга. Пространство между ними казалось одновременно огромным и слишком ощутимым. Чонгук всё-таки понял, зачем пригласил Тэхёна остаться. Ему нужно было проверить. Проверить, комфортно ли просто быть рядом с парнем, спать в одной постели, не больше, не меньше. Не красиво использовать Тэхёна в этих целях, но… это был единственный способ разобраться в себе. Одежда осталась та же. Никто не переоделся. — Маму бросил отец ещё до моего рождения, — сказал Тэхён тихо, чуть скривившись, будто проговаривая это вслух всё ещё странно. — Зачем-то она переехала сюда, на Бали, и родила меня здесь. Сейчас у неё молодой человек, балиец, они живут вдвоём в Убуде. А я… я тут. Чонгук кивнул, молча слушая. В комнате тихо, только ночной воздух и слабый шум океана с музыкой за окнами. — А ты? — через паузу Тэхён повернул голову к нему, глаза блестят, но взгляд мягкий. — У меня… — Чонгук выдохнул, — Отца тоже нет. Работа… у меня своя строительная фирма. Друзья, брат. Всё довольно обычно. Тэхён усмехнулся, слегка пьяно, и засмеялся, легко и звонко, словно это было самое смешное на свете. — Скукотища! — воскликнул он, голова чуть покачалась, волосы упали на лоб, а потом он откинул их назад. — Белые рубашки, офис, бетон, работа, — он снова хихикнул, наклоняясь чуть вперёд, чтобы задержать взгляд на Чонгуке. — Это даже не жизнь. Это как будто тюрьма. Чонгук сухо хмыкнул. — Эй, — сказал он, слегка фыркая. — Мне нормально. Порядок тоже важен. — Порядок, ну-ну, — Тэхён снова расхохотался, но смех уже стал тише, мягче. — Ты реально пытаешься меня убедить, что ваша серая жизнь это лучше, чем волны и ветер? — Не пытаюсь, я сам от этой жизни сбежал, — спокойно ответил Чонгук. — Ну, ясно, — Тэхён повертел головой, немного наклонив её назад. — Знаешь, — сказал он наконец, слегка улыбаясь, — за сегодня ты назвал меня чужаком всего три раза. Тэхён закашлялся тихо, смущённо хихикнув, чуть краснея. — Три раза? — переспросил он, явно проверяя, не обманул ли Чонгук. — Хм, может, я утомился, а может… просто привык к тебе, чужак. Чонгук хмыкнул, но не сказал ничего. Он не хотел разрушать эту лёгкую шутливую близость. Ему было интересно общаться с Тэхёном. Очень. Он был сильно младше, но явно не глупее.  — Привык ко мне? — с интересом спросил Чонгук, повернув голову к Тэхёну. — Ну да, — Тэхён улыбнулся, глаза блестят. — Ты не такой противный, как я думал. — Это я противный? — Чонгук коротко засмеялся.  — Ты был ужасным на первый взгляд, — спокойно, с лёгкой усмешкой сказал Тэхён, смотря в ответ. — А ты ещё хуже, — Чонгук ответил, стараясь сохранить серьёзность, но уголки губ предательски дрогнули. — Я то хуже? — Тэхён хмыкнул, немного пошатываясь, потом подхватил подушку из-под себя. — Эй! — Чонгук успел вскрикнуть, когда Тэхён швырнул её прямо в него. Подушка ударилась о грудь Чонгука, вызвав мягкий смешок, а Тэхён, прислонившись к кровати, уже смеялся, почти заливался смехом, глаза блестят, щеки всё ещё красные. Чонгук, не растерявшись, схватил подушку обратно и швырнул с такой же точностью. Смех Тэхёна эхом разлетался по комнате. — Эй! — вскрикнул Тэхён, ловя новую подушку. — Ты хочешь меня убить? — Просто защищаюсь! — отозвался Чонгук, улыбка уже не скрывала удовольствия. В какой-то момент Чонгук, поймав паузу, резко наклонился и начал щекотать Тэхёна по бокам. Тот выгнулся, закашлялся, рассмеялся и вырывался, пытаясь увернуться. — Чужак! Прекрати! — пьяно хихикал он, дёргаясь, но пальцы Чонгука ловко находили уязвимые места. Тэхён пытался вырваться, дёргая плечами, когда пальцы Чонгука снова нашли уязвимое место и начали щекотать его бок. Он попытался оттолкнуть руку, но Чонгук держал крепко. — Эй! — хохотал Тэхён, краснея, пытаясь увернуться. — Перестань! В порыве сопротивления Тэхён схватил его за запястье и резко оттянул. Казалось бы, он выиграл момент… но жизнь сыграла злую шутку: силы сместились, тела заскользили по кровати, и Тэхён, неожиданно для себя, оказался на спине, руки распахнуты, волосы растрёпаны, щеки горят. Чонгук в тот же миг оказался нависшим над ним. Руки по обе стороны от Тэхёна. Его дыхание смешалось с дыханием другого, и мир вокруг как будто сжался до размеров этой кровати. Они были слишком близко друг к другу. Чонгук буквально чувствовал дыхание сёрфера на себе. Видел под собой его растрепанные волосы и красное лицо. Такое красивое. Он поймал испуганный взгляд Тэхёна, в котором было что-то ещё... Чонгук вдруг опустил взгляд с глаз на губы и сердце пропустило удар, тело обдало жаром. Чонгук почувствовал, как уши горят. Он попытался чуть отстраниться, но тело не слушалось — слишком сильно тянуло вниз. — Тэхён… — начал он, но голос сорвался. — Что «Тэхён»? — сёрфер усмехнулся уголком губ, хотя дыхание у него было таким же неровным. — Если ты сейчас скажешь «извини», я тебя укушу. Серьёзно. Чонгук невольно улыбнулся, но улыбка вышла нервной. — Я не собирался… так близко, — тихо сказал он, глядя прямо в глаза Тэхёна. — Просто… когда ты рядом, у меня мозг отключается. Я пьяный просто и... Тэхён тихо фыркнул, но взгляд его смягчился. — Ого, романтично. — он чуть потянул голову, и его губы оказались ещё ближе. — А дальше что, Чонгук? Будешь надо мной краснеть или всё-таки сделаешь то, о чём думаешь уже минуту? Чонгук резко вдохнул. Сердце пропустило удар. — Ты знаешь, о чём я думаю? Тэхён медленно облизнул нижнюю губу, глядя ему прямо в глаза. — У тебя зрачки размером с океан, и ты пялишься на мой рот, как будто он последняя волна сезона. Так что да, догадываюсь. — он сделал паузу и добавил тише, но язвительно: — Только если собрался целовать, то давай уже. А то я тут лежу и думаю, сколько ещё ты будешь изображать статую.  Чонгук почувствовал, как жар разливается по всему телу. Он опустился ещё ниже, почти касаясь носом носа Тэхёна. Их лица разделяли считанные сантиметры. Каждый выдох Чонгука касался губ сёрфера. — Это неправильно… — выдохнул он хрипло, почти с болью. Голос дрожал. — Мы просто пьяные. Завтра проснёмся, и всё станет… плохо. Я не хочу, чтобы ты потом жалел. Чтобы мы оба жалели. Тэхён лежал неподвижно, но его пальцы вцепились в ткань футболки Чонгука, будто боялся, что тот сейчас отстранится. Грудь Тэхёна поднималась быстро и неровно. Он смотрел снизу вверх тёмными, блестящими глазами. — Неправильно? — тихо повторил Тэхён, и в его голосе сквозила язвительная усмешка, но она вышла слишком хриплой, слишком напряжённой. — Ты сейчас серьёзно говоришь мне это… пока твой член почти упирается мне в бедро, а ты смотришь на мои губы так, будто готов умереть, если не поцелуешь? Чонгук резко вдохнул, тело напряглось до предела. Он попытался чуть отодвинуться, но Тэхён не дал, резко потянул его за футболку вниз, сокращая расстояние ещё сильнее. Теперь их губы почти соприкасались. — Тэхён… — выдохнул Чонгук почти умоляюще. — Что «Тэхён»? — сёрфер облизнул нижнюю губу медленно, и его голос снизился до шёпота, но в нём звенела злость и желание одновременно. — Ты боишься, что я завтра проснусь и скажу, что ты воспользовался? Или боишься, что сам не сможешь остановиться? Скажи честно. Чонгук закрыл глаза на секунду, лоб почти коснулся лба Тэхёна. Жар между ними стал невыносимым. — Я боюсь, что это всё из-за алкоголя… — прошептал он. — Что утром ты посмотришь на меня и пожалеешь. Назовешь чужаком и уйдешь. Тэхён коротко, нервно рассмеялся, но смех вышел прерывистым, болезненным. — Боже, какой же ты… — он резко втянул воздух. — Послушай меня внимательно, Чонгук. Я не настолько пьян, чтобы не чувствовать, как ты дрожишь надо мной. Если бы я не хотел этого, я бы уже давно тебя отпихнул. Но вместо этого я лежу здесь и думаю только об одном: сколько ещё ты будешь мучить нас обоих этой своей правильной хернёй? Он чуть приподнял голову, и теперь их губы действительно почти касались — одно неверное движение и всё. — Завтра я, может, и пожалею… — прошептал Тэхён, голос стал ниже, опаснее. — Но не о поцелуе. Я пожалею только о том, что ты так долго тянул. Так что либо отползай прямо сейчас и мы оба будем страдать всю ночь… либо заткнись наконец и поцелуй меня. Тэхён замолчал, но пальцы его не разжались. Он смотрел Чонгуку прямо в глаза, дыхание сбивалось, щёки пылали. — Выбирай. Сейчас. И мне плевать, что я воняю алкоголем и уж не только. Потому что я уже на пределе, Чонгук. И если ты сейчас отстранишься… я тебя точно возненавижу. Но не за то, что ты сделал. А за то, что не сделал.  Чонгук смотрел на него сверху вниз, глаза тёмные, почти чёрные от напряжения. Грудь тяжело поднималась и опускалась. Последние слова Тэхёна дали под дых. — Чёрт с тобой… — хрипло выдохнул он. И сорвался. Он резко опустился, впиваясь в губы Тэхёна жёстким, голодным поцелуем. Не нежным. Не осторожным. Всё накопленное напряжение вырвалось наружу в один миг. Чонгук целовал его так, будто тонул и Тэхён был единственным воздухом. Губы прижались сильно, грубо, требуя ответа. Он сразу же углубил поцелуй, язык настойчиво прошёлся по нижней губе Тэхёна и ворвался внутрь, когда тот приоткрыл рот с приглушённым стоном. Вкус его губ ударил Чонгуку в голову сильнее любого спиртного. Одна рука Чонгука скользнула под затылок Тэхёна, пальцы запутались в светлых волосах, крепко удерживая его на месте. Вторая рука опустилась ниже, сжимая талию сёрфера, прижимая его тело плотнее к себе. Он двигался жадно, отчаянно — кусал нижнюю губу, тут же зализывал укус, снова врывался языком глубже, будто хотел проглотить каждый звук, который вырывался у Тэхёна. Тэхён ответил не менее яростно. Его пальцы впились в спину Чонгука сквозь футболку, ногти ощутимо царапнули кожу. Он выгнулся навстречу, целуя в ответ так же жадно, так же — язык сплетался с языком Чонгука в жаркой, мокрой схватке. Из горла сёрфера вырвался низкий, придушенный стон, который Чонгук тут же проглотил. Поцелуй был мокрым, шумным, почти животным. Они оба дышали тяжело, прерывисто, не размыкая губ. Чонгук слегка прикусил губу Тэхёна, и тот ответил тем же, заставив Чонгука глухо зарычать прямо ему в рот. Тела прижимались друг к другу всё сильнее — бёдра Чонгука раздвинули ноги Тэхёна, он полностью навалился сверху, не оставляя ни миллиметра пространства. Когда они наконец оторвались друг от друга на пару секунд, чтобы вдохнуть, между их губами натянулась тонкая серебристая ниточка слюны. Глаза у обоих были мутные, губы красные, распухшие, блестящие. Тэхён тяжело дышал, глядя на Чонгука снизу вверх с дерзкой, пьяной от желания улыбкой. Чонгук нависал над ним, тяжело, прерывисто дыша. Их тела были прижаты так плотно, что каждый вздох Тэхёна отдавался прямо в его грудь. Между ног было невыносимо жарко — он чувствовал твёрдость Тэхёна, а тот, в свою очередь, чувствовал его: толстую, пульсирующую линию, которая упиралась точно между бёдер сёрфера. Каждый маленький сдвиг вызывал у обоих короткие, сдавленные стоны.  Тэхён смотрел на него снизу вверх тёмными глазами. Грудь вздымалась быстро и неровно, губы были красными, влажными, распухшими. Он медленно провёл ладонями по груди Чонгука, потом ниже по бокам, по животу, пальцы слегка дрожали от напряжения. — Признайся, — хрипло выдохнул Тэхён, голос низкий, требовательный, с едва заметной дрожью. — Скажи это вслух. Я знаю, что ты хотел меня с первого дня. Не смей врать сейчас. Чонгук сглотнул так тяжело, что кадык дёрнулся. Желание внутри него горело, как раскалённое железо. Он опустил взгляд на губы Тэхёна, потом снова в глаза, и голос вырвался хриплым, почти сломанным: — Хотел. С первого дня. Потом увидел, как ты вышел из воды… мокрый, загорелый, с этой своей дерзкой улыбкой. Я не мог думать ни о чём другом. Только о тебе.  Тэхён издал низкий, прерывистый стон и резко потянул Чонгука за футболку вниз. Их бёдра снова встретились медленно, тяжело, настойчиво. Они начали тереться друг о друга через ткань. Чонгук рычал тихо в его шею, Тэхён отвечал громкими, рваными вздохами, пальцы впились в поясницу чужака, направляя каждое движение. — Вот так… блять, вот так, — прошептал Тэхён ему в ухо, голос дрожал. — Я тоже тебя хотел с первого дня... Они целовались жадно, глубоко, языки сплетались, зубы слегка задевали губы, дыхание смешивалось в мокрые, шумные стоны. Чонгук сильнее прижимался бёдрами, Тэхён выгибался ему навстречу, ноги слегка раздвинулись, позволяя ещё теснее прижаться. Но через несколько долгих, мучительных минут Тэхён вдруг резко прервал поцелуй, когда сам потянулся ладонью между телами. Но вовремя себя отрезвил. Он тяжело, судорожно вдохнул и положил дрожащую ладонь Чонгуку прямо на грудь, останавливая его. — Стоп… — выдохнул он хрипло, голос был полон желания, но в нём уже звенела твёрдая граница. — Это уже слишком. Чонгук замер над ним, тело дрожало от напряжения, глаза были дикими. Он тяжело дышал, бёдра всё ещё инстинктивно подрагивали. Тэхён смотрел на него снизу, губы приоткрыты. Он провёл большим пальцем по нижней губе Чонгука, стирая слюну, и добавил уже тише, но жёстче: — Я не трахаюсь пьяным. Никогда. Потом всегда жалею. И ты тоже пожалеешь, поверь. Мы оба сейчас на пределе, алкоголь в крови… но это, — он слегка качнул бёдрами вверх, снова прижимаясь к Чонгуку через одежду, — это мы можем.  Тэхён чуть приподнял голову и снова впился в губы Чонгука. Поцелуй получился ещё голоднее, чем раньше. Одновременно с этим он обхватил ногами талию Чонгука и начал двигаться снизу, медленно, настойчиво, тёрся об него всем телом, не снимая ни единой вещи. Чонгук ответил с такой же силой, вжимая Тэхёна глубже в матрас. Они целовались мокро, шумно, кусали друг друга за губы, стонали прямо в рот, тёрлись бёдрами снова и снова, пока воздух между ними не стал горячим и густым. Тэхён оторвался лишь на секунду, чтобы хрипло выдохнуть ему в губы с кривой, дрожащей усмешкой: — Как же ты меня хочешь. И снова притянул его к себе за волосы, возвращая в жаркий, глубокий поцелуй. *** Тэхён медленно открыл глаза. Первое, что он почувствовал — тупая, тяжёлая боль в висках. Голова будто была набита мокрым песком. Во рту противный привкус, язык прилип к нёбу. Он попытался сглотнуть и поморщился. Второй мыслью было: «Я не дома». Он лежал на огромной кровати, в той же одежде, в которой был вчера. Тэхён резко сел. Сердце сразу ухнуло вниз. Это не его дом. Это была вилла Чонгука. Та самая, с огромными окнами от пола до потолка и видом на океан. Он увидел тяжёлые белые шторы, тёмное дерево мебели и лёгкий запах дорогого парфюма, который вчера витал вокруг Чонгука.  Чонгука рядом не было. Кровать была пуста с его стороны, одеяло аккуратно откинуто. Подушка не смята. Тэхён почувствовал, как внутри всё холодеет. Сначала пришёл стыд, вполне привычный, горький, уже почти как  родной. Он сжал челюсти так сильно, что заныли зубы. «Опять. Ты опять позволил. Опять повёлся на красивые глаза и низкий голос. Опять думал, что в этот раз будет по-другому». Затем накатила ненависть к себе, и она острая, как всегда. Он ненавидел себя за то, что вчера почти сдался. За то, как доверчиво стонал. За то, что так сильно хотел продолжения. За то, что остановил их обоих только в последний момент. А потом уже пришёл страх. Настоящий, трезвый, ледяной. «Неужели он действительно такой же, как все остальные?» Тэхён резко встал с кровати. Голова закружилась, но он заставил себя идти. Босиком, быстро, почти бегом обошёл спальню, заглянул в ванную — пусто.  Прошёл по коридору в гостиную — никого. Кухня тоже молчала. Только тихое гудение холодильника и далёкий шум океана за стенами. Чонгука нигде не было. Сердце Тэхёна колотилось уже где-то в висках. «Ушёл. Проснулся, увидел меня в своей постели и просто свалил. Чтобы не объясняться. Чтобы не смотреть мне в глаза утром. Как все они». Он стоял посреди огромной гостиной, сжимая кулаки, и чувствовал, как глаза начинают щипать. От злости на самого себя. Вдруг он заметил: панорамная стеклянная дверь, ведущая на широкую террасу, была слегка приоткрыта. Сквозь щель пробивался свежий утренний воздух и далёкие крики чаек. Тэхён замер. Он сделал робкий шаг вперёд. Потом ещё один. Ноги двигались медленно, будто боялись того, что могут увидеть за дверью. Точнее не увидеть. Сердце стучало всё громче. Он протянул руку, пальцы слегка дрожали. Обхватил ручку. Сделал глубокий вдох. И резко дёрнул дверь в сторону. Стекло мягко отъехало, впустив в комнату шум прибоя и солёный ветер. На террасе, залитой мягким утренним солнцем, сидел Чонгук. Он расположился на широком плетёном стуле, расслабленно откинувшись назад, в светлой футболке и домашних шортах. Перед ним на низком кофейном столике стояла огромная белая тарелка, доверху наполненная свежими фруктами — ярко-красная клубника, манго, киви, ломтики банана и даже несколько кусочков дракона. Рядом — две миски с кашей, посыпанной орехами и ягодами, и два высоких стакана айс латте с густой пенкой. Всё выглядело так аккуратно и заботливо, что Тэхёну стало ещё хуже. Чонгук услышал звук открывающейся двери и повернул голову. Когда их взгляды встретились, на его лице появилась мягкая, немного неуверенная улыбка. Глаза были тёплыми, без тени вчерашнего жара, но с лёгкой тревогой. — Доброе утро, — тихо сказал он, голос низкий и чуть хрипловатый после сна. — Доброе... Тэхён опустился на плетёный стул. Он не сразу смог посмотреть на Чонгука. Внутри всё переворачивалось. Чонгук молчал пару секунд, давая ему время прийти в себя, потом тихо спросил: — Как голова? Тэхён наконец поднял глаза. Чонгук смотрел на него спокойно, без нажима, но с лёгкой тревогой в взгляде. — Болит, — честно ответил Тэхён и криво усмехнулся. — Как будто вчера меня волной по голове ударило. А у тебя? — Тоже не очень, — Чонгук слегка поморщился и потёр висок. — Но уже лучше. Я выпил воды и таблетку, тебе тоже оставил на столе на кухне, если нужно. Тэхён кивнул, но не встал. Вместо этого он взял клубнику и медленно покрутил её в пальцах. Тэхён молчал несколько долгих секунд. Сердце колотилось. — Я думал, ты ушёл, — признался он наконец, почти шёпотом. — Проснулся один в твоей кровати, в своей вчерашней одежде… и подумал, что ты сделал то же, что и все остальные. Просто свалил, пока я сплю. Чонгук слегка нахмурился. Он наклонился вперёд, поставив локти на колени. — Я никуда не собирался уходить, Тэхён. Я был на кухне. Потом вышел сюда, чтобы не разбудить тебя.  Тэхён сглотнул. Горло внезапно сжалось. — Ешь давай. Пока я не начал кормить тебя с ложечки. — добавил Чонгук. Тэхён уже протянул руку к ложке, когда это накрыло его внезапно, как холодная волна. Внутри всё сжалось в тугой, колючий ком. Сердце заколотилось так резко, что стало трудно дышать. Руки мгновенно вспотели, в ушах появился противный звон. Знакомый, ненавистный приступ тревоги, словно кто-то сыпал битое стекло прямо под кожу. «Нет. Я не могу. Не могу сидеть здесь и есть кашу, которую он мне взял. Не могу улыбаться, делать вид, что всё нормально. Не могу снова позволить себе поверить. Потом будет только больнее.» В голове замелькали обрывки: чужие кровати по утрам, пустые обещания, холодные «извини, я был пьян», взгляды, полные сожаления. Всё это навалилось разом. Он не даст себя в обиду снова. Не станет тем, кого потом выбрасывают. Тэхён резко отодвинул стул. Ноги плохо слушались. — Прости, Чонгук… — выдохнул он хрипло, голос дрожал и звучал чуждо. Не глядя на него, Тэхён встал. Мир качнулся. Он схватился за край стола, чтобы не упасть, потом сделал шаг, второй и пошёл прочь с террасы, шатаясь, почти бегом. — Тэхён! — голос Чонгука раздался сразу, громкий, встревоженный. — Тэхён, подожди! Что случилось?! Тэхён не обернулся. Он уже спускался по деревянным ступенькам террасы на песок, ноги утопали в нём, замедляя движение, но он шёл дальше, почти не разбирая дороги. — Тэхён, стой! Пожалуйста! — Чонгук вскочил так резко, что стул с грохотом упал. — Подожди, давай поговорим! Ты куда? Крик звучал всё дальше, но Тэхён уже ничего не слышал. В ушах шумело только его собственное сердце и тот самый противный звон. Перед глазами плыло. Он просто шёл вперёд. Прочь от этой террасы, от завтрака, от Чонгука, от всего, что снова могло его сломать. Сзади всё ещё доносился голос Чонгука, уже совсем отчаянный: — Тэхён! Вернись! Не уходи так! Но Тэхён не остановился. Он шёл дальше, шатаясь, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони, и повторял про себя, как мантру: «Я не могу. Я не могу снова. Лучше сейчас, чем потом.» За спиной остался только шум океана и далёкий, уже почти неразличимый крик Чонгука.