Студентка-практикантка

Три недели пролетели почти совсем незаметно. Валера понемногу выдохнул, заметив, что молодая француженка, кажется, не держала на него зла за его неосторожную выходку в тот злополучный день в школьном коридоре, свидетельницей которой она, волей судьбы, оказалась. Парень притих, на каждом занятии будто пытаясь слиться с партой, и боялся лишний раз взглянуть на Татьяну. Изредка все же смотрел, мазал взглядом — то по персиковым нежным щекам, то по упрямой линии алых губ, то по изящной мочке уха и вниз к нее. Но чаще, не имея никаких сил воспротивиться искушению и заодно страшно смущаясь, — на ее ноги и соблазнительно приподнимавшуюся в такт дыханию грудь. Ночами эта самая грудь не давала ему заснуть и доводила до нестерпимого жара под одеялом в его комнате, а на утро на занятии ночные видения накладывались на реальную Татьяну, вызывая безудержное желание провалиться сквозь землю от стыда. И все эти жаркие мечты и тайные фантазии томились в нем и мучали, не находя выхода. Ведь после того, как молодая учительница заставила его перед всем классом декламировать на французском ту самую песенку, даже думать о какой бы то ни было попытке соблазнить ее парень уже не мог. Хоть и скребло, кусало, раздирало в клочья его уязвленное самолюбие из-за заключенного с Ниной и уже, считай, вдрызг проигранного спора. Нина же, напротив, была довольна и светилась радостью как прожектор, то и дело не забывая подначивать неудачливого товарища какой-нибудь новой колкостью или мемом собственного авторства. Вот и сейчас из-за спины парня ему на стол упал шарик из скомканной бумаги в клетку, следом раздалось короткое «Пс-с-с!» и болезненный тычок карандашом в поясницу. Почему-то Вика моментально перехватила сверток и развернула его. Валера был совсем не против, вот только сзади послышалось недовольное «Эй!» от Нины. Бегло прочитав записку, девушка с раздражением швырнула ее обратно другу и уставилась взглядом в учебник. «Валерка, ты что-то сам не свой. Где твои фирменные шуточки и нахальство для Madame de Paris? Совсем на тебя не похоже. Влюбился, поди? Признайся уже, ну! P.S. Я слежу за тобой. Телефон уже выбрала, фотку скину вечером», — издевательски говорила записка голосом Нины в голове парня. Скомкал, выместив на ни в чем не повинном клочке бумаги всю злость, и, стараясь сделать все незаметно, швырнул записку обратно отправительнице. Этого показалось мало. Осторожно из-за плеча показал подруге «фак». За что закономерно получил подзатыльник от оскорбленной. — Киселев! Парень вжал голову в плечи и покорно хотел было встать со стула, пряча взгляд где-то в районе столешницы парты. — Нет, сидите. Прочитайте, пожалуйста, отрывок текста на странице двадцать три и переведите его. Валера выдохнул с облегчением — его тихая перепалка с подругой не была замечена Татьяной. Или… Все же робко поднял взгляд, встретился с ее голубыми, как острые льдинки, глазами и обомлел. Она смотрела на него тепло, мягко и (нет, это ему точно не показалось!) едва заметно улыбнулась. Ничего особенного, просто доброта. В последние пару недель парень заметил, что она к нему переменилась. Ничего такого — ни особого отношения, ни расположенности, ни единого намека на что-то такое… О чем он тайно мечтал ночами. Нет, просто она стала как будто чуть добрее, но оставалась одинаково справедлива ко всем ученикам — в равной степени. Ее умение быть непредвзятой неожиданно понравилось парню. К тому же она была мила и не лишена юмора, спокойна и неплохо объясняла материал, помогла поставить произношение тем, кто этого хотел, кратко, но сочно умела похвалить за успехи. Одновременно такая и теплая, и холодная, сложная и простая, вот она рядом — но так бесконечно далека. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что ему начал нравиться французский язык, к которому прежде он относился весьма прохладно. Уроки совсем перестал пропускать, внимательно слушал все, что говорила Татьяна, все реже отвлекаясь на ее аккуратную изящную грудь… Что, конечно, не ускользнуло от внимания Нины. Она теперь и правда как будто следила за каждым его шагом, точно надсмотрщик в тюрьме. — Класснуха вчера на родительском собрании соловьем распевалась о том, как у тебя повысилась успеваемость по французскому и вообще. Сказала, что даже вести себя стал лучше. В общем, довольна как слон, — увещевала Нина на переменке, напрочь игнорируя попытки Валеры погрузиться в телефон и потеряться там. — Ох, боюсь представить, что будет, когда ты с ней переспишь! Ну точно золотым медалистом школу закончишь! — Жаль, нет скотча под рукой — он бы отлично дополнил макияж на твоей милой мордашке, — съязвил парень, не отрываясь от телефона. Уже привык к бесконечным шуточкам подруги в свой адрес и почти перестал злиться. — Ой-ой, БДСМ я не люблю, милый, — театрально сморщив нос, ответила Нина. — А вот парижанка наша — вполне возможно. Что если она Госпожа? Валер, ты готов к такому повороту событий? Если она тебя отшлепает, я даже буду рада продуть спор. — Какой кринж! — неожиданно громко выкрикнула до сих пор хранившее молчание Виктория, опалила обоих ребят злым взглядом и прошипела вдобавок: — Я в столовку. Надоел мне этот ваш цирк с конями, блэкджеком и шлюхами. — Чего это она? — глядя вслед едва ли не бежавшей прочь от них по коридору подруге, буркнул обалдевший от такой резкости обычно тихой и неконфликтной подруги парень. — Ой, да будто ты ее не знаешь! — махнула рукой все еще довольная своими шуточками Нина и закатила глаза. — Правильная, только что нимба над головой не хватает. Ситуация вышла из берегов, летучий райский посланец не выдержал разврата и удалился. Не обращай внимания — перебесится и вернется. — Вообще-то, я думаю, она права, — задумчиво протянул слова Валера, все еще глядя туда, где скрылась за поворотом подруга. — Ой, и ты туда же. Да что ж такое-то! Это все из-за парижанки нашей. Ты теперь стал отличником, в рот ей смотришь, выслуживаешься. Так когда секс? — Хватит, Нина. Смени пластинку. Надоело, — прохладно и почти спокойно отрезал парень и погрузился в свои мысли. Нина больше, к его облегчению, шутками не донимала, лишь сказав короткое «Ой, все!», отвлеклась на болтовню с одноклассницами. «Сколько же в ней энергии! Болтушка страшная, но бесхитростная, прямолинейная, верная — нож в спину никогда не воткнет», — подумал он, но мыслями снова вернулся к Вике. Да, воспитанная и благоразумная, но она все же вела себя странно. Или ему это лишь казалось. В последнее время его мысли путались страшно, и все стало казаться непонятным, будто фундамент выбили из-под ног. Он и сам себя уже не понимал, не то что других.

***

Тот день был сумбурным. Валера собрался в школу буквально на автопилоте, толком не осознавая все происходящее вокруг, весь день был рассеянным, за что то и дело получал замечания от педагогов и шуточки от одноклассников. Кажется, вся школа уже судачила о его влюбленности в учителя французского языка. Это было неприятно и страшно злило. Из хулигана и ловеласа школы он превратился в тему для сплетен, героя школьных мемов и фанфиков. Ото всех надоедливых вопросов и скабрезных шуточек он попросту отмахивался и все больше погружался в себя, проводя время на переменках с верными подругами, а порой, устав и от их пронзительных взглядов, вовсе в гордом одиночестве поодаль ото всех. Снова она. Снова очки в тонкой изящной оправе, не менее тонкие шпильки, строгий голос и… призрачная улыбка, больше похожая на видение. Как в сегодняшнем волнующем сне, который никак не выходил у Валеры из головы. В нем она была с ним, так близко, что кожа плавилась от жара и голова кружилась от интимности прикосновений ее губ. Все было так похоже на реальность, что сейчас парень никак не мог сосредоточиться на занятии. С трудом, усилием воли он все же кое-как прогнал постыдные мысли из собственного разума, но после звонка случилось то, что напрочь сбило все его усилия и заставило сердце удвоить ритм. Она попросила его задержаться. Чуть с ума не сошел за несколько коротких секунд, когда дверь захлопнулась за последним вышедшем из кабинета одноклассником. Вся жизнь пронеслась перед глазами, но оказалось — напрасно. Татьяна всего лишь похвалила его за успехи и предложила поучаствовать в межшкольной олимпиаде по французскому языку. Он и сам не понял, как согласился, осознал лишь тогда, когда на ватных ногах вышел из кабинета. Гогот одноклассников накрыл его точно цунами, а он стоял посреди него будто единственный выживший после кораблекрушения, плохо осознавая себя и реальность. — Ну как прошло? — Прям как Мюллер и Штирлиц! Киселев никогда не был так близок к провалу. — Ты ее засосал, надеюсь? — Чего тебе сказала наша крокодила? Парни и девушки трещали наперебой — на ухо Валере, окутав его своим любопытством со всех сторон. Он все это привычно пропускал мимо ушей, вот только от последнего слова вспыхнул как спичка. И тут же будто протрезвел. Моментально. — Она не крокодила! — выкрикнул он так, что все разом замолчали от неожиданности. — Она женщина! «Ого! Наш Ромео точно влюбился. Каков защитник! Рыцарь в сияющих доспехах. Мы потеряли пацана», — летело ему в спину, быть может, и по-юношески беззлобно, ведь класс их был дружным, как с выставки, но все же чертовски обидно. Не за себя — за нее. Поначалу после этого дня Валере и правда хотелось врезать кулаком в лицо каждому, кто хоть немного попытается оскорбить Татьяну, но весь класс отчего-то постепенно затих. По-видимому, никто всерьез не хотел унижать одноклассника, лишь похихикали от такой яркой новости, да и привыкли, потеряли интерес. Вот только в сердце парня почему-то поселилась злость на молодую практикантку. Злость за все подряд — за то, что так недоступна, что прошлась черной кошкой между ним и друзьями, что выставила его перед всеми слабаком и уронила его авторитет, в конце концов за то, что она его учительница и старше на несколько лет — и ни за что конкретно. День ото дня эта злость разрасталась, разливалась в его душе черным ядом. Он стал хуже спать, все больше язвить на занятиях, постепенно становясь тем самым прежним Валерой в глазах друзей, вот только в глубине души мучился. Днем смеялся, ночами исписывал тетрадные листы стихами, а на утро сжигал их во дворе так, чтобы никто не увидел. Будто пытался выжечь то, что сжирало его самого изнутри. Странное, новое, незнакомое доселе чувство…