Студентка-практикантка

Валерка откровенно нервничал. Сидеть на стуле за партой и то было невмоготу, как на иголках, а сегодня предстояло еще и головой думать. К контрольной работе подготовился откровенно плохо. Почти всю ночь сна не было, маялся, ворочался и лишь под утро заснул на пару часов. Голова была тугая, болела, была пустой как чан из чугуна, по которому ударили с размаху кувалдой. Черт знает, каков будет результат теста за первую четверть — на это ему было уже откровенно плевать с высокой колокольни. Настроение было на нуле, мысли совсем не о школе… — Правила заполнения бланка теста указаны наверху, пожалуйста, внимательно ознакомьтесь. Парень вздрогнул, когда увидел ее руки. В тонких изящных пальцах с аккуратным скромным маникюром были листы теста. Они плавно легли на столешницу его парты, и Валерка неосознанно, на каком-то рефлексе втянул всей грудью воздух. Легкий, едва заметный аромат туалетной воды Татьяны ласково пощекотал его ноздри и быстро исчез вместе с нею. Очередное напоминание о сегодняшней бессонной ночи. — Надеюсь, мы с вами хорошо поработали в течение первой четверти, и результаты ваших тестов будут отличными, — теплые пожелания легко и мягко слетели с любимых Валеркой алых губ Татьяны, еще несколько раз повторились в его голове и рассыпались в пепел от очередного осознания того, что он всего лишь школьник, а она старше его. Взгляд в бланк, попытки сосредоточиться, напряжение мыслей… Но эти мысли вместо работы над тестом все время скользили по дневнику, между листами которого лежала заветная записка. Та самая, которую он раз двадцать переписал этой ночью. Причина его изматывающей бессонницы. Груда скомканных листов бумаги на полу в его комнате была надежным свидетельством того, как сильно путались мысли в голове, как тяжело было рассказать о своих чувствах, которые уже несколько недель мучали и сводили с ума, а самое главное — чертовски стыдно. Отчаянный шаг, прыжок веры, последние слова смертника. Без единой капли надежды. Крик души в пустоту. «Нервничаешь, да? Еще бы! Так жестить — это себе заранее могилу рыть. Надо было в койку ее тащить, тогда точно пятерку бы поставила, не проверяя тест. P.S. Ты меня не проведешь, все равно вижу, что влюбился!» — смеялась голосом Нины брошенная ею с задней парты и развернутая парнем записка. Любопытная Вика тоже прочитала, недовольно фыркнула и принялась напряженно грызть карандаш. К ее раздражению Валерка уже давно привык, хоть и не понимал, как можно так упорно дуться и до сих пор осуждать их с Ниной глупый спор. Спор, который уже давно был им с треском проигран. Безвозвратно. Парень не отреагировал на подруг никак. Было абсолютно безразлично на эти попытки подколоть его, на недовольство и осуждение. Все уже стало совсем неважно — ведь он уже почти решился и больше не боялся ничего. Отрешенность, странная и непонятная, заполнила его сердце. Будто камень с души спал. Остался последний шаг — сделать дело и после смиренно ждать своей участи. Записка, написанная им ночью, едва заметно оттопыривала листы дневника. Парень смотрел на эту щель среди листов и отчего-то улыбался. Едва заметно. Где-то в самой глубине души, на дне, в темноте теплился хрупкий огонек надежды и радужные мечты. Вдруг она все-таки отзовется? Тычок шариковой ручкой под ребра вырвал его из грез жестоко и бесцеремонно. Вика недовольно шикнула ему на ухо: «Пиши давай! Десять минут осталось!» Неприятно. Раздражающе. Писать было уже нечего. Все что мог, Валерка уже сделал, перед смертью не надышишься, как говорится, а сейчас хотелось лишь немного отвлечься перед финальным аккордом. — Можно выйти в туалет? — подняв руку, выкрикнул парень с места. Татьяна молча коротко кивнула в знак согласия. Коридор школы встретил приятной тишиной и пустотой. Выдох, расслабление, медленные шаги вперед и налево. Брызги воды по лицу из ладоней лодочкой — освежающе приятно. Взгляд на себя в зеркало — лицо расслабленное, спокойное, будто все переживания схлынули разом. Хотелось бы в этой своей любви поставить запятую, но, наверное, выйдет точка. Ну и пускай, плевать. Лучше так, чем мучиться бесконечно. Когда вернулся в класс, Вика за партой почему-то засуетилась и быстро склонилась над своими листами теста, даже не взглянув на него. В отличие от Нинки, которая внимательно осматривала его с головы до ног, будто анализируя его состояние и причины выхода из класса. «Любопытная и везде свой нос засунет», — беззлобно подумал Валерка и про себя усмехнулся. Когда звонок прозвенел, парень дрогнувшей рукой быстро достал из дневника свою записку и сунул ее между листами бланка теста. Последние шаги, как будто до эшафота — и вот работа легка в стопку на учительском столе. — Все успел? — тихонько шепнула обеспокоенно взглянувшая на него Татьяна, снова почему-то обратившись на «ты». Очень интимно — хотелось бы верить парню. Но на деле, кажется, лишь с самой обычной заботой, ведь она как учитель возлагала на него большие надежды по своему предмету, пеклась, переживала о нем — Валерка это знал, видел, понимал отчетливо. Жаль, что это было не нечто большее, подумал он с грустью, а вслух ответил короткое скупое «нет» и вышел из класса. «Ну вот и все, теперь дело сделано», — обреченно выдохнул парень и с «улыбкой висельника» расправил плечи.

***

— Еще две контрольных и послезавтра уже каникулы, — с улыбкой до ушей прощебетала как всегда позитивная Нина, кутаясь в воротник куртки и вжимая голову в плечи. — Чем будем на каникулах заниматься? — Я бы в Питер махнул на пару дней. Поехали вместе? — сходу предложил Валерка. Ему и правда чертовски хотелось проветрить голову от всех своих драматичных переживаний этой осени. Душа жаждала вырваться из оков родного города. Как можно дальше от Татьяны. — У меня денег нет, — понуро ответила Вика и нахмурилась. — Мои родаки оплатят, не проблема. Хреновая отмаза, Викулик. Не в первый раз же так едем, — недоверчиво взглянул на нее парень, пытаясь понять, почему она хмурится и явно пытается отвертеться от поездки. — Странная ты какая-то в последнее время. — Просто настроение плохое, — тихо пробормотала Вика, пряча взгляд. — Мне кажется, все равно сорвется поездка… — С чего это вдруг? Ты чего? — не поняла Нина. — Ну, не хандри, подруга! Все будет шикар-рно, вот увидишь! Вон даже Валерка все хандрил, хандрил, а тут сам предложил поездку. Вот молодец какой! Так что ты тоже давай не депрессируй тут! — бодро протараторила девушка и крепко обняла Вику за плечи. Валерка отвлекся. Как только подруга напомнила про его хандру, он рефлекторно мазнул взглядом по окнам того самого кабинета. Заветного. К которому давно прикипела его душа. Намертво. Нет, он совсем не ждал увидеть там Татьяну. Но увидел. Так неожиданно, по сердцу от этого моментально резануло так, что едва не подпрыгнул на месте. Она, будто видение его воспаленного от неразделенной любви разума, стояла прямо возле окна и… Она точно смотрела прямо на него! Он не мог ошибиться, он видел это совершенно отчетливо. Смотрела, крепко прижимая к груди белый лист и почему-то улыбаясь. Эта улыбка теплой волной окатила парня с головы до ног, он хотел было улыбнуться в ответ, но не успел. Она заметила, точно заметила его взгляд и в это же мгновение пропала из окна. Парень грустно вздохнул и все-таки запоздало улыбнулся. — Я домой пойду. Замерзла, — неожиданно резко и почему-то раздраженно рявкнула Вика и тут же, развернувшись на каблучках, рванула прочь со школьного двора, с шумом раскидывая с каждый шагом ковер из опавшей листвы. — Мне кажется, она тебя к училке ревнует, — хихикнула Нина, когда подруга пропала из виду. — Херню не неси, мы с детского сада знакомы, — отмахнулся Валерка будто от назойливой мухи и еще раз без особой надежды взглянул в то самое окно. Напрасно. Оно подмигнуло ему лишь серой пустотой. Она ведь наверняка прочитала… С грустью вспомнил слова, которые написал в отправленной ей записке: «Вы не смотрите, Таня, что я учусь в десятом И что еще гоняю по крышам голубей. Вы извините, Таня, что я грубил когда-то. А вот теперь люблю Вас, Таня, люблю Вас, хоть убей». Она не ответила. Значит, запятая в этой истории не случится…