Уроки клинка

Моя рука подпирала щёку, а вторая лениво перелистывала страницы потрёпанного томика стихотворений Перси Биши Шелли,бумага уже пожелтела по краям и пахла старой типографской краской, смешанной с чем-то сухим и пыльным — тем особым запахом книг, которые пережили не одного читателя. Все экзамены были закрыты. Летняя сессия сдана, и до того момента, как патриции окончательно разъедутся из полиса, оставались считанные дни. Академия Святых и Великих постепенно пустела: один за другим студентов становилось всё меньше и меньше, и скоро здесь останутся лишь плебеи — те, кто будет поддерживать место в чистоте и порядке до начала нового учебного года. Оставаться здесь одному оказалось, как я и предполагал, приятно. И вовсе крыша дома Соларуса и веранды на ней не были местом исключительно для парочек — как однажды с усмешкой заявил Люмьер. Лёгкий ветерок гулял между колоннами и лениво перебирал мои волосы. Тёплое солнце мягко грело макушку, просачиваясь сквозь листву, обвивающую всю крышу веранды, в которой я осел, а на деревянном полу лежали дрожащие пятна света. Где-то внизу, в саду, перекликались птицы, а издалека доносился слабый аромат нагретой травы и цветущих кустарников. Читать на веранде в такой день было настоящим подарком судьбы, особенно без тех самых «парочек». С одной стороны, я был рад, что скоро вернусь домой. Никакой октавианской волынки по утрам, никаких воплей Оливера через стену, никаких экзаменов, высокомерных чистокровных и бесконечного шума академии. Ну… и, конечно, Дарсериана. С ним мы всё-таки умудрились подраться прямо посреди академии — на глазах у половины студентов. После этого нас, разумеется, отправили в Центрум Вир. К счастью, на мою защиту, как наставник, встал Люмьер, и в итоге я провёл в карцере всего один день. И, как мне казалось, к моему маленькому сроку поспособствовала рука Гедеона — я был почти в этом уверен. Ведь Дарсериан провёл не один день, а целых три. Хотя, признаться, нельзя сказать, что это было ужасное место. Просто… невероятно скучное. Сидеть в одной комнате без книг, без телефона и вообще без каких-либо занятий оказалось куда мучительнее, чем само наказание. Особенно когда за решёткой пели птицы, а летний день светил во всю. Время там тянулось вязко и медленно, словно густой сироп, и даже стены, казалось, смотрели на тебя с молчаливым укором. — Отдыхаешь? Сзади раздался вкрадчивый и приветливый голос Люмьера. Я вздрогнул от неожиданности — вся спокойная атмосфера летнего дня исчезла. Спокойных моментов с Люмьером по пальцам пересчитать можно, и откуда он только знает, где и когда я нахожусь? Просто магия, не иначе. Я совершенно не услышал приближающихся шагов и скрипа двери на крышу — ещё одно проявление той загадочной способности Уолдина подкрадываться так тихо, насколько это вообще возможно. — Да… — выдохнул я, сдерживая желание обернуться. Рука, которая ещё мгновение назад подпирала щёку, легла на стол. Люмьер не спешил садиться на скамейку напротив, не спешил и говорить, ради чего он пришёл ко мне и потревожил моё умиротворённое состояние. Я почти осязаемо почувствовал, как к скамейке, на которой я сидел, сзади вплотную подошла фигура, рассматривая то ли мою сгорбившуюся позу, то ли просто наблюдая. В тот же миг захотелось выпрямиться, но, как и желание обернуться, я подавил это. Через пару секунд, когда я уже намеревался нарушить молчание или убедиться, что Люмьер действительно здесь, как на моё плечо опустилась рука. Она почти невесомо коснулась моей рубашки — не давила, не сжимала, но тепло ладони было обжигающим. — Биши Шелли? — хмыкнул Люмьер, возможно почувствовав напряжение в моих плечах. Он благоразумно убрал руку, но не отодвинулся, продолжая нависать надо мной. — Интересный выбор… и мне это что-то напоминает. В его голосе слышалась неприкрытая улыбка — задорная, игривая. Я закинул голову назад, чтобы взглянуть на него, не вставая с места. И в ту же секунду уткнулся затылком чуть ниже его груди. Он стоял так близко, что я почувствовал тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки. Близость на мгновение ошеломила, но я не отстранился. Я смотрел на него снизу вверх. Уши предательски пылали. Я сам не мог понять почему. От того ли, что он заметил книгу и намекнул на любимого поэта Гедеона? От того ли, что подошёл так тихо и оказался рядом почти вплотную? Или от того, что мой затылок всё ещё касался его груди, и я слишком ясно ощущал эту близость. Я поймал себя на том, что не спешу менять положение. — Откуда ты постоянно знаешь, где я? — хрипло спросил я и сразу прочистил горло. Не знаю, сколько я сидел в молчании, но голос успел немного притупиться. — У меня свои источники, — ответил Люмьер спокойно, совершенно невозмутимо, не отодвигаясь и не меняя позиции. Я не знал, что ответить, поэтому лишь всматривался в тёмно-серые глаза Уолдина. Он смотрел спокойно, почти внимательно, будто ждал, когда я сам нарушу повисшую между нами паузу. — Так… зачем ты пришёл?.. Тихо спросил я, поджав губы. — Ах да, точно. Он моргнул, будто действительно только сейчас вспомнил о цели своего визита. Затем неторопливо обошёл стол и сел напротив меня на скамейку, упёршись локтями в колени. — Патриции разъезжаются по домам. Ты в их числе. И так как сегодня ты уезжаешь, мы с Гедеоном решили устроить завтра тренировку. Я непонимающе посмотрел на него, и он, заметив это, добавил: — Ты, я, Гедеон… и Скэриэл. Я скривился. У нас уже была одна совместная тренировка, и это оказалось сущим стрессом. Я не мог расслабиться из-за Гедеона — каждое движение становилось скованным, выпады выходили хуже обычного. К тому же я постоянно косился на них со Скэриэлом, боясь, что Гедеон попросту его убьёт. — Это… плохая идея, — едва слышно сказал я, опустив взгляд на стол. — И это идея Гедеона, — радостно добавил Люмьер. — Его? Я опешил и поднял бровь. Гедеон предложил заняться фехтованием… да ещё и со Скэриэлом? — Ага, — утвердительно промычал Люмьер, откидываясь на спинку скамейки. Казалось, он даже наслаждался тем, что полностью завладел моим вниманием. — Но… почему? — Видимо, хочет контролировать наши тренировки. Или минимизировать наши встречи наедине. — Люмьер пожал плечами. — Вряд ли им движет желание увидеться со Скэриэлом. Но, тем не менее, ты ведь будешь рад приглядывать за ним? Чтобы Гедеон его помиловал. При тебе он вряд ли устроит кровавую бойню. — В прошлый раз его это не остановило, — вяло возразил я и отвёл взгляд в сторону. — В прошлый раз Скэриэл остался жив только благодаря твоему присутствию. То, что его просто размазало по стенке, — уже можно считать помилованием. Я возмущённо посмотрел на него. Он что, издевается? Спокойный, почти весёлый тон Люмьера начал меня раздражать. Похоже, он это заметил, потому что спустя мгновение добавил уже мягче, примирительным голосом: — В любом случае встреча уже назначена на завтра. Уверяю тебя, в этот раз всё будет получше… Я поговорю с Гедеоном.