Плюс два

— Mein Schatz, это было ошибкой, — тихо произнёс Геллерт, прикрывая за собой дверь в спальню. Альбус сидел в своём излюбленном кресле. На реплику супруга он поднял свои глаза от книги, в недоумении выгнул бровь. Выражение на его лице прямо намекало, что Геллерту стоит дополнить своё замечание; особенно если взять в учёт свежие события. — Поселить их в одной комнате, — пояснил он в ответ на вопросительный взгляд из-под очков-половинок. Отрицательно покачал головой, мол всё не так, как ты подумал. Альбус хмыкнул, отслеживая как Геллерт проходит к креслу напротив. Падает на него уставший, правда слишком театрально: картинно раскинул руки по подлокотникам, запрокинул голову к потолку. Старается для публики, для него. Впрочем, Альбусу такие представления были по душе — сам этим грешил. Он улыбнулся и закрыл книгу, откладывая её на стол. — Мальчики живут здесь всего пару дней, дай им время на адаптацию, — беспечно заметил он и наклонил голову вбок. Геллерт нахмурился, покосился на него с подозрением: — Очень надеюсь, что твои предположения проявятся в ближайшем будущем… Альбус кивнул, мягко улыбнулся. Всмотрелся в лицо любимого, удовлетворённый тем, что Геллерту передалось его спокойствие. Морщинка между его бровей разгладилась, от былого напряжения не осталось ни следа. — Когда я был неправ? Первые обсуждения о том, чтобы стать родителями, случились у них несколько лет назад. С тех пор эти мысли всё время крутились в голове Дамблдора где-то на периферии, и ничто не могло их вытеснить. К тому же, со своей работой преподавателем в школе, Альбус даже не пытался размышлять о чём-то другом. Оставалась одна проблема — прийти к общему взвешенному решению с Геллертом, который в своих отношениях к детям был далёк от него. Вернее даже, как утверждал он сам — его отношение было по большей части диаметрально противоположным отношению Альбуса. Геллерт говорил, что светлых чувств к детям он не питает. Только вот, с удовольствием нянчился с Нагини, дочерью Криденса и Грейвса, племянника Дамблдора и его супруга. Откровенно её баловал, на зло родителям, и пытался научить плохим словам. Правда, свою радость от такого взаимодействия Геллерт отрицал, убеждал понятливо улыбающегося мужа (что скорее: самого себя), что дети милы — только когда они чужие и на расстоянии. Однако, что бы там ни было, Геллерт любил Альбуса. Любил и принимал все его желания — и в течении всей их совместной жизни воплощал их в реальность. Так что в конечном счёте положился в этом вопросе на него целиком и полностью. Единственным его условием было, чтобы дети — он легко согласился сразу на двух — были из приюта, никакого суррогатного материнства. Альбуса это устраивало. Выбор пал на первый попавшийся приют. Альбус предал бы свои принципы, если бы стал перебирать варианты. Любые сироты являются несчастными детьми, которым требуется тепло и забота, Дамблдора это тяготило. У него разрывалось сердце, стоило им только зайти на порог приюта Вула. Из коридора открывался обзор на зал, где находились ребята разных возрастов. Они с любопытством поглядывали на пришедших. В уголках глаз тут же собралась влага, Альбус аккуратно стёр её — не хватало ещё, чтобы это видели. Геллерт в утешающем жесте сжал его руку. Мисс Коул уже ждала их. Она открыто неприязненно взглянула на сцепленные ладони пары. На бледном уставшем лице появилось выражение презрения, благо что женщина ничего не сказала на этот счёт. — Пройдёмте, — сухо произнесла она и кивнула головой. Альбус и Геллерт последовали за ней на второй этаж. Гриндевальд едва слышно скрипел зубами, явно недовольный эмоциями пожилой женщины. Дамблдор погладил его большим пальцем по тыльной стороне ладони. Обстановка в кабинете заведующей приюта угнетала. Само по себе помещение ничем не отличалось от остального дома, выглядело таким же серым, но казалось уже — что Альбусу очень не понравилось. Окно в комнате выходило на голый и пустой дворик. Вкупе с высоким забором-решёткой этот вид навевал ассоциации с лагерями, действующими во времена Второй Мировой. Дамблдор подавил дрожь, откидывая эти мысли подальше. Альбус и Геллерт присели на деревянные стулья. Женщина по другой конец стола тем временем достала одну из папок, пролистала пару страниц. — В заявлении вы указали, что хотите взять сразу двоих детей. Надеюсь, вы отдаёте себе отчёт, что за этим решением могут последовать огромные трудности, — сказала она, не глядя на пару, но ответить ей Альбус не успел. Мисс Коул продолжила, разворачивая папку и пододвигая к ним. — Прежде чем мои помощницы отведут вас к детям, я рекомендую ознакомиться с характеристиками всех. Конечно, вы можете не опираться на записи, — она дёрнула плечом, отвернулась к пейзажу за окном. — Но если будете действовать исходя из их описания — это значительно упростит вам жизнь. Дети очень тяжело переносят возвращение из приёмной семьи назад в приют. — Поверьте, мы готовы к любым трудностям и не допустим такого исхода, — сдержанно улыбнулся Альбус, пропустив мимо ушей недоверчивый хмык. Геллерт же потянулся к бумагам, начиная перебирать страницы. Дамблдор воздержался, ждал, пока супруг закончит с чтением. Спустя десять минут — воспитанников было не так много — Гриндевальд протянул Альбусу пару листов. Он посмотрел на фотографии мальчиков, пробежался взглядом по текстам и одобрительно кивнул. Эти два ребёнка были абсолютно разными, что на внешность, что на истории их судьбы и сухих характеристик. Первый, с именем Том Реддл — смотрел с фотографии глубоким взглядом, слишком осознанным для ребёнка, неправильно взрослым. Альбуса кольнула острая жалость. В коротком тексте указано, что мальчик родился в приюте, и перечислены его особенности поведения. По всем пунктам, кроме учебной деятельности, одиннадцатилетний Том был трудным ребёнком — Дамблдор не удивился выбору Геллерта, очень похоже на него. Второй, Гарри Поттер — светил широкой улыбкой. Чёрно-белая фотография не передавала цвета глаз, но Альбус подсознательно чувствовал, что они лучатся самым ярким светом. Родители мальчика погибли в аварии и после этого Гарри временно был под опекой родственников матери. Позже те отказались от него — так он и попал в приют. Он был ровесником Тома, на полгода младше. Ни о каких конфликтах и происшествиях написано не было, лишь большой список спортивных достижений и увлечений. Дамблдор мягко улыбнулся — здесь супруг точно думал о нём. Он передал бумаги мисс Коул, она окинула их цепким взглядом. Пожала губы, посмотрев на лист с Томом. Ничего не сказала, нажала кнопку на столе — вызов воспитательницы. Через минуту в дверь постучали. Альбус обернулся на молодую девушку в дверях, приветственно кивнул, поднялся вместе с мужем. — Марта, отведите мистера Дамблдора и мистера Гриндевальда в зал. Они хотят познакомиться с Гарри и Томом, — последнее имя она почти выплюнула. Альбус не сдержался и поморщился, обменялся с Геллертом взглядами. Встреча с детьми прошла для Альбуса как в тумане. Не последнюю роль сыграло внимание других детей — это было как отдельный вид психологической пытки. Геллерт разговаривал с мальчиками, пока он отстранённо смотрел по сторонам, еле натянув на себя невозмутимо-мягкое выражение лица. Лишь урывками вылавливал отдельные фразы, с нежностью отмечая каким ласковым тоном супруг обращается к ребятам. Оформление не заняло много времени — они заранее всё подготовили. Заторможенность и непреднамеренная пассивность растаяли, когда они вчетвером уже были в машине. Геллерт отпустил сцепление, они мягко тронулись, и Альбус повернулся к нему. Посмотрел на улыбчивое и довольное лицо так, будто увидел его в новом свете. Затем обернулся на заднее сидение. Мальчики сидели у противоположных окон, выдерживая между собой дистанцию. Гарри отвёл свой взгляд от окна, ярко улыбнулся, встретив взгляд Дамблдора, сощурил свои сияющие зелёные глаза. Альбус проморгался, посмотрел на Тома. Он отрешённо смотрел на исчезающий вдали приют, не обращая ни на кого внимания. Дамблдор связал это поведение эмоциональной перегрузкой. Альбус повернулся назад, расфокусированно посмотрел вперёд. Сознание рисовало в голове идеалистические семейные картинки: их, сидящих вчетвером за столом; его и Геллерта провожающих мальчиков ко сну; посещение кинотеатров и выставок — всё, что обязательно будет. Скулы сводило от улыбки, до чего было приятно представлять семейную жизнь с «плюс два», наполненную любовью, гармонией и взаимопониманием. Вся дорога прошла в приятной тишине. Машина остановилась, и мальчики прилипли к стеклу, рассматривая местность — их новый дом. Альбус первый вышел из рендж-ровера — Геллерт проявил инициативу в приобретении нового транспорта, специально под прибавление в семье — и открыл дверь мальчикам. Подхватил из салона маленькие рюкзаки. Гарри вывалился из дверей, переполненный энергией. Он крепко стиснул в руках игрушечного льва, с порядком свалявшейся пушистой гривой, и издал писк, полный восхищения. С открытым ртом он крутил головой из стороны в сторону, топтался на месте. То и дело поглядывал то на Альбуса, то на подходящего к ним Геллерта. Том спокойно спустился следом, один раз огляделся вокруг. Мазнул взглядом по Альбусу, и затем прицельно уставился на другого взрослого. Геллерт встал рядом с Дамблдором, ласково провёл по спине рукой, приобнял за талию. — Ну и чего стоим? Вы наверняка проголодались, вперёд, — с улыбкой произнёс Геллерт, указал свободной рукой на белый коттедж. — На перегонки. Кто последний, тот сегодня гуляет с Фоуксом. Гарри изумлённо распахнул глаза. — Фоуксом? — задал он вопрос, уже в спину Геллерта — тот побежал впереди всех. Альбус фыркнул, любовно провожая взглядом мужа. — Сейчас познакомитесь, идёмте. Геллерт, вбежав по ступенькам, оказался на веранде и распахнул входную дверь. Во двор рыжим вихрем пронёсся лабрадор. Пёс остановился, нашёл глазами Альбуса и побежал к ним с задорным лаем. Гарри ойкнул, отодвинулся и рефлекторно прихватил Тома за руку — мальчик был ближе всех. — Фоукс, фу! — простонал Альбус, но не успел придержать ребят. Как результат, мальчики столкнулись и кучей повалились на траву от собачьего приступа любви. Дамблдор безрезультатно попытался оттащить назойливого пса от детей. Раздавшийся смех Гарри — как перезвон колокольчиков — успокоил Альбуса. Но он не преминул случаем и недовольно покосился на ухмыляющегося Геллерта. Такой довольный, словно происходящее было самым обычным делом: подвергнуть детей риску травмироваться, и в самый первый день! Дамблдор унял всколыхнувшееся мелкое раздражение, качнул головой и посмотрел назад на шумную возьню. Гарри и Том, измазанные в зелёном, вдвоём трепали пыхтящего Фоукса по животу. Альбус растаял — больше всего радовался за Тома. На лице мальчика наконец проявились эмоции, и от этой маленькой улыбки он моментально преобразился. Когда довольный лаской пёс ушёл в сторону, Альбус помог подняться Тому и Гарри. Вытащил пару травинок из их волос и повёл к дому. Геллерт проводил ребят умываться, пока он направился в их будущую комнату — отнести вещи. После того, как мальчики привели себя в порядок, Альбус перехватил их и направил в комнату. Геллерта, пользуясь случаем, отправил делать заказ из ресторана — готовить времени не было, да и всем точно хотелось чего-нибудь праздничного. Дамблдор не стал навязываться детям, оставил их в комнате наедине, а сам отошёл в спальню. — Как себя чувствуешь? — в дверях обнаружился Геллерт. Альбус обернулся, застёгивая на себе домашнюю рубашку. Их взгляды встретились, они одновременно улыбнулись. — Я счастлив, — мягко ответил Альбус; в голове почему-то звенело — скорее всего слишком много событий. Геллерт приблизился, обнял его со спины, прижимая к своей груди. — Я тоже, — мурлыкнул ему в макушку. И столько искренности в простых словах. Ничего больше говорить не нужно.