Плюс два

— Том, скажи пожалуйста, ты точно не видел игрушку Гарри? В гостиной кроме них двоих никого не было. Из другого конца дома доносились едва слышимые всхлипывания Гарри и успокаивающие фразы от Геллерта. Не то чтобы Том был рад компании этого взрослого. Альбус присел перед ним на корточки, спрашивал спокойным голосом. Глаза Тома на секунду встретились с пронзительно-голубыми, блеснувшими из-под очков. Но Реддл тут же перевёл взгляд на длинные рыжие волосы. Избегал зрительного контакта. Альбус слегка нахмурился. Но тут же стёр с себя эту эмоцию, поднялся и кивнул сам себе. — Хорошо, давай поищем ещё раз… Том развернулся, понадеявшись, что подозрения Дамблдора ему примерещились. Они перерыли весь дом, посмотрели под каждой подушкой (все с кисточками! И зачем их так много?), заглянули под каждый шкаф. Сейчас проделывали всё то же самое уже по второму кругу. Они занимались этой частью дома, в другой же копошились Гарри с Геллертом. Том злился на своего нового «брата». На второй день перед сном они даже успели подраться — не сильно, просто Гарри иногда не в силах держать себя в руках. А Том его нисколько не провоцировал, не его вина, что кто-то не понимает шуток. Сейчас Том злился ещё больше. Всё потому, что с самого момента пропажи этого плюшевого льва, Гарри начал тыкать в него пальцем, утверждая, что это он забрал и спрятал его игрушку. Не то чтобы он был не прав… Но теперь это не игрушка Гарри. Теперь это трофей Тома — не нужно было с ним драться. Этот трофей Том надёжно затолкал в обувную коробку и спрятал подальше в гардеробную. Решил, что перепрячет позже — как все забудут. Взрослые конечно же аккуратно поговорили с Гарри и попросили его не делать поспешных выводов. Спустя час безрезультатных поисков и литра слёз мальчика они предложили съездить в магазин и купить нового льва. Том был всеми руками за. Гарри упрямился и плакал ещё больше. — Это моё упущение, — тихо говорил Геллерт и качал головой. Он прикрыл глаза ладонью и потёр лоб. — Нужно было свозить их в магазин в первый день, купили бы всё что захотели… Альбус, стоявший рядом с ним, что-то шепнул Гриндевальду на ухо. Они понимающе переглянулись. Том кожей почувствовал, что слова Альбуса касались непосредственно его. Но взрослые так ничего и не сказали, вновь разделились и увели их по разным комнатам. Прошла половина дня. Между бесконечным поиском они один раз сделали перерыв — на обед. Приём пищи проходил в молчании, такую тишину можно было трогать руками. У Гарри, заплаканного, с опухшим красным лицом, не было аппетита. Он отодвинул свою тарелку и тихо сидел, изредка поглядывая на Тома. Том для приличия съел пару ложек, но вскоре тоже отодвинул суп в сторону. Альбус и Геллерт почему-то на них не смотрели, вели какой-то немой диалог между собой. Это был третий день пребывания Тома и Гарри в новом доме, в новой семье. Они совершенно по-разному реагировали на это событие. Когда Гарри включил свой активно-говорливый режим и засыпал взрослых вопросами, Том аккуратно присматривался к ним и делал выводы. Геллерта, высокого широкоплечего блондина, с медовым голосом, хитрой улыбкой и беззлобными тонкими шутками — он считал эталоном взрослого. Заглядывал ему в рот, всё запоминал. Поставил себе галочку, что когда вырастет — обязательно станет таким же. Альбуса, изящного, длинноволосого, до безобразия рыжего, с нежными словами и всей его мягкостью и глубокой мудростью — Том иррационально побаивался. При любой возможности всячески старался его избегать и игнорировать. Думал, что из Дамблдора получился бы отличный инспектор по делам несовершеннолетних, которые часто приходили в приют Вула по его душу. Те были такими же: добродушный вид вкупе с заботливым внимательным взглядом — Альбус подходил по всем пунктам. Но не смотря на эту схожесть, Альбус, в отличие от инспекторов — кажется не играл и взаправду был таким, а не казался. Он ласково гладил Тома по голове — мальчик морщился и в первый день вздрагивал — такого никто до этого не делал. Он доливал лимонный чай в чашку, как только Том успевал его допить. Он вручную стирал его штаны, перепачканные в траве, после очередной прогулки с Фоуксом — Том это сам видел — и на следующий день брюки приятно пахли лавандой. Он что-то весело тихо напевал, когда была его очередь укладывать их с Гарри спать. В системе мира Тома: Геллерт и Альбус — неправильные взрослые. А Альбус — самый неправильный из всех. Вот и сейчас, он спокойно переходил от одной полки к другой. Вглядывался в каждый угол и опять что-то пел (Том кажется слышал этот мотив в рекламе на телевизоре), гладил Тома по плечам, как проходил мимо. Альбус будто в упор не замечал, что мальчик-то лишь имитирует бурную деятельность. А мисс Коул на его месте уже давно бы закрыла Тома в комнате одного и не выпускала бы, пока он не признается. Том конечно же не признавался — как неприятно бы ни было пропускать ужины. Трофеи того стоили. Мисс Коул была не настолько жестокой, чтобы лишать его и завтрака. Ко времени чая они свернули всю свою работу. Геллерт долго молчал, прокручивая в руках засахаренную лимонную дольку. — Сейчас соберётесь и поедем по магазинам, — поставил в известность он. Посмотрел сперва на повеселевшего Тома, затем на сгорбленного Гарри. Поджал губу. Альбус тоже заметил ужасное эмоциональное состояние ребёнка. Он поднялся, обошёл стол. Присел возле Гарри и положил ему руку на колено. — Гарри, мы обязательно найдем твоего льва. А пока давай купим самого большого, который только будет. Может ты хочешь несколько? — он ободряюще улыбнулся. — Целый прайд, как тебе идея? Таких же, как и твой! — Не будет таких же, — буркнул Гарри. — Не переживай, конечно же будут, — в голосе Альбуса проскользнули нотки удивления. — Нет. Гарри обхватил себя руками и зажмурил глаза. Том поморщился — сейчас он опять будет плакать. Геллерт задумчиво хмыкнул и кажется понял в чём дело. — Гарри, скажи, а эта игрушка давно с тобой? Гарри не ответил, через секунду сдавленно всхлипнул. Альбус тут же стянул его со стула и пересадил к себе на колени. Он крепко обнял мальчика, укачивая и что-то бормоча. Том почувствовал как внутри кольнуло какое-то чувство. Нет, как тут можно завидовать? Скорее всего лимонные дольки были слишком кислыми. Альбус быстро переглянулся с Геллертом, второй печально вздохнул. — Я пойду собираться, — Том устал смотреть. Он дождался кивка от Геллерта и поднялся с места. Ноги будто стояли нетвёрдо, но он всё-таки смог тихо выйти с кухни. В шаге от их общей комнаты он обернулся и покосился на приоткрытую дверь в гардеробную. Разумеется, её тоже просмотрели, но у Тома уже набита рука — ничего не обнаружили. Через пять минут он вернулся назад, приглаженный и готовый к поездке. — Под кроватью твоей валялся, — Том протянул льва Гарри, стянув с игрушки полоску паутины. Гарри поднял голову, смахнул ладонью влагу с щёк. Вмиг просиял и соскочил с колен Альбуса. Том вздрогнул, когда мальчик стиснул его в крепких объятиях. Рубашка на плече чуть-чуть намокла, он сдержал порыв поморщиться. — Странно, я проверил там в первую… Альбус уже поднялся и стоял в стороне. Вдруг он громко кашлянул, и Геллерт не закончил свою фразу. Том обернулся: взрослые переглядывались, но отвернулись, стоило им заметить его внимание. — Спасибо, — громко прошептал Гарри, расцепляя объятия. Он бережно погладил льва по плешивой гриве. Том, безумно смущённый, почувствовал, как у него горят уши. Геллерт хлопнул руками. — Рад, что пропажа нашлась, — радостно произнёс он. Благодарно посмотрел на Тома, а у него уже горели не только уши — ещё и щёки. — Через десять минут все должны быть в машине. Фоукс, meine Freude, что такое? Хороший мальчик тоже хочет с нами? Хорошо, хороший мальчик тоже поедет с нами… Геллерт ворковал с лабрадором. Втроём они с Альбусом вышли с кухни, оставив мальчиков вдвоём. Довольный Гарри постоял ещё несколько секунд, качаясь на месте, и ускакал в комнату. Том вздохнул и медленным шагом вышел из дома. Ему начинало нравится быть в новой семье, даже с учётом того, что эту семью нужно было делить с Гарри. Он щурился на крыльце, поставил ладонь козырьком и смотрел на закатное солнце. Сзади послышались тихие шаги, на приближении к Тому они стали громче — так ходит только Альбус. В первый день он слишком его напугал, когда подошёл бесшумно. Тёплая ладонь опустилась Тому на плечо. — Ты не против объятий? У Тома в горле вдруг встал комок. Он сглотнул, тепло разлилось в груди — такой силы, что хотелось крепко зажмурить глаза. Он слишком резко кивнул и его тут же бережно обхватили и прижали к себе. От Альбуса пахло смесью лимона и лаванды — Тому нравилось. — Ты молодец, — мягко произнёс Альбус. Том чувствовал его улыбку. Сзади послышались ещё шаги, Том завозился, и Альбус понятливо разжал объятия. — Ну, все в сборе! Фоукс, ты в багажник, только попробуй опять залезть со мной за руль… Геллерт открыл дверь мальчикам. За задними сидениями пыхтящий им в макушки пёс портил Гарри и Тому причёски. Гарри, всё ещё с красными пятнами на лице, хихикал и гладил рыжую шерсть куда придётся — Фоукс на месте не стоял. Том выглянул в окно, посмотрел на обнимающихся у машины Альбуса и Геллерта. Потупил глаза в ноги, когда они поцеловались, и незаметно улыбнулся.