Проверка связи.

--- Для Леона это были сложные три года. Задания, отчёты, схватки с разными психами. И мысли. Как у мальчишки. Он думал об Эшли. Их последняя встреча. Сначала её увели в другую сторону — он смотрел. Потом посадили на вертолёт и увезли в Америку. Леон смотрел на этот вертолёт, пока тот не скрылся далеко в небе. Он был на грани броситься за ним. Пешком. На гидроцикле через океан. Глупо, по-дурацки, но внутри всё рвалось туда, за ней. Но он знал — нельзя. Как бы ни хотелось. Просто стоял и смотрел, надеясь, что они ещё увидятся. Три года он не позволял себе расковыривать это воспоминание. Оно лежало где-то глубоко, под коркой, которая затянулась, но так и не зажила до конца. Иногда, в редкие минуты тишины, когда не надо было никуда бежать и в кого-то стрелять, оно выползало наружу. Он видел её лицо. Слышал её голос. И каждый раз прогонял эти мысли. Леон вообще не умел думать о таких вещах. Не научили. В Академии не рассказывали, что делать, когда внутри всё болит, а причины вроде бы нет. Когда человек, которого ты видел пару дней, становится тем, о ком ты вспоминаешь перед сном. Он просто работал. Впахивал как проклятый, брал дополнительные задания, лишь бы не оставаться наедине с собой. Потому что наедине с собой он вспоминал её. А потом — голос в наушнике. Леон думал, что сходит с ума. Что недосып и перегрузки наконец добили его мозги. Что Ханниган решила подшутить, сменив голос. Но это была она. Эшли. И в ту секунду, когда он произнёс её имя и услышал в ответ «Так точно, агент Кеннеди», внутри что-то сдвинулось. Та самая корка, что держала всё эти годы, пошла трещинами. Он провёл рукой по волосам — старый жест. Она вообще, кажется, помнила о нём всё. Теперь она была здесь. На базе. Где-то за этими стенами. Вертолёт шёл на посадку. Леон смотрел в иллюминатор на приближающиеся огни и впервые за три года не знал, что делать дальше. --- Эшли сидела на крыше базы. Тут были лавочки — простые, деревянные, немного облупившиеся от дождей. Она любила здесь сидеть. Пить чай, смотреть вдаль и мечтать о том, чтобы этот мир стал чище и безопаснее. Это одна из двух причин, почему она вообще здесь. И Леон. Конечно. Это тоже сыграло роль, но скорее в том, какую именно компанию выбрать. Она выбрала ту, где Леон. Не могла иначе. За те несколько дней, что они провели на острове, Эшли поняла: Леон засел глубоко в её душе. Можно называть это как угодно, но она знала — это не просто влюблённость в своего спасителя. Да и она уже не та девчонка. Выросла. За эти три года её чувства не изменились. Даже наоборот — с каждым днём она понимала сильнее, что Леон нужен ей. И надеялась, что он чувствует то же самое. Она помнила их последний разговор. Помнила его взгляд, когда садилась на борт. Она смотрела на него. До того самого момента, пока вертолёт не унёс её достаточно далеко. Она видела, как он смотрел. И поэтому надеялась. Эшли выдохнула, сжимая пластиковый стакан с чаем. Подняла глаза. Вертолёт заходил на посадку. Он здесь. Она видела, как люди, врачи, подбегают к машине, помогая бывшим заложникам. Их сразу уводили — проверять состояние, связываться с родственниками. Суета, крики, слёзы облегчения. Эшли смотрела в другую сторону. На Леона. --- Наконец-то она видит его перед собой. Не на экране, не в старой фотографии из личного дела — живого. Там, внизу, на вертолётной площадке. Между ними приличное расстояние — она на крыше, этажом выше. Но она видит его лицо так чётко, будто ничего вокруг не существует. Будто эти три года сжались в одну секунду. Хмурый взгляд. Губы сжаты в тонкую линию. Он чем-то недоволен — то ли миссией, то ли усталостью, то ли самим собой. Вечно недовольный Леон. Эшли чуть улыбается. Он почти не изменился. Разве что пара морщинок на лбу залегла глубже, да тени под глазами стали темнее. Но это всё тот же Леон. Тот, кто вытащил её с острова. Тот, кто смотрел вслед её вертолёту, пока она не перестала видеть землю. Она поправила выбившуюся прядь, убрала волосы за ухо — и замерла. Он смотрит на неё. Заметил. Снизу, с пустой уже площадки, он поднял голову и смотрит прямо на неё. Эшли опустила плечи, которые сама не заметила, как напрягла. Пальцы сильнее сжали стакан с остывшим чаем. Что делать? Помахать? Встать? Крикнуть что-то глупое? Глупости. Она просто улыбнулась ему. Тихо, по-своему, в душе надеясь, что он поймёт. Что расстояние не помеха. Что три года не стёрли то, что было между ними. Он понял. --- Леон увидел её. Она сидела на крыше офисного блока — этажом выше, на одной из тех старых деревянных лавочек, что стояли там для курящих. Волосы собраны в низкий хвост, перекинутый на плечо. В руках — пластиковый стакан, который она сжимала так, будто он был единственной опорой. Горло сжалось. Она улыбнулась ему. Тихо, без лишнего — просто уголки губ дрогнули, и в этом было столько всего, что Леон на секунду забыл, как дышать. Он понял: разговора не избежать. Не оттянуть. Не сделать вид, что он очень занят и ему надо срочно писать отчёты. Для него это сложнее любого задания — житейские дела, разговоры по душам, эти вот взгляды, в которых больше смысла, чем в словах. Но он знал: ей это надо. Так же, как и ему. Пора перестать бегать. Он здесь. Она здесь. Три года прошли, а ничего не изменилось — всё те же чувства, всё то же тепло, которое он пытался заглушить работой, перестрелками, бесконечными миссиями. Пора отпустить сомнения. Выкинуть из головы мысли, которые мешают принять решение. Он отвёл взгляд первым — не выдержал. Резко развернулся к пилоту, махнул рукой: свободен. Тот кивнул, запуская двигатель. Леон глубоко вдохнул и направился к зданию. Там, на крыше, ждала Эшли. --- Эшли видела, как Леон скрылся под козырьком здания. Он идёт к ней. Сердце в груди начало отбивать быстрый ритм — тот самый, который она научилась успокаивать за эти три года. Но сейчас не получалось. Она поправила волосы, убрала выбившуюся прядь за ухо. Встала, выкинула пустой стакан в урну и снова села. Руки сами собой легли на колени, пальцы переплелись. Ждать. Просто ждать. Она смотрела вперёд, на огни базы, на тёмное небо, на всё что угодно, лишь бы не оборачиваться раньше времени. А потом услышала шаги. Леон вышел на крышу тихо — почти бесшумно, как умеют только те, кто привык двигаться в темноте. Остановился на секунду. Эшли чувствовала его взгляд на своей спине. Она не оборачивалась. Просто сидела и смотрела вперёд, боясь спугнуть этот момент. Он смотрел на неё. Та же осанка, те же плечи. Волосы стали длиннее. Она всё та же Эшли. Его Эшли. Леон тихо вздохнул — едва слышно, но она уловила этот звук. Потом он шагнул вперёд. Подошёл к лавочке. Аккуратно сел рядом. Эшли перевела дыхание. Он здесь. --- Эшли боялась посмотреть на него. Как начать разговор? «Как ты?» «Как жилось?» «Что нового?» Глупости. Слишком мелко. Слишком пусто для того, что между ними было. Она не выдержала. Повернула голову, медленно, будто боясь спугнуть реальность. Посмотрела на его лицо — так близко. Впервые с того самого дня. Красивое лицо. Яркие глаза, аккуратный нос, слишком идеальный. Для неё. Леон смотрел на неё в ответ. Изучающе, будто проверял — та ли это Эшли, которую он помнил. Или, может, просто не верил, что она здесь, рядом. Он заговорил первым. — Привет? — и хмыкнул тут же, будто сам понял, как глупо это звучит. Отвёл взгляд, провёл рукой по волосам — старый жест, который она запомнила ещё на острове. Эшли улыбнулась. — Привет, Леон. Он снова посмотрел на неё. Красивая. Тот же взгляд — полного доверия. Она стала старше, но глаза те же. И взгляд тот же. — Что же ты тут делаешь, Эшли? — спросил он, убирая прядь волос, мешавшую её глазам. Эшли выдохнула, приоткрыв губы. Этот жест. Он уже делал так — тогда, на острове. — Я... боялась, что ты не придёшь ко мне. — Она хмыкнула. — Поэтому решила не терять времени и оказаться там, где ты от меня никуда не денешься. Леон замер. А потом коротко усмехнулся. — Тяжело было учиться? — спросил он. — Бывало. — Эшли повела плечом. — Нормативы, стрельбы. Ты говорил, у меня сил мало. Пришлось доказывать. — И как? — Сдала всё на отлично. — Она чуть улыбнулась. — Так что не зря старалась. Леон кивнул. Помолчал. — Значит, я того стоил? — усмехнулся он. Эшли посмотрела на него. Спокойно, тёпло. — Ты стоишь большего. — Она сделала паузу. — И я здесь, чтобы тебе это показать. Леон замер. Не нашёлся, что ответить. Просто смотрел на неё. А потом тишину нарушил только скрип лавочки — он чуть подвинулся ближе. — В тот вечер... — начала Эшли. Леон понял, о чём она. — Я смотрела на тебя, когда меня увозили на вертолёте. — Она говорила тихо, будто вспоминая вслух. — Я видела, как ты тоже смотрел. Леон опустил взгляд. — Конечно я смотрел. — Он помолчал. — Эшли... Я был почти готов побежать за тобой. Эшли чуть улыбнулась. — Леон. Он поднял глаза. — Я здесь не потому, что ты за мной не побежал. И не потому, что надеялась, что ты меня найдёшь. — Она помолчала. — Я здесь, потому что сама решила быть там, где ты. Потому что ты стоишь того, чтобы за тобой идти. Леон замер. — Эшли... — Ты всегда отдавал себя другим. Спасал, защищал, жертвовал. — Она чуть наклонила голову. — Позволь мне быть той, кто будет рядом. Не потому, что тебе нужна помощь. А потому что ты заслуживаешь, чтобы кто-то был рядом просто так. Он смотрел на неё. Взгляд тяжёлый, тёплый, свой. А потом просто протянул руку и накрыл её ладонь своей. Эшли выдохнула. --- — Ханниган сказала, я хорошо справлялась, — тихо сказала Эшли. Леон посмотрел на неё. — Она редко ошибается. И замолчал. Снова. А потом, глядя куда-то в сторону, добавил: — Эшли. Она подняла глаза. — Ты сказала, что хочешь доказать — я стою того, чтобы за мной шли. — Он помолчал, подбирая слова. — Ты сделала это. Ты не испугалась. Не убегала... как я. Эшли молчала, давая ему договорить. — Я не знаю, стою ли. Правда. — Леон провёл рукой по лицу, устало, тяжело. — Но я хочу попробовать. Быть тем, кто не убегает. Хотя бы от тебя. Она посмотрела на него. Спокойно. Тёпло. — Я буду доказывать тебе это всю жизнь. Леон замер. А потом потянулся к ней сам. Медленно. Осторожно. Будто впервые в жизни делал что-то по-настоящему важное. Его ладонь легла ей на щеку — шершавая, тёплая, чуть дрожащая. Он замер на секунду, глядя в её глаза, будто спрашивая разрешения. Эшли не отводила взгляд. Когда он поцеловал её, это было не то, что она представляла все эти годы. Не киношный порыв, не страсть. Тишина. Осторожность. Будто он боялся, что она исчезнет, стоит надавить сильнее. Она прикрыла глаза и позволила себе просто быть в этом моменте. Он отстранился первым. Дышал тяжело, сбивчиво. Смотрел на неё так, будто видел впервые. — Я никуда не уйду, — сказал он хрипло. Эшли молчала. Только прижалась щекой к его груди и закрыла глаза. Он выдохнул. Притянул её ближе. --- Они сидели так ещё долго. Разговаривали. Узнавали друг у друга о жизни за эти три года. Смеялись иногда — тихо, чтобы не спугнуть ночь. Иногда молчали — и это молчание было лучше любых слов. Была уже глубокая ночь, когда они наконец оторвались друг от друга. Встали с лавочки и ушли с крыши, держась за руки. Впереди ещё много всего. Но это потом. ---