Принцесса Фальконе

На следующий день я встала ближе к полудню — снова засиделась с книгами до глубокой ночи.   Предложение Савио сходить с ним в зал показалось мне странным, поэтому я отнеслась к нему с настороженностью.   В мае в Вегасе обычно жарко, но сегодня было пасмурно и прохладно, поэтому я надела худи и штаны поверх спортивного топа и шорт.   В машине я спросила у брата, действительно ли ему так нужно моё присутствие, но он лишь игнорировал мои вопросы.   Я не стала превращать это в конфликт. Мне действительно больше не хотелось ссор.    Когда мы вошли в зал, мне сразу стало некомфортно от количества незнакомых мужчин. Я давно перестала появляться в подобных местах — это вызывало неприятные воспоминания.   Утешало только то, что большинство присутствующих я всё же знала. Мик, Энцо, Марко и Диего били груши, когда мы вошли.   Но напряжение не отпускало.    — Отвези меня домой, — потребовала я у близнеца.   Он снова проигнорировал меня.   Я резко дернула его за руку.    — Савио! Отвези меня.    — Успокойся, Лукреция, — процедил он сквозь зубы. — Если не возьмёшь себя в руки, так и будешь выглядеть, как смерть.   Что за бред. Я была худой, но не считала это чем-то критичным.    — Какая тебе разница?   Он прищурился, будто хотел что-то сказать, но промолчал.   Парни по очереди подошли поздороваться с ним. Я коротко кивнула каждому, стараясь не задерживать взгляд на Диего.   Он был по пояс раздет, и не смотреть на его торс было сложно.   Я быстро ушла в раздевалку, чтобы снять верхнюю одежду.   Перспектива тренироваться рядом с Диего пугала меня, но какая-то часть всё же хотела увидеть, как это будет.   Я сняла костюм и посмотрела на своё отражение в зеркале. Возможно, Савио был прав — я действительно изменилась, стала более хрупкой по сравнению с прошлым. Но я не понимала, почему это должно его волновать.   Собрав волосы в пучок, я вышла обратно в зал.   Парни прыгали на скакалке, работали с грушами и тягали железо.   Я остановилась у стены, не зная, что делать дальше.    — Не стой столбом, — раздался голос Савио за спиной.   Я обернулась. Он уже держал в руках перчатки.    — Я не собираюсь этим заниматься, — холодно ответила я.    — Уже собираешься, — отрезал он и бросил мне скакалку.   Я поймала её машинально.    — Пять минут. Разогрев.    — Нет.   Он подошёл ближе, его взгляд стал жёстче.    — Лу, либо ты начинаешь двигаться сама, либо я заставлю тебя.   Я сжала зубы, но всё же начала прыгать. Сначала медленно, неуверенно, будто проверяя, не передумает ли он.   Не передумал.    — Быстрее. Не ленись.   Через минуту дыхание сбилось. Через две — ноги начали уставать.    — Всё, хватит, — бросила я, опуская скакалку.   Он тут же поднял её и сунул обратно мне в руки.    — Ещё три минуты.    — Ты издеваешься?    — Нет. Я делаю то, что ты сама должна была сделать давно.   Я снова начала прыгать, уже раздражённо, резко.   Когда он наконец позволил остановиться, я тяжело дышала, чувствуя, как пульс стучит в висках.    — Теперь сюда, — он кивнул в сторону зоны с гантелями.    — Савио!    — Без разговоров.   Он выбрал для меня лёгкие гантели и вложил их в руки.    — Сгибания. Медленно.   Я посмотрела на него с раздражением, но всё же начала выполнять.    — Спину ровно. Не раскачивайся. Работают руки, а не всё тело.   Он стоял рядом, внимательно следя за каждым движением.    — Десять раз.   Я досчитала до десяти и тут же опустила руки.    — Ещё подход.    — Я не собираюсь качаться, как ты.    — Ты и не сможешь, даже если захочешь, — ухмыльнулся он. — Сейчас твоя задача — просто вернуть силу.   Его тон был уже не таким резким.   Я закатила глаза, но снова подняла гантели. Второй подход дался тяжелее. Руки начали уставать, движения замедлились.    — Терпи, — коротко сказал он.   Когда я закончила, он сразу повёл меня дальше — к тренажёрам.    — Ноги тоже должны работать.    — Мне это не нужно.    — Нужно. Ты слишком быстро устаёшь даже от простой нагрузки.   Он настроил тренажёр и показал движение.    — Повторяй.   Я села, с явным недовольством, но всё же начала выполнять упражнение.   С каждым повтором мышцы начинали гореть, и это ощущение было непривычным, даже раздражающим.    — Вот это и есть работа, — спокойно сказал Савио. — Привыкай.   Я бросила на него убийственный взгляд.    — Ты не отстанешь, да?    — Нет.   Я выдохнула, снова выполняя движение.   Где-то в стороне раздался смех парней, звук ударов по грушам, музыка.   И впервые за всё время я поймала себя на странном ощущении — будто постепенно возвращаюсь в тело, которое давно игнорировала.    — Ещё один подход, — сказал Савио.   Я закатила глаза, но уже без прежнего сопротивления поднялась, чтобы продолжить.   Третий подход дался хуже предыдущих. Мышцы неприятно ныли, движения стали медленными и менее точными, а дыхание сбивалось сильнее, чем мне хотелось бы это показывать. Я уже не пыталась спорить — просто делала, потому что Савио всё равно не отстанет. Это было очевидно.   Когда я закончила, он кивнул в сторону свободной скамьи.    — Отдых тридцать секунд и дальше.   Я усмехнулась, тяжело опускаясь на край.    — Ты серьёзно считаешь, что я сюда вернусь после этого?    — Да, — спокойно ответил он.   Я подняла на него взгляд, ожидая хоть какой-то реакции, но он даже не улыбнулся. Ни намёка на шутку.    — Почему?    — Потому что ты сама почувствуешь разницу.   Я ничего не ответила. Просто отвела взгляд, упираясь локтями в колени и пытаясь восстановить дыхание. Сердце всё ещё билось слишком быстро, а в теле появилось странное ощущение — не совсем усталость, но и не привычная слабость. Что-то другое. Более плотное, тяжёлое.   Савио не дал мне долго сидеть.    — Вставай.   Я раздражённо выдохнула, но всё же поднялась. Он повёл меня к следующему упражнению — уже с собственным весом.    — Приседания.    — Нет, — сразу отрезала я.    — Да.   Я смотрела на него несколько секунд, пытаясь понять, есть ли хоть малейший шанс его переубедить. Не было.    — Пятнадцать раз, — добавил он.    — Ты издеваешься.    — Начинай.   Я встала в исходное положение, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Первые несколько повторений дались легко — слишком легко, чтобы воспринимать это всерьёз. Но уже к десятому мышцы начали неприятно тянуть, а к пятнадцатому движение стало тяжёлым и неуклюжим.   Я выпрямилась, делая шаг назад.    — Всё.    — Ещё один подход.    — Блять! — довольно громко выругалась я.     — Ты не развалишься.   Я стиснула зубы, но снова опустилась вниз. На этот раз было сложнее с самого начала. Колени дрожали, дыхание сбивалось, и я поймала себя на мысли, что злюсь уже не только на него, но и на себя — за эту слабость, которую он так упрямо мне показывает.   Когда я закончила, он наконец сделал паузу. Настоящую, а не эти его «тридцать секунд».   Я медленно отошла к стене, прислоняясь к ней спиной. В зале было шумно, но этот шум больше не давил так, как в начале. Он стал фоном.   Я поймала себя на том, что смотрю в сторону, где тренировались парни. Диего как раз работал с грушей — быстрые, чёткие удары, напряжённые мышцы, сосредоточенный взгляд.   Я тут же отвела глаза.    — Не отвлекайся, — раздался злой голос Савио рядом.    — Я и не отвлекаюсь.    — Врёшь.   Я ничего не ответила.   Он протянул мне бутылку воды, и я машинально сделала несколько глотков.    — Последний блок, — сказал он.    — Сколько это «последний»?    — Достаточно.   Я закатила глаза, но уже без прежнего сопротивления. Сил спорить почти не осталось, да и смысла — тоже.   Он подвёл меня к коврикам.    — Планка.   Я уставилась на него с явным недоверием.    — Ты серьёзно?    — Да.    — Я упаду через десять секунд.    — Значит, простоишь десять секунд. Потом ещё десять.   Я медленно опустилась на коврик, принимая положение. Руки дрожали уже в самом начале, а корпус казался тяжелее, чем должен быть.    — Держи спину ровно, — спокойно сказал он.   Первые секунды прошли относительно спокойно. Потом пришло напряжение. Потом — жжение.    — Сколько? — сквозь зубы спросила я.    — Двадцать секунд.    — Это невозможно.    — Возможно.   Я стиснула зубы, стараясь не опускаться. Руки тряслись, дыхание сбивалось, но я продолжала держаться, сама не до конца понимая, зачем.    — Всё, — выдохнула я, опускаясь на коврик.    — Ещё один подход.   Я перевернулась на спину, глядя в потолок. Сердце всё ещё колотилось, тело гудело от нагрузки, но внутри появилось странное ощущение — не раздражение, не страх, а что-то ближе к… ясности.   Будто меня вытащили из привычного состояния и заставили почувствовать каждую мышцу, каждое движение.    — Вставай, — сказал Савио.   Я повернула голову в его сторону.    — Я не могу.    — Можешь. Просто не хочешь.   Я помолчала пару секунд, а потом всё же села. Медленно, тяжело, но без его помощи.   Он протянул мне руку, но я проигнорировала её и поднялась сама.   Он ничего не сказал на это — только коротко кивнул, будто отметил что-то для себя.    — На сегодня хватит, — наконец произнёс он.   Я выдохнула, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает.    — Слава богу.   Он посмотрел на меня чуть внимательнее, чем обычно.    — Это только начало.   Я усмехнулась, беря полотенце.    — Посмотрим.   Я уже собиралась развернуться к раздевалке, когда в зале будто что-то изменилось.   Это было не сразу заметно — сначала просто сбился ритм. Удары по грушам стали реже, чей-то смех резко оборвался, даже музыка будто ушла на второй план.   Я обернулась.   В дверях стоял Римо.   Он не делал ничего особенного — просто вошёл, как обычно, уверенно, без лишних движений. Но этого оказалось достаточно.   Напряжение прокатилось по залу почти осязаемо.   Те, кто секунду назад спокойно тренировался, теперь будто собрались — движения стали чётче, разговоры стихли, взгляды начали скользить в его сторону, но никто не смотрел прямо.   Я почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось.   Римо сразу заметил нас. Его взгляд на секунду задержался на мне, оценивающе, холодно, без каких-либо эмоций. Затем он направился прямо к нам.    — Закончили? — коротко спросил он у Савио.    — На сегодня — да, — так же спокойно ответил тот.   Я перевела взгляд с одного на другого, чувствуя, что в этом разговоре есть что-то, о чём я не знаю.    — Я не просила меня сюда тащить, — сухо сказала я, глядя на Римо.   Он остановился напротив, чуть наклонив голову.    — Тебя никто и не спрашивал.   Я усмехнулась, скрестив руки на груди.    — Отлично. Тогда я могу идти?   Он не ответил сразу. Его взгляд снова прошёлся по мне — внимательный, цепкий, будто он оценивал не просто внешний вид, а что-то глубже.    — Слабо, — наконец произнёс он.   Я нахмурилась.    — Что?    — Слишком слабо, — повторил он спокойно. — Савио прав.   Я перевела взгляд на блтзнеца. Тот ничего не сказал — лишь едва заметно пожал плечами, будто это было очевидно.    — И поэтому вы решили устроить мне… что? Реабилитацию?    — Тренировки, — поправил Римо.    — Мне это не нужно.   Он усмехнулся — коротко, без веселья.    — Нужно. Просто ты ещё не поняла.   Я уже открыла рот, чтобы ответить, но он не дал мне этого сделать.    — Ты слишком долго всё игнорировала, — сказал он.    — Это не ваше дело.    — Уже наше, — холодно отрезал Римо.   Тишина между нами на секунду стала тяжёлой.   Я сжала пальцы, чувствуя, как снова поднимается раздражение — но теперь к нему примешивалось что-то ещё. Неуверенность.   Римо тем временем уже отвернулся, оглядывая зал.    — Диего, — бросил он негромко.   Этого оказалось достаточно.   Диего сразу оторвался от груши, стянул перчатки и направился к нам. Быстро, без лишних вопросов.   Я напряглась сильнее, чем хотела бы.   Он остановился рядом, бросив короткий взгляд сначала на Римо, потом на Савио… и только после этого — на меня.   Я тут же отвела глаза.    — С этого момента, — спокойно начал Римо, — ты занимаешься с ней.   Я резко подняла голову.    — Что?   Диего слегка нахмурился, но ничего не сказал.    — В свободное время, — продолжил Римо, будто речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Приводишь в норму.   Я коротко усмехнулась.    — Вы вообще слышите себя?   Никто не отреагировал.    — Я не собираюсь с ним тренироваться.    — Собираешься, — спокойно сказал Римо.    — Нет.   Он посмотрел на меня так, что на секунду захотелось замолчать.    — Да.   Я стиснула зубы, чувствуя, как ситуация уходит из-под моего контроля.    — Я не нуждаюсь в няньке.    — Это не нянька, — холодно ответил он. — Это тренер.   Я перевела взгляд на Диего.   Он стоял чуть в стороне, но теперь смотрел прямо на меня. Как всегда серьезно и внимательно.    И теперь это почему-то раздражало.    — Скажи что-нибудь, — резко бросила я ему.   Он на секунду замолчал, будто обдумывая ответ.    — Если ты не хочешь — это будет сложнее, — спокойно сказал он. — Но не отменит тренировок.   Я невольно усмехнулась.    — Вы все сговорились?    — Нет, — коротко ответил Савио. — Просто ты одна упорно делаешь вид, что всё в порядке.   Я отвела взгляд, чувствуя, как внутри снова поднимается то самое неприятное ощущение.   Римо сделал шаг назад, будто разговор был закончен.    — Начнёте завтра, — бросил он.   И, уже отворачиваясь, добавил:    — И без поблажек.   Я осталась стоять на месте, чувствуя, как напряжение в теле не уходит, а только меняет форму.   *** Диего   После разговора с Римо мы с Савио разошлись по раздевалкам, а Лукреция — в отдельную.   Обычно после тренировки мы либо ехали к кому-то из нас, либо заезжали в ресторан моего отца — нормально поесть, восстановиться. Сегодня, раз Лу приехала с ним, решили взять её с собой.   Пока мы переодевались и принимали душ, Савио почти не разговаривал. Но я и без слов понимал — в его голове сейчас крутится слишком много мыслей. У него всегда было такое выражение лица, когда он пытался думать.   Мы вышли из раздевалки и прислонились к стене, ожидая Лукрецию.    — Ты знал, что Римо попросит меня об этом? — наконец спросил я.   Мне было важно понять, насколько это было запланировано.    — Видимо, он считает, что ты справишься лучше, — пробормотал Савио.   Я услышал раздражение в его голосе. Но затем усмехнулся.    — Тебе только девчонок и тренировать.   Он хлопнул меня по плечу, затем на секунду притянул к себе, положив руку на затылок.    — Только тренируйтесь ночью или в закрытых залах. Мне не нравятся взгляды в её сторону.   Я кивнул.   Савио убрал руку и посмотрел мне прямо в глаза.    — Я ведь могу не переживать?   Я вопросительно приподнял бровь.    — С Лукрецией ничего не случится. И ты не тронешь её вне тренировок.   Я сдержал усмешку.   Я был в состоянии защитить одну девушку и держать свой член в штанах. Даже несмотря на то, что его сестра была одной из самых привлекательных девушек, которых я видел.    — Я доверяю тебе, брат, — тихо добавил он и протянул руку. — И Римо тоже.   Это не было просто жестом. Это было обещание.   Я пожал её.   В этот момент из раздевалки вышла Лукреция.   Я автоматически перевёл на неё взгляд — и почти сразу понял, что сдержать это обещание будет не так просто, как мне казалось минуту назад.    — Я ужасно голодна, — сказала она, садясь на заднее сиденье машины.   Логично. После такой нагрузки организм требовал восстановление.   Я до сих пор не до конца понимал, как она вообще оказалась сегодня в зале. Но, судя по всему, мои слова Савио несколько дней назад задели его сильнее, чем я думал. Так, что он решил восстановить контакт с сестрой.   Через пятнадцать минут мы уже подъехали к ресторану.   Администратор, заметив меня, сразу провёл нас в VIP-зону.   Зал, как обычно, был заполнен. Мы с Савио сели рядом, Лукреция — напротив.    — Добрый день, — подошла официантка.   Мы с Савио одновременно подняли взгляд и невольно усмехнулись.    — Как дела, Лиза? — протянул он. — Давно не виделись.   Она улыбнулась, пытаясь держаться сдержанно.   Я с ней спал несколько месяцев назад, но потом переключился на Дани, а затем и вовсе заперся в клетке.    Поэтому с ней сейчас развлекался Савио.    — Вы давно не заходили.   Я тоже ухмыльнулся.    — Похоже, нам стоит это исправить.    — Мне, пожалуйста, салат с баклажанами, — резко сказала Лукреция.   Я перевёл на неё взгляд.   Салат. После первой тренировки. Мне действительно надо было заняться ей. *** Лукреция    — Тебе этого недостаточно, — спокойно сказал Диего.   Я подняла на него глаза.    — Я не спрашивала.   Он даже не изменился в лице.    — И всё же. После тренировки ты только что потратила кучу энергии. Если ты продолжишь так есть, ничего не изменится.   Я скрестила руки на груди.    — Меня всё устраивает.   Савио тихо усмехнулся рядом.   Я бросила на него раздражённый взгляд, но он уже вернулся к меню, будто разговор его больше не касался.   Диего слегка наклонился вперёд, опираясь локтями о стол. Его голос остался спокойным, но стал чуть более сосредоточенным.    — Смотри. Всё просто. Тело после нагрузки — это как пустой резервуар. Ты потратила гликоген — это углеводы, которые хранятся в мышцах.   Я молчала, но взгляд не отвела.    — Если ты не восполняешь их, организм не будет восстанавливаться. А без восстановления нет ни силы, ни массы.    — Я не собираюсь становиться как вы, — холодно ответила я.    — И не станешь, — спокойно сказал он. — У тебя для этого другие гормональные условия.   Савио хмыкнул.    — Слава богу.   Я проигнорировала его.   Диего продолжил:    — Тебе нужны три вещи. Белки, углеводы и жиры.    — Спасибо за лекцию, — сухо бросила я.   Он даже не улыбнулся.    — Белки — это восстановление мышц. Углеводы — энергия и восполнение запасов. Жиры — гормональный баланс. Если убрать что-то одно — система не работает нормально.   Я невольно задержала взгляд на его руках.   Он говорил спокойно, уверенно, будто объяснял очевидные вещи. Мышцы на предплечьях напрягались, когда он чуть сжимал пальцы, подчеркивая свои слова. Мне определено нравился его интеллект. Но наверняка он проявлялся только в том, что касается боев или его тела.    Я быстро отвела взгляд.    — И сколько, по-твоему, я должна есть?    — Больше, чем сейчас. Намного.    — Конкретнее.   Он на секунду задумался.    — Минимум нормальный приём пищи: белок — мясо или рыба, сложные углеводы — рис, картофель, паста. И жиры — хотя бы из тех же продуктов, не обязательно отдельно.   Савио добавил, не отрываясь от меню:    — И перестань делать вид, что салат — это еда.    — Я ем нормально.    — Нет, — одновременно сказали они.   Я раздражённо выдохнула.    — Даже если я соглашусь, это не значит, что я буду есть как…    — Как человек, который тренируется? — спокойно перебил Диего.   Я замолчала.   Он чуть наклонил голову, внимательно глядя на меня.    — Ты хочешь результат или нет?   Я сжала губы.   Ответ был очевиден.    — Это не вопрос моего желания, — тихо сказала я.    — Тогда чего?   Я отвела взгляд.    — Привычки.   Он кивнул, будто ожидал именно этого ответа.    — Значит, будем менять привычки.   Я снова посмотрела на него.   Его голос не давил, не приказывал — просто констатировал факт.   И это почему-то действовало сильнее, чем тон Савио или даже Римо.   Савио усмехнулся, откладывая меню.    — Поздравляю, Лу. Теперь у тебя есть личный тренер и диетолог.   Я закатила глаза, но внутри уже не было прежнего сопротивления.   Только лёгкое, почти незаметное напряжение… и странный интерес, который я предпочла бы игнорировать. *** Диего   Я был действительно удивлён тем, что Римо доверил мне свою сестру. Это означало высшую степень признания — со стороны Капо и его братьев.   У нас впереди было всё лето, и я решил, что этого времени вполне хватит для Лу и её тренировок.   Если бы Римо попросил меня отвлекаться от собственных боёв и дел в ресторанах отца ради кого-то другого, я бы разозлился.   Я был дома с семьёй. Мы ели только что приготовленный — и слегка подгоревший — пирог Джеммы. Она совсем недавно увлеклась кулинарией.   Это меня успокаивало.   Младшая сестра рвалась к боям и тренировкам, чего отец никогда бы ей не позволил. Теперь у неё хотя бы было чем занять себя.    — Очень вкусно, — соврал я, стараясь прожевать кусок.   Она только училась.   Нонна отчитывала её за зря потраченные продукты, но я не хотел отбивать у Джеммы интерес.   Она всё ещё была обижена на меня из-за Савио.   Внезапно в кармане завибрировал телефон.   Я достал его и увидел входящий звонок от Нино.    — Слушаю, — сказал я, принимая вызов.    — Где ты и твой отец? — сразу спросил он.    — Дома.    — Выезжайте с Даниэле в Сахарницу. Нам нужно поговорить.   Связь оборвалась.   Я посмотрел на отца, который держал в руках газету.   В последнее время я начал замечать глубокие морщины на его лице, а седина становилась всё заметнее.    — Нино вызывает нас в Сахарницу, — сказал я.    — Зачем?    — Хочет поговорить.   Отец напрягся.    — Если это нельзя обсудить по телефону, значит дело важное.   Через десять минут мы уже ехали.   Сахарница была стрип-клубом, отец не любил это место, но оно было частью нашего дела. Я предпочёл не упоминать, что сам бываю там довольно часто.   Мы ехали в тишине. Казалось, что отец вот-вот уснёт на переднем сиденье.    — Ты не думаешь, что мы могли бы разрешить Джемме ходить в зал? — резко спросил я.   Он удивлённо, но строго посмотрел на меня.    — Ей это ни к чему. Она девушка.   Я сжал руль.    — Фальконе позволяют своей сестре тренироваться, — прочистил горло.    — Фальконе это Фальконе. Мы живём по другим правилам, Диего. Ты это знаешь. Женщинам не место среди мужчин. Джемма должна ходить на танцы и печь пироги. Этого достаточно.    — Я мог бы тренировать её сам.   Отец напрягся сильнее.    — Я уже всё сказал. Ей скоро пятнадцать. Это не то, что ей нужно. Мы найдём ей подходящего мужа, и уже он будет решать, чем ей заниматься.   Я скривился.    — Ей пятнадцать. Какой ещё муж?    — После пятнадцати ей будет и шестнадцать. Мы найдём ей жениха, а с совершеннолетием она выйдет замуж.    — Может, ты и мне найдёшь жену, — раздражённо бросил я.   Отец снова посмотрел на меня, на этот раз задумчиво.    — Если понадобится — найду, Диего, — жёстко ответил он. — Но ты женишься, когда я уйду в отставку и передам тебе рестораны.    — Я не сомневаюсь, — процедил я сквозь зубы.   Через пять минут мы были у Сахарницы.   Отцу было неприятно здесь находиться — это читалось по его лицу.   Мы вошли внутрь и кивком поздоровались с барменом.    — Нино в кабинете, — сказал он.   Мы прошли через зал. Некоторые из танцовщиц улыбались мне и подмигивали. Отцу это явно не нравилось, но он промолчал.   Мы вошли в кабинет.   За столом сидел Нино, что-то печатая в ноутбуке. Он сразу встал, чтобы поздороваться.    — Даниэле, рад тебя видеть, — сказал он, пожимая руку сначала отцу, затем мне.   Фальконе уважали моего отца.    — Взаимно, — ответил отец, садясь.   Я занял соседнее кресло.    — Что случилось? Почему так срочно? — спросил он, сцепив руки.   Нино закрыл ноутбук и откинулся назад.    — Капри и Амальфи в последние дни приносят больше прибыли, — задумчиво сказал он. — За последний год рост заметен.    — Да. Угроза русских устранена, стало безопаснее — больше клиентов. Этим занимается Диего, но летом я планировал передать ему часть полномочий.   Я удивился — об этом я слышал впервые. Он говорил о помощи, но не о передачи полномочий, хоть и частично.     — Диего ещё молод, — заметил Нино.   Отец улыбнулся.    — А как иначе сделать из парня мужчину? Ему нужна ответственность. Бои — это не наш основной бизнес.    — Но его бои тоже приносят прибыль, — спокойно возразил Нино. — На него высокие ставки. И они будут расти.    — Тем не менее, это не в его крови. Он мой единственный сын. Он продолжит моё дело.   Нино кивнул.    — К тому же, через две недели ему восемнадцать, — добавил отец. — Пора.    — Римо не позволит убрать меня с ринга, — вмешался я.    — Тебя никто не отпустит, — сухо ответил Нино. — Но ты будешь совмещать.   Он посмотрел на отца.    — Если прибыль вырастет ещё на пятнадцать процентов до конца года, мы передадим вам Батон-Руж.   Я напрягся, как и отец.   Батон-Руж был борделем.    — Нет, — сразу сказал он.   Как я и ожидал.    — Это противоречит нашим принципам.    — Ты хорошо ведёшь бизнес, Даниэле. И Диего справляется как наследник, — спокойно ответил Нино. — Нам нужны такие люди.   Отец молчал.    — Мы увеличим вашу долю. Сорок процентов от чистой прибыли. Это больше, чем вы получаете сейчас.   Отец думал, но я видел — он ищет отказ.    — Я могу заняться этим, — сказал я. — Если вопрос в репутации.   Он резко посмотрел на меня.    — Я не думаю о репутации. Бордели — это место разврата. Я не хочу кормить семью такими деньгами.   Меня это раздражало.    — К тому времени мне будет восемнадцать. Я могу сам взять это на себя.    — Диего! — раздражённо бросил он. — Вот именно. Тебе восемнадцать. Это глупо.    Нино не отводил от меня взгляд.    — В пятнадцать–семнадцать лет мы с Римо вернули Вегас, — сказал он, глядя на отца. — Это было глупо? К тому же, ты сам говоришь, ответственность заставляет парня становиться мужчиной.    Отец замолчал.   Нино встал. Мы тоже поднялись.    — Это всё, — сказал он и обошёл стол. — Надеюсь, ты окажешься смелее своего отца. У тебя семь месяцев.   Он протянул мне руку.    — И Батон-Руж будет твоим.   Я кивнул и пожал её.   Нино занимался со мной с шестнадцати лет. Между нами была своя связь.   В каком-то смысле, я считал братьев Фальконе своими людьми. Со старшими — через уважение.   Мы вышли. Отец сразу направился к машине, а я задержался.   Я заметил Адамо, который заходил в одну из комнат с девушкой.   Я усмехнулся.   Он чертовски быстро взрослел. *** Лукреция   До конца учебного года оставалось всего пару дней, поэтому я всё же решила прийти сегодня в школу.   Летом стояла невыносимая жара. На мне были рваные джинсовые шорты и футболка — в принципе, мой обычный летний образ.   Я сидела за последней партой на уроке математики.   Иногда мне это казалось даже забавным: мои братья убивают, пытают и ведут дела, а я в это время сижу в школе и решаю задачи через дискриминант.   Но это был мой выбор.   На самом деле, я была довольно неплоха в учёбе и, возможно, уже давно числилась бы среди отличников, если бы посещала занятия чаще.   В старшей школе почти не осталось парней — всего пара на весь класс.   Школа принадлежала Каморре, а значит, здесь учились дети её членов. С возрастом мальчикам просто не было смысла продолжать обучение — они уходили в дела.   Я сидела рядом с Алексой, моей школьной подругой. Она активно что-то обсуждала с другими девочками, которые повернулись к нам лицом.   Я же была погружена в свои мысли.   Где-то на фоне до меня доносились их разговоры об университетах. Они обсуждали экзамены, профессии, страны, в которые хотели поступить.   Я не могла поддержать этот разговор.   Иногда эта тема вызывала во мне странное чувство — неуверенность, которую я предпочитала игнорировать. Поэтому я просто перестала участвовать в подобных обсуждениях.    — Лу, — резко позвала Сандра. — Ты не знаешь, где Тори?   Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Настроение и без того было не лучшим.    — Нет, — коротко ответила я.   Я заметила, как девочки переглянулись.    — Сегодня вечером вечеринка у Энцо, — протянула Алекса. — Она, наверное, готовится.    — Вполне в её стиле, — добавила Сандра.    — Почему бы тебе не пойти? Савио тоже будет, — обратилась ко мне Алекса, хлопая своими большими голубыми глазами.    — Ты же знаешь, это не моя атмосфера, — я попыталась усмехнуться.    — Впереди последний год, Лукреция. Ты правда не хочешь хоть раз нормально потусоваться?   Я пожала плечами.    — Зачем?   Алекса закатила глаза.    — Что за вопрос? В следующем году мы будем выпускницами, а ты всё ещё девственница. Сколько можно жить в своём коконе?   Они смотрели на меня с попыткой подбодрить.   Они знали причину, по которой я больше не подпускаю к себе парней. Но считали, что это нужно «перерасти».    — Там будет много красивых парней, — подмигнула Сандра. — Даже Диего придёт. Его давно не было видно.   Они обе прикусили губы, произнося его имя.   Я никак не отреагировала, хотя внутри что-то всё же дрогнуло.    — Я слышала, Марко просил Энцо позвать тебя, — продолжила Алекса. — Но тот даже не стал, зная, что ты откажешься. Марко реально запал на тебя.   Я поморщилась.   В этот момент прозвенел звонок, и я с облегчением начала собирать вещи, лишь бы закрыть эту тему.   Это был последний урок. Всё, чего я хотела — вернуться домой и пострелять.   Резко открыв дверь, я столкнулась с Викторией. Она выронила телефон.   Мы встретились взглядами.    — Лу…   Я вопросительно посмотрела на неё и, не услышав продолжения, пошла дальше.    — Лу, давай поговорим, — снова окликнула она.   Я остановилась.   Мы отошли в сторону, подальше от остальных.   Я с удивлением поняла, что больше не злюсь. Осталась только обида.    — Я тебя слушаю, — сказала я, скрестив руки на груди.   Она нервно закручивала прядь волос вокруг пальца.    — Я не хотела, чтобы всё так вышло. Но это произошло. И мне правда жаль.   Я усмехнулась.    — Жаль, что ты трахалась с моим братом? Или жаль, что ты мне врала?    — Второе, — тихо ответила она.   Я посмотрела ей прямо в глаза. Она будто не знала, куда себя деть.    — Мне жаль, что я врала тебе. Я не знала, как ты отреагируешь, — она глубоко вдохнула. — Но я хочу, чтобы ты поняла. Ты моя лучшая подруга. А Савио… он мне правда нравится. Мне хорошо с ним.   Я скривилась.    — Надо было сказать раньше. Но я испугалась. Боялась, что потеряю тебя… или что ты запретишь ему быть со мной.    — Быть с тобой? — я усмехнулась. — Вы просто спите вместе.   Она замялась.    — Да… но мне правда важно проводить с ним время.    — Ты его любишь? — резко спросила я.   Она замерла.   Несколько секунд мы стояли в тишине.    — Я не знаю, — наконец сказала она. — Но ты права. Мы просто… спим.   Она осторожно положила руку мне на плечо.    — Пожалуйста, прости меня.   Я давно не видела её глаза такими разбитой.    Моя защита ослабла, против моей воли.    — Я не знаю, смогу ли снова доверять тебе.    — Сможешь. Я всё исправлю. Я больше никогда так не поступлю.   Я внимательно смотрела на неё.    — Ты продолжишь с ним спать?     — Я не знаю, — честно ответила она.   И именно эта честность сбивала меня с толку. Я никогда раньше не ловила её на лжи. Ни разу. Даже на мелкой.   Поэтому эта ситуация и ударила меня так сильно.   Я всегда понимала причину её слабости к вниманию мужчин. Но это была её жизнь. Её выбор. Её тело.    Она натянуто улыбнулась.    — Мир? Всё будет как раньше?   Я посмотрела на неё.    — Я не знаю, — повторила я её же словами.   Как раньше уже не будет.   Мое подсознание это понимало.   Но та часть меня, где всё ещё жила Тори отчаянно не хотела с этим соглашаться.