Принцесса Фальконе

Дома был лишь Адамо, когда я вернулась. Он коротко кивнул мне, когда я прошла мимо зала.    — Где все?    — Хер знает, — прошипел он.   В последнее время он вел себя странно. Был более поникшим, и я уже редко заставала его дома.    — Мне надо уехать, а Нино приказал мне остаться с Киарой.   Он был явно недоволен, хоть и скрывал это.    — Куда тебе надо?   Он коротко улыбнулся, но сразу же замаскировал свою улыбку.   Я ухмыльнулась.    — Опять что-то скрываем? — я плюхнулась на диван возле него.    — Нет, — сразу же сморщился он.   Я внимательно посмотрела на его лицо.    — У тебя что, девушка появилась? — я заулыбалась.   Адамо прикрыл глаза.    — Ну, типа того.    — Кто она?   Было видно, что он не особо хотел делиться, но под моим пристальным и любопытным взглядом быстро сдался.    — Ее зовут Харпер. Мы в одной тусовке.   Я старалась не заулыбаться ещё сильнее.    — А подробнее?   Адамо посмотрел на меня.    — Я и так сказал достаточно.   Мы засмеялись.    — Я хотел встретиться с ней сегодня, завтра она не сможет. Но мне приходится сидеть здесь.    — Что насчёт того, чтобы привести её сюда?    — Это плохая идея.   Идея действительно была плохой. Но Адамо, говоря о ней, выглядел радостным, и мне хотелось помочь ему.    — Тогда езжай к ней. Римо, Нино и Савио, вероятно, придут поздно. Будь дома до их прихода.    — Что если не успею?   Я задумалась.    — Я прикрою тебя, — я взъерошила его кудри. — Я сама побуду с Киарой.   Он не любил это, но ничего мне не сказал.   Адамо радостно соскочил с дивана, посылая мне благодарности.    — Адамо, — окликнула я его. — Ты ведь знаешь, как предохраняться?   Он смутился от моего вопроса.   Но мне было необходимо предупредить его.    — Мы… не спим, — выпалил он.   Я понимающе кивнула, и он ушёл.   Заставлять кого-то следить за Киарой казалось мне смешным. За мной никогда не следили, но, видимо, я была не совсем «девушкой» для своих братьев. Возможно, Нино переживал за безопасность своей жены, но дом был оборудован датчиками и самыми лучшими системами охраны.   А если дело касалось того, чтобы просто контролировать бедную девушку, то это было даже не смешно. Но вполне похоже на Нино.   Мышцы всё ещё болели, и я помнила, как в прошлом Нино советовал мне поплавать в бассейне, чтобы расслабить их.   Я взглянула на бассейн снаружи. Зал и двор разделяли лишь прозрачные стекла.   Погода была жаркой, поэтому вода, вероятно, была очень тёплой.   Плавать одной совсем не хотелось, и я поднялась по лестнице в крыло Нино.   Чем ближе я подходила, тем отчётливее слышала игру пианино.   Оно вызывало у меня смешанные эмоции.   В детстве мама хотела, чтобы я занималась им. Мне и самой нравилось, но, когда я допускала ошибки, она сильно била меня по рукам.   Я сжала кулаки, вспоминая, как мама хлопнула крышкой и сильно прищемила мне пальцы, когда я сфальшивила, играя.   Я постучалась в слегка открытую дверь.   Киара сидела у пианино и сразу прекратила игру. Она вздрогнула от неожиданности.    — Ты красиво играешь, — улыбнулась я.    — Спасибо.   Она встала с места и села на диван, давая мне понять, что я могу войти и сесть рядом с ней.   Я вошла.    — Нино установил для тебя пианино?   Киара улыбнулась, посмотрев на него.    — Да. Я очень рада этому подарку.   Я села рядом с ней.    — А ты боялась его.    Киара потерла свой локоть и пожала плечами.    — Твоих братьев сложно не бояться.   Я ухмыльнулась.   Я надеялась, что рано или поздно она перестанет это делать. Это должно было быть долгой и сложной работой для неё, но это её путь.   Разумеется, я поддержу и защищу её, когда она будет нуждаться в этом. Но помогать внедряться в свою семью я не собиралась.   Потому что сама этого не очень-то уж и хотела.    — Ты не голодна? — резко спросила я. — Мы могли бы заказать что-то, а потом поплавать? Дома никого нет, я отпустила Адамо по своим делам.    — Это хорошая идея.   Мы вышли из крыла моего брата и направились на кухню.    — Мне жаль, что я причиняю твоим братьям неудобства.    — Не парься, — я подошла к столешнице, где находились номера разных ресторанов. — Выбирай. Есть итальянская, мексиканская, китайская и восточная кухня.    — Что будешь есть ты?    — Наверное, я просто закажу себе рагу.   Киара встала рядом со мной и оглядела кухню.    — Я могла бы приготовить его.   Я озадаченно посмотрела на неё.    — Ты умеешь готовить?    — Нет, — усмехнулась она. — Но я могла бы научиться.   Я сама никогда прежде не готовила, если не считать редких яичниц на завтрак. Наша семья питалась доставкой.    — У нас наверняка нет продуктов, — задумалась я. — Я могу попросить привезти тебе завтра продукты, если ты хочешь попробовать себя в этом.   Киара кивнула.    — Мы могли бы приготовить что-то вместе, — смущённо сказала она.   Я этого не хотела.   Не то чтобы я не хотела сближаться с Киарой, хоть в этом и была доля правды.   Я почти не проводила времени со своей невесткой, поэтому позвать её поплавать было для меня отчасти просто «галочкой».   Но я не хотела её обижать.    — Я не думаю, что смогу помочь тебе, — я взяла телефон и начала набирать номер одного из ресторанов.   Я заказала нам две порции овощного рагу.    — У тебя ведь есть купальник? — обратилась я к ней.   Она отрицательно помотала головой, и мы ушли в моё крыло.   Я поняла, что она так и не знает, как выглядит этот дом.   Она с интересом рассматривала моё крыло, а когда мы вошли в гардероб, её глаза сразу же забегали по доверху заставленным платьям.    — Вау, — прошептала она.   Я проследила за её взглядом.    — Я их не ношу. Могла бы предложить их тебе, но уверена, что Нино захочет, чтобы ты носила новое.   Она съёжилась.   Я дала ей один из своих новых купальников, а затем мы вышли в комнату.   Её глаза уже внимательнее прошлись по украшениям.    — Ты можешь взять то, что тебе понравится, — я подошла к ней ближе, открывая шкатулки.   Киара провела пальцами по золоту.   Из одной шкатулки она вытащила кольцо с пистолетом.    — Оно очень красивое, — рассматривая детализацию, сказала она. — Тебе очень подходит.   Кольцо действительно было красивым, но я вовсе забыла про его существование. В целом — как и про всё остальное.    — Да. Кто-то из братьев подарил мне его.    — У кого-то отличный вкус, — она вручила мне кольцо.   Я вспомнила, что так и не выяснила, от кого же было кольцо.    — Носи его. Тебе идёт золото, — девушка улыбнулась мне.   Я надела кольцо на средний палец.   Зря я не носила его раньше.    — У тебя столько косметики, — она указала на мой стол.   Я улыбнулась.    — Да, Леона подарила мне её недавно. Девушка Фабиано, ты её знаешь.   Она кивнула.   Мы переоделись в купальники.   У меня не было мысли пялиться на Киару, но она привлекала внимание тем, что постоянно пыталась прикрыть своё обнажённое тело.   Я не стала ничего говорить, делая вид, что не замечаю этого.   В конце концов, это нормально.   Мы вошли в зал, проходя мимо бара.   Я вытащила из холодильника две колы.    — Лови, — я кинула жестяную банку в руки девушки.   Мы прошли к бассейну.   У Киары была красивая фигура. Мы с ней даже были похожи, если не учитывать, что я была немного худее. У неё была пышная грудь и изящные изгибы тела.   Мы ступили на территорию бассейна, я почти сразу погрузилась в тёплую воду.   Киара просто села на бортик и окунула ноги в воду.    — Ты не будешь плавать? — спросила я, уже вставая пятками на дно.    — Я не умею, — усмехнулась она, жмуря глаза от яркого солнца.   Бассейн не был сильно глубоким, и уметь плавать было необязательно, но я видела, что она попросту не очень хочет погружаться в воду.   Я подплыла ближе к ней.   Киара была очень зажатой девушкой.   Мне было искренне жаль её.   Наверняка она чувствовала себя одиноко.    — Как у тебя с Нино? Он не обижал тебя? — спросила я.   Я выразилась достаточно прямо, но всё же имела в виду их постельную жизнь. Я не знала, как ещё спросить об этом.   Нино не был жестоким по отношению к женщинам, но если бы Киара не показывала страха, который испытывала, он бы взял её. Наверное.   Карие глаза девушки забегали. Она смутилась от моего вопроса.    — Нет, на удивление, Нино добр ко мне.   Мне захотелось усмехнуться. Возможно, поведение моего брата иногда правда расценивали как доброту.   Но, вероятно, под «добром» она имела в виду то, что он не насилует её.   Она наверняка представляла именно это.    — С ним тяжело. Даже мне не всегда удаётся его понять.   Какое-то время мы провели молча.   Я плавала, а Киара водила ногами в воде.   Когда она думала, что я не смотрю на неё, её лицо принимало настоящий, грустный и разбитый вид.    — Как ты думаешь, Нино даст мне связаться с сестрой? — спросила она.    — С сестрой? — переспросила я, выходя из бассейна.    — С Джулией. Она моя сводная сестра.   Я задумалась.    — Мне не кажется, что это хорошая идея. Ты, конечно, можешь спросить у Нино. Но не расстраивайся сильно, если он откажет. Фамилия и Каморра могут быть в мире благодаря вашему с Нино браку, но мы всё равно должны придерживаться осторожности.   Киара вздохнула.    — Ты права. Кассио — её муж — наверняка тоже будет против. Жаль, что женщин это всё так сильно касается, — сказала она, вставая и садясь на лежак.   Я села рядом.    — Просто я чувствую себя одиноко. Джулия была моей единственной подругой.   Я понимающе посмотрела на неё и уже хотела что-то сказать, как телефон, лежащий на столе, завибрировал.   Это был Диего.   Я удивилась, задумалась на пару секунд, но затем приняла вызов.    — Да?    — Сегодня вечером в восемь я заберу тебя. Мы должны потренироваться.    — Я…    — Это не обсуждается, Лукреция. Римо дал мне приказ, а у меня только два свободных часа для тебя, — перебил меня Диего.   Его голос казался уставшим и раздражительным.    — Римо отдал приказ тебе, а не мне. Я не обязана слушаться… — я замолчала, услышав гудки.   Он сбросил вызов.    — Я убью тебя, Диего Баззоли! — воскликнула я, кидая телефон на лежак.   С каких пор мужчины стали считать, что могут руководить мной?    — Всё нормально? — поинтересовалась Киара.    — Это всё Савио и Римо. Они почему-то возомнили, что со мной что-то не так.   Через пять минут к нам приехала доставка из ресторана.   Мы с Киарой, всё ещё в купальниках, сели за кухонный стол и приступили к еде. Обычно я полноценно ела раз или два в два дня. Но сегодня мне захотелось хорошо поесть.    — Почему ты не ешь мясо?   Киара подняла на меня глаза, жуя морковь.    — Я считаю это жестоко — убивать животных ради еды.   Я пожала плечами.    — Думаешь, твой отказ спасёт животных?    — Конечно же нет. Но я не хочу в этом участвовать.   Киара была слишком доброй девушкой.   Мы говорили о каких-то мелочах, когда вдруг на кухню зашёл Нино.   Никто из нас не слышал, как он вошёл в дом.   Киара испугалась, а затем смущённо обвела своё тело руками.   Неужели Нино не видел её в нижнем белье?    — Где Адамо? — сухо спросил он.    — Адамо? — переспросила я, быстро ища оправдание. — Киара хотела что-нибудь приготовить, и я заставила его сходить в магазин за продуктами.   Брат внимательно посмотрел на меня.   Я не пошевелила ни одним мускулом на лице.   Он отвёл взгляд.    — Римо и Савио уехали к складу на окраине города. Русские снова обворовали его, надо проверить ущерб.    — Почему они переключились только на склады? — поинтересовалась я.    — У них нет наркотиков.   Нино сел за стол.    — Рестораны, клубы и бордели хорошо защищены, — он провёл рукой по щетине.    — К слову о ресторанах, Римо и Савио попросили Диего тренироваться со мной. Ты знал об этом?   — Нет. Впервые слышу.   Я понадеялась на его защиту.   Тренировки с Диего, может, и вызывали у меня некие волнения, но я не хотела быть покорной каждому слову братьев.    — Но они правы. Давно пора.   Я ахнула.    — Да что с вами со всеми, чёрт побери?!    — У него планируется плотный график, поэтому старайся не докучать ему своими возмущениями, — прохрипел он. — У парня большой потенциал. Он верен нам и нашему делу. Ты можешь довериться ему.   Я закатила глаза и встала из-за стола.    — Супер, — процедила я и вышла из комнаты, оставляя мужа и жену наедине.   Зайдя к себе, я набрала Адамо.   Трубку подняли, и по голосу я даже не сразу поняла, что это он.    — Ты где? — спросила я.    — Я дома, — быстро проговорил он. — То есть… я с друзьями. С подругой. Я же говорил.    Он казался мне очень возбужденным и нервным.    — Приезжай домой. Нино приехал, я сказала, что ты уехал за продуктами, поэтому привези что-нибудь.    — Хорошо, — кратко ответил он.   Звонок оборвался.   С Адамо было что-то не так, я точно это знала.   Возможно, так на него действовала первая любовь.   Будь это чем-то серьёзным, он бы рассказал мне.   Было пять часов, я вся пахла хлоркой, поэтому решила помыться перед тренировкой с Диего.   Я начала ловить себя на мысли, что уже представляю наши с ним занятия.   Мне так и хотелось ткнуть себя в живот и приказать успокоиться. Всё это бессмысленно.   Диего лишь выполнял приказы моего брата, не более.      Через два с половиной часа я уже была собрана.   Я не хотела идти на поводу у братьев, но почему-то сама по себе начала готовиться.   Мне не хотелось признаваться даже самой себе, что я действительно хочу продолжить тренировки… и что в какой-то степени была взволнована из-за своего тренера.   Честно говоря, я чувствовала себя глупой дурой, которая вдруг решила, что может влюбиться. Или просто — что имеет право снова что-то чувствовать.   Смешно.   Я собрала спортивную сумку, потому что после первой тренировки поняла — без неё никуда. Шампунь, гель для душа, сменная одежда. Всё по минимуму, но достаточно.   Я уже застёгивала молнию, когда телефон в моей руке коротко завибрировал.   Сообщение от Диего.    «Я у ворот. Не заставляй меня ждать.»   Я закатила глаза.   Конечно. Ни «привет», ни «ты готова».   Я схватила сумку и, не задерживаясь, спустилась вниз.   Вечерний воздух был тёплым, почти вязким. Я вышла за ворота — и сразу заметила его.   Красный Ford Mustang стоял чуть в стороне, выделяясь на фоне остальных машин, как будто специально привлекая внимание.   И он… делал это успешно.   Диего опирался плечом о дверцу, скрестив руки на груди.   Расслабленный.   Но стоило мне подойти ближе, как он оторвался от машины и открыл для меня пассажирскую дверь, не говоря ни слова.   Я ничего не сказала в ответ. Просто села.   В салоне пахло чем-то свежим и дорогим. Кожа, немного табака… и что-то ещё, что, кажется, принадлежало ему самому.   Он сел за руль, завёл двигатель — и машина мягко тронулась с места.   Мы ехали молча.   Никакой музыки.   Никаких разговоров.   Только звук двигателя и редкие огни фонарей, скользящие по стеклу.   Я украдкой посмотрела на него.   Он выглядел… спокойным.   Одна рука на руле, вторая лежит на коробке передач. Плечи расслаблены, взгляд сосредоточен на дороге.   Но что-то было не так.   Он был здесь — и одновременно нет.   Будто мыслями находился где-то далеко.   Я отвернулась к окну, наблюдая за дорогой… и через несколько минут поняла, что что-то изменилось. Маршрут.   Это была не та дорога, по которой мы ехали в прошлый раз.   Я слегка нахмурилась и снова посмотрела на него.    — Мы не туда едем, — сказала я.   Он даже не повернул головы.    — Туда.    — Это не тот зал.    — Я знаю.   Я скрестила руки на груди.    — Тогда куда мы едем?   Он сделал короткую паузу, прежде чем ответить:    — В другой зал.    — Зачем?   На этот раз он бросил на меня короткий взгляд.    — Закрытый.   Я приподняла бровь.    — И зачем нам закрытый зал?   Он снова посмотрел на дорогу.    — Требование Савио.   Я усмехнулась.    — С каких пор он диктует условия твоей работе?    — С тех, — спокойно ответил он, — как дело касается тебя.   Я скрестила руки на груди.    — Почему вы — мужчины — считаете, что имеете право жить за женщину её жизнь?   Диего ухмыльнулся.    — Никто не пытается жить твоей жизнью, хотя, уверен, среди девушек желающих будет много.   Я закатила глаза и посмотрела на дорогу, пытаясь расслабиться.    — С моими братьями что-то не так. Если их нежность и забота по отношению ко мне проявляются так, то я этого не хочу, — выпалила я.   Делиться с кем-то посторонним чем-то, связанным с семьёй, было нельзя.   Но это был Диего.    — Даже Савио, — я понизила голос. — Решил побыть хорошим братом и прикинуться, что любит меня.   Диего кратко бросил на меня взгляд, а через несколько секунд наконец ответил:    — Савио всегда тебя любил.   Я лишь усмехнулась.    — Ты не знаешь этого.    — Я тоже не показываю Джемме свою любовь в открытую. Она проявляется не на словах и не напоказ. Я знаю, о чём говорю.   Я прищурилась.   Никогда не поверю, что Савио действительно любит меня. Возможно, он чувствует ответственность или долг. Но это точно не любовь.    — Ничего ты не знаешь, Диего Баззоли.   Он промолчал.   Через минут пятнадцать мы уже были у старого зала. Только по определённым знакам я поняла, что он принадлежит Каморре.   Зайдя внутрь, мы направились в раздевалку. И каков был мой ужас, когда я поняла, что она здесь одна.    — Заходи, — Диего мотнул головой.   Я прошла внутрь, и он уже собирался заходить за мной.    — Что ты делаешь?   Диего вопросительно посмотрел на меня.    — Мне тоже надо переодеваться.   Я сморщилась.    — Может, ты подождёшь меня, а затем переоденешься сам?!   Его взгляд был таким, словно я сказала что-то глупое.    — Мы будем заниматься всего до десяти, Лукреция. У нас не так много времени.   Я выгнула бровь.    — Какое яйцо тебе отстрелит Римо, когда узнает, что ты пялился на меня, пока я переодевалась? — выпалила я.   Что ж, Лукреция, ты делаешь всё, чтобы этот парень напротив тебя никогда не посмотрел на тебя. И это к лучшему.   Диего ухмыльнулся и вышел обратно за порог раздевалки.    — Я не собирался смотреть на тебя, принцесса Фальконе, — он повернулся ко мне лицом. — И на будущее: не угрожай мне своими братьями. Лучше сразу действуй.   Он закрыл за собой дверь.   Я сменила штаны и худи на облегающие спортивные шорты и чёрный топ.   Посмотрев на своё отражение в небольшом зеркале, мне сразу же захотелось прикрыться, но я выпрямилась, глубоко вдохнула и, собрав всю уверенность, вышла из раздевалки.   Диего был снаружи и оглядел меня с головы до ног.   Его лицо совершенно ничего не выражало. По нему в целом трудно было понять, о чём он думает.   Он прошёл мимо меня, параллельно стягивая с себя футболку. Сняв её, он просто кинул её на скамейку.    — Серьёзно? — спросила я.   Ему было достаточно просто снять футболку. Он хотел остаться в раздевалке и утверждал, что не собирался пялиться на меня?!   Диего вновь ухмыльнулся.   Боже, я любила, когда он делал это.   Мы вошли в зал.   Он не был таким же навороченным, как тот, где мы тренировались с Савио. Здесь были только силовые тренажёры и один большой ринг.   Диего кинул мне скакалку.   Я уже раздражалась от одного только её вида. *** Диего   Её раздражение я заметил ещё до того, как скакалка коснулась пола.   Оно не было поверхностным — не из тех, что проходят через пару минут. В ней это сидело глубже. В упрямстве. В привычке сопротивляться, даже когда это бессмысленно.   Я не стал комментировать. Мне было важнее наблюдать.   Она крутила скакалку в руках, будто прикидывала, насколько далеко сможет её запустить, если решит меня послать. Но в итоге начала прыгать.   Без слов.   Это уже говорило о многом.   Я отступил чуть в сторону, скрестив руки, и позволил себе спокойно оценить её. Не как девушку — как материал для работы.   Тело у неё было хорошее.   Слишком хорошее, чтобы оставлять его в таком состоянии.   Лёгкое. Подтянутое. Гибкое. Но без нужной плотности. Без той силы, которая делает движения опасными, а не просто красивыми.   Пара килограммов. Немного мышечной массы. Правильная нагрузка.   Я невольно задержал взгляд чуть дольше, чем следовало, но быстро вернул его к лицу.   Это не имело значения.   Я здесь не для этого.   Ритм у неё выровнялся быстро. Дыхание — чуть позже.   Она держалась.   Но я видел, как постепенно начинают уставать плечи, как сбивается темп, как она пытается это скрыть.   Она привыкла держать лицо.   Я дал ей ещё немного времени, а затем коротко бросил:    — Хватит.   Она остановилась почти сразу, тяжело выдыхая, но тут же выпрямилась, будто её никто не должен был увидеть в этом состоянии.   Я кивнул в сторону ринга.    — Идём.   И вот тогда это произошло.   Почти незаметно.   Если не знать, куда смотреть — можно было бы пропустить.   Она замерла всего на долю секунды.   Слишком коротко, чтобы назвать это явным страхом. Но достаточно, чтобы понять — внутри что-то сжалось.    — Куда? — спросила она, и голос прозвучал ровно. Слишком ровно.    — На ринг.   Теперь я уже смотрел внимательнее.   Её лицо не изменилось. Ни паники, ни растерянности. Только привычное раздражение и холод.   Но тело… Чуть напряжённые плечи. Пальцы, которые сжали скакалку сильнее, чем нужно. Микроскопическая пауза перед следующим вопросом.    — Мы не должны сначала заниматься на тренажёрах?   Я усмехнулся.   Она не отказывалась.   Она пыталась оттянуть момент.    — Будем, — спокойно ответил я.    — Тогда зачем это?   Я сделал шаг ближе.    — Потому что тренажёры не учат тебя драться.   Она замерла.   И вот теперь я был уверен.   Это был не просто дискомфорт. Это был страх. Настоящий.   И это было… странно.   Её братья были монстрами Америки. Кровь, боль и бои она видела каждый день. Это течет в её крови. Для неё это должно было быть нормой. Но нет.   Смотреть — не значит участвовать.   Я медленно продолжил, не отводя от неё взгляда:    — Мы будем чередовать нагрузки. Сначала — тело. Потом — спарринг.   Она молчала.   Смотрела на ринг так, будто он внезапно стал чем-то большим, чем просто площадкой.   Как будто это была граница, и ей нужно было её пересечь.   Я чуть наклонил голову, изучая её реакцию. Она пыталась скрыть это, держа лицо.   Сохраняла тот самый холод, за который её все, вероятно, и знали.   Но я увидел.    И, судя по её взгляду, она поняла, что я увидел.   Это её задело.    — Если боишься, мы можем потягать железо и сделать вид, что тренируемся? — спокойно добавил я.   Она резко подняла на меня глаза.   В них вспыхнуло раздражение. Страх спрятался глубже.    — Я не боюсь, — отрезала она.   Я кивнул. Конечно.    — Отлично.   Я развернулся и направился к рингу, не оборачиваясь.   Я зацепился за канаты и легко запрыгнул внутрь, ощущая, как тело автоматически включается в привычный режим.   Здесь всё было просто. Чётко.   Я повернулся к ней, уже стоя в центре.   Она всё ещё была у края.   И на долю секунды — всего на одну — я снова увидел это колебание.   Страх, который она так старательно прятала.   Я смотрел на неё спокойно. Без давления. Но и без возможности отступить.    — Поднимайся, — сказал я ровно.   Она наконец послушала меня.    — Не понимаю, зачем это мне, — кинула она раздражённо.   Я отошёл в сторону и поднял с пола пару боксёрских перчаток.    — Рядом не всегда будут любимые братья, Лукреция. Девушке, а особенно тебе, необходимо знать, как защитить себя в опасные моменты.   Она ухмыльнулась.    — Не думаю, что это грозит мне.   Она была уверена либо в своей безопасности, либо в своих братьях. Пока она живёт в их доме, ей действительно ничего не грозит. Но Фальконе дают ей свободу. По сути, ей грозит опасность всегда, когда их нет рядом.    — Лучше быть застрахованной, ты не думаешь? Чтобы защитить себя и того, кого ты хочешь защитить.    — Я умею пользоваться оружием.    — То, что ты когда-то защитила брата, выстрелом в голову предателя, не значит, что оружие всегда будет при тебе. Если точнее, тогда это была лишь удача.   Она посмотрела на меня убийственными глазами, но промолчала.    — Ты будешь бить меня? — она спросила почти шёпотом.   Я сморщился.    — Ты будешь это делать, Лу. Я лишь покажу тебе техники и как нужно защищаться.   Я кинул к её ногам перчатки.   Она подняла их и надела. Они оказались ей чуть великоваты.    — Видимо, не судьба, — улыбнулась она. *** Лукреция   Диего подошёл ко мне и взял мою правую руку, смотря прямо мне в глаза.   Он отклеил липучки и, затянув сильнее, вновь закрепил их.   Он повторил то же самое со вторым запястьем.   Мы смотрели друг другу прямо в глаза.   Его чертовы зеленые глаза.     — Не отлынивай, Лу, — прохрипел он. — Так делают слабаки. А ты не слабая.   Я постаралась ухмыльнуться.    — Откуда тебе знать?   Он ухмыльнулся в ответ и пожал плечами.    — В детстве, когда ты кидалась огромными камнями в мальчиков, которые обижали твоих подруг, ты не казалась слабой.   Я захотела засмеяться, вспоминая это.    — Многое изменилось.   Он наконец отпустил мою руку и вновь вернулся на середину ринга.    — Может, ты права. Физическая сила уходит, когда уходит моральная.   Он вёл себя так, будто знал всё о моих больных точках.    — То, что я слаба физически, не значит, что я слаба морально, — выпалила я.   Не ему судить мой дух.    — Если ты сильна морально, то направь эту силу на тренировки. Нужен характер, кудряшка, — он надел перчатки на свои руки. — А если его нет, говори сразу.   Я подошла ближе, стараясь держаться уверенно, хотя внутри всё было натянуто, как струна. Канаты ринга слегка скрипнули, когда я приблизилась к центру. Здесь пространство ощущалось иначе — замкнутое, тесное, будто воздух становился тяжелее.   Диего стоял напротив меня лениво перекатывая вес с одной ноги на другую. На нём не было напряжения, не было той показной агрессии, которую я привыкла видеть у бойцов, приходивших тренироваться к моим братьям. Он выглядел собранным, но расслабленным, словно всё происходящее было для него обычной рутиной. Так и было.    — Подними руки, — сказал он ровно.   Я сделала, как он сказал. Перчатки казались тяжёлыми и чужими, словно не принадлежали мне.   Он подошёл ближе, почти вплотную, и лёгким движением поправил мою стойку, слегка коснувшись плеча.    — Не так. Ноги шире. Центр тяжести ниже.   Он чуть надавил на моё бедро, заставляя меня изменить положение. Его прикосновения были короткими, точными, без лишнего давления, но от этого почему-то становилось только напряжённее.    — Если будешь стоять так, тебя снесут первым же ударом, — спокойно продолжил он. — Ринг — это не место для красивых поз.   Я раздражённо выдохнула.    — Я не собираюсь здесь драться на жизнь и смерть.   Он усмехнулся.    — А ринг об этом знает?   Я закатила глаза, но ничего не ответила.    — Ударь меня, — сказал он через секунду.   Я посмотрела на него, будто он сказал что-то нелепое.    — Серьёзно?    — Да.   Я сделала шаг вперёд и попыталась ударить. Движение получилось неловким и медленным — даже я это почувствовала.   Он легко отвёл мою руку в сторону, почти не прилагая усилий.    — Слишком очевидно.    — Я только начала, — огрызнулась я.    — Поэтому я и говорю.   Он показал движение медленно: как переносить вес, как разворачивать корпус, как вкладывать силу не в руку, а в всё тело. Его голос оставался спокойным, сухим, но в нём была какая-то уверенность, из-за которой хотелось слушать, даже если это раздражало.   Я повторила удар.   На этот раз лучше.   Он снова уклонился, но кивнул.    — Уже не так плохо.   Мы двигались по рингу медленно, почти по кругу. Он заставлял меня повторять движения снова и снова — шаг, удар, уклон, защита. Иногда он останавливал меня, поправлял руки, объяснял, где я открываюсь.   Постепенно дыхание стало тяжелее, плечи начали гореть от напряжения.   Но я продолжала.   Потому что он смотрел на меня так, будто ждал, что я остановлюсь.   И я не собиралась давать ему этого.   В какой-то момент он резко сменил темп.   Я даже не успела понять, что произошло.   Его движение стало быстрым — слишком быстрым для того медленного ритма, в котором мы тренировались до этого. Он шагнул вперёд, перехватил мою руку и резко потянул меня в сторону, одновременно разворачивая корпус.   Мир качнулся.   Я почувствовала, как теряю равновесие, как моё тело почти падает на канаты.   Всё произошло за секунду.   Но этой секунды оказалось достаточно.   Сердце резко сжалось. В груди вспыхнуло что-то холодное и знакомое — то ощущение, которое я ненавидела больше всего.   Чужая сила.   Резкое движение.   Контроль, который не принадлежит тебе.   Перед глазами на мгновение вспыхнули обрывки прошлого — слишком быстрые, чтобы их можно было остановить, но достаточно чёткие, чтобы тело отреагировало раньше разума.   Я резко отдёрнулась. Дыхание сбилось.   Перчатки тяжело опустились, будто руки внезапно перестали слушаться.   Я замерла, стараясь не показать, что произошло внутри меня.   Но тело выдало меня быстрее.   Диего остановился сразу.   Он не сказал ни слова. Просто смотрел на меня.   Его взгляд стал другим — внимательнее, тяжелее.   Он понял. Я это увидела.   И это почему-то разозлило меня сильнее, чем сам приём.   Я выпрямилась, сжав перчатки.    — Это было нечестно, — сказала я холодно.   Он слегка наклонил голову.    — Это был ринг.   Его голос оставался спокойным, но теперь в нём появилась жёсткость.    — Здесь никто не предупреждает перед тем, как напасть.   Я стиснула зубы.    — Я не ожидала…    — Именно.   Он сделал шаг ближе.    — И это твоя проблема.    Несколько секунд я просто стояла, пытаясь вернуть контроль над дыханием. Сердце всё ещё билось слишком быстро, слишком громко, отдаваясь в висках, а в груди оставалось неприятное, сдавливающее ощущение — словно меня только что выдернули из чего-то, куда я не хотела возвращаться. Я ненавидела это состояние, когда тело предаёт тебя раньше, чем разум успевает включиться, когда страх уже произошёл, а ты только догоняешь его мыслями. Но отступать сейчас значило признать это вслух. А я этого не сделаю.   Я медленно подняла руки, сжимая перчатки сильнее, чем нужно, и посмотрела на него прямо. Диего уже стоял напротив, будто ничего не произошло. Спокойный, собранный, с тем самым выражением лица, по которому невозможно было понять, о чём он думает. В нём не было ни сочувствия, ни насмешки — только концентрация и контроль. Это почему-то злило сильнее, чем если бы он начал давить.    — Ещё раз, — сказал он.   Я не стала ждать. Шагнула вперёд первой, резко, почти упрямо, и ударила. Движение вышло быстрее, чем раньше, но он всё равно ушёл от него слишком легко, словно знал, куда я буду бить ещё до того, как я сама это решила.    — Медленно, — коротко бросил он.   Я стиснула зубы и ударила снова, стараясь вложить больше силы, больше скорости. Он перехватил мою руку, почти не глядя, и отвёл её в сторону, как будто это ничего не стоило.    — Ты заранее показываешь, куда бьёшь, — спокойно сказал он, отпуская меня.   Я не ответила. Просто сделала ещё шаг и попыталась ударить с другой стороны. Промах. Он уже был в стороне, и это начинало бесить сильнее, чем сама усталость.    — Слишком очевидно, — добавил он.   Я шагнула ближе, резко, уже не думая о технике, и снова ударила — больше из упрямства, чем из расчёта. Он блокировал движение, слегка оттолкнув мою руку, и на секунду наши взгляды пересеклись.    — Ты дерёшься, как будто злишься, — сказал он спокойно.    — А я и злюсь, — огрызнулась я, не отводя глаз.   Он чуть наклонил голову, внимательно рассматривая меня, как будто искал в этом что-то конкретное.    — Это не то, — ответил он.   Я нахмурилась.    — В смысле?   Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние до минимума. Теперь между нами почти не было пространства, и от этого становилось странно не по себе. Я чувствовала его присутствие слишком чётко — взгляд, дыхание, напряжение в теле, которое он, в отличие от меня, полностью контролировал.    — Злость — это шум, — произнёс он тихо, но жёстко. — Она мешает. Делает тебя предсказуемой.   Я сжала кулаки сильнее, чувствуя, как внутри снова поднимается раздражение.    — Тогда что нужно?   Он не ответил сразу. Просто продолжал смотреть, не отрывая взгляда, будто ждал, когда я сама дойду до нужной точки.    — Представь человека, из-за которого ты боишься, — сказал он наконец.   Я замерла. Это было слишком прямолинейно. Слишком точно.    — Я не…    — Представь, — перебил он, и в его голосе появилась жёсткость, которая не оставляла пространства для споров.   Я стиснула зубы. Сердце снова сжалось, неприятно, резко, будто его сжали изнутри.    — Того, кто заставил тебя чувствовать себя слабой. Того, из-за кого ты сейчас стоишь здесь и боишься сделать шаг. Представь, что он перед тобой. Не я. Он.   Ринг вдруг стал теснее. Воздух — тяжелее. Я не хотела этого делать, не хотела возвращаться к этим ощущениям, к этим образам, но его голос не давал возможности отступить. Он не давил — он просто не оставлял выбора.   И образы пришли сами.   Резкие. Неприятные. Слишком живые.   Я почувствовала, как внутри что-то сжимается, как в груди поднимается то самое чувство, от которого я привыкла отворачиваться.    — И ударь, — сказал он тихо. — Так, будто это твой единственный шанс.   Во мне будто что-то сорвалось. Не резко, не громко — просто переключилось.   Я шагнула вперёд.   Удар вышел другим. Жёстче. Резче. Без той нерешительности, которая была раньше. Он едва успел среагировать, но я не остановилась. Второй удар последовал почти сразу, третий — ещё быстрее. Я уже не думала о том, правильно ли двигаюсь, правильно ли держу руки. Я просто двигалась вперёд, сокращая дистанцию, не давая себе времени остановиться.   Он начал отступать, перехватил мою руку, но в этот раз я не замерла. Я дёрнулась вперёд, смещая вес, и почти инстинктивно толкнула его плечом, вкладывая в это движение всё, что во мне накопилось за эти секунды.   Он потерял равновесие.   Всего на мгновение.   Но этого оказалось достаточно.   Он упал на спину, глухо ударившись о настил ринга, и в ту же секунду я оказалась сверху, даже не успев осознать, как именно это произошло. Колени упёрлись в мат по обе стороны от его тела, руки всё ещё были сжаты в кулаки, дыхание сбивалось, грудь резко поднималась и опускалась.   Я смотрела на него сверху вниз, всё ещё находясь в этом странном состоянии — на грани между реальностью и тем, что только что пронеслось в голове.   Диего не сопротивлялся.   Он лежал спокойно, не пытаясь скинуть меня, не двигаясь, просто глядя прямо на меня. Его взгляд был внимательным, собранным, но в нём появилось что-то новое — лёгкая, едва заметная тень удовлетворения, как будто он получил именно тот результат, на который рассчитывал.    — Вот так, — тихо сказал он.   Моё дыхание всё ещё было неровным, руки слегка дрожали от напряжения, но внутри стало неожиданно тихо.   И это пугало сильнее всего.    Диего не дал мне времени осмыслить происходящее. В одно резкое, выверенное движение он перехватил инициативу — его руки сжались на моих запястьях, и уже в следующую секунду мир перевернулся. Я оказалась прижата к мату, спиной к холодной поверхности ринга, а он навис сверху, удерживая меня так легко, будто это не требовало от него вообще никаких усилий.   Мои руки были заведены над головой, зафиксированы в его хватке — крепко, но без грубости, просто без шанса вырваться. Я резко вдохнула, и этот вдох будто застрял где-то в груди, не дойдя до конца. Всё произошло слишком быстро. Слишком близко.   Я почувствовала его вес — не давящий, но ощутимый, контролирующий. Его колено слегка упиралось в моё бедро, фиксируя меня, не позволяя двинуться, а моё тело… предательски отреагировало раньше, чем я успела об этом подумать. Ноги сами напряглись, чуть обвившись вокруг его таза, будто пытаясь найти опору.   Это было неправильно.   И слишком… близко.   Ни один мужчина раньше не находился в моём пространстве так. Не на таком расстоянии, где можно чувствовать дыхание, тепло кожи, напряжение мышц. Где каждое движение ощущается слишком остро, слишком ясно.   Я замерла.   И он это почувствовал.   Его пальцы чуть сильнее сжались на моих запястьях, возвращая меня в реальность.    — Нельзя отвлекаться, — прохрипел он, его голос стал ниже, грубее, будто с хрипотцой от нагрузки.   Я подняла на него взгляд.   Слишком близко.   Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего. Взгляд — сосредоточенный, тёмный, без намёка на растерянность. Он полностью контролировал ситуацию.   В отличие от меня.    — На ринге ты либо контролируешь, либо лежишь так же, — продолжил он тихо, почти вполголоса, но от этого слова звучали только чётче. — И надеешься, что тебе дадут шанс выбраться.   Моё дыхание всё ещё было сбитым. Я чувствовала, как сердце бьётся слишком быстро, как внутри поднимается странная смесь — не только злость или раздражение. Что-то сложнее.   Опаснее.   Я попыталась выдернуть руки. Безуспешно. Он не сдвинулся ни на миллиметр.   И это раздражало.   Но ещё сильнее — то, что я чувствовала себя… пойманной.   Я стиснула зубы, стараясь вернуть контроль.    — Тогда отпусти и посмотрим, — выдохнула я, глядя ему прямо в глаза.   На секунду между нами повисла пауза.   Напряжённая. Плотная.   Он смотрел на меня так, будто что-то проверял. Не силу — это уже было очевидно. Что-то другое.   Глубже.   И только после этого его хватка слегка ослабла.   Мы не стали задерживаться в этом странном, натянутом моменте. Диего первым отстранился, будто щёлкнул переключатель, и всё снова вернулось в привычный ритм тренировки. Он поднялся, протянул мне руку — без намёка на ту близость, что была секунду назад, — и, когда я встала, сразу же вернулся к делу. Мы отработали ещё несколько приёмов: сначала он показывал, как уходить от захвата, как смещать центр тяжести, чтобы не оказаться прижатой, как использовать чужую силу против него самого. Затем заставлял меня повторять — снова и снова, пока движения не переставали быть неловкими. Я ошибалась, путалась, иногда просто злилась и делала всё на упрямстве, но он каждый раз останавливал, поправлял, заставлял начинать заново. Его голос оставался спокойным, чуть хриплым от нагрузки, но в нём постоянно чувствовалась эта жёсткая уверенность, которая не давала расслабиться ни на секунду. Иногда он позволял себе короткие, почти насмешливые комментарии, когда я лажала, и это злило… но одновременно подстёгивало сильнее, чем любые приказы.   К концу тренировки мышцы уже горели, дыхание было тяжёлым, а тело — уставшим, но странным образом живым. Я чувствовала его. Каждое движение. Каждое напряжение. И, что было хуже всего, я ловила себя на том, что мне это нравится.   Примерно через полчаса он наконец остановился, бросив короткое: «Хватит». В его голосе не было усталости — только расчёт, будто он точно знал, где проходит граница между эффективной нагрузкой и перегрузкой. Мы молча спустились с ринга и направились в раздевалку. Внутри было тихо, почти пусто, только гул зала где-то за стеной напоминал, что мы не одни в этом здании.   Я остановилась у шкафчиков, снимая перчатки, и мельком посмотрела на него.    — Кто первый в душ? — спросил он, не глядя на меня, стягивая с рук бинты.   Я приподняла бровь.    — Боишься, что я займу его надолго?   Он усмехнулся, коротко, почти лениво.    — Я боюсь только одного — что ты там уснёшь. С твоей-то выносливостью.    Я фыркнула, закатывая глаза, но уголок губ всё же дёрнулся.    — Иди первым.   Он посмотрел на меня, будто оценивая, не скрывается ли за этим какой-то подвох, затем кивнул и направился к душевым, по пути стягивая с себя шорты и оставаясь в одном белье. Я невольно задержала взгляд на его спине — на чётких линиях мышц, на том, как легко и естественно он двигался, словно его тело было создано для этого.   И тут же отвернулась.   Смешно.   Я осталась одна в раздевалке, переоделась и, дождавшись, когда он выйдет, зашла в душ сама. Тёплая вода почти сразу смыла напряжение с кожи, но не из головы. Перед глазами всё ещё всплывали моменты с ринга — его движения, его голос, его руки на моих запястьях. Я провела ладонью по лицу, стараясь избавиться от этих мыслей, но они упрямо возвращались.   Когда я вышла, он уже ждал у выхода, полностью одетый, с тем же спокойным выражением лица, будто ничего из того, что происходило, не имело для него никакого значения.   Мы молча вышли из зала и направились к машине. Ночной воздух был прохладнее, чем днём, и приятно охлаждал разогретое тело. Я села на пассажирское сиденье, и уже через секунду двигатель тихо зарычал, когда он завёл машину.   Мы ехали некоторое время в тишине. Огни города скользили по стеклу, отражаясь в салоне, создавая странную, почти интимную атмосферу, в которой слова казались лишними.    — Я отвезу тебя домой, — сказал он наконец, не отрывая взгляда от дороги. — У меня потом дела.   Я повернула к нему голову, чуть прищурившись.    — Дела?   Он ничего не ответил сразу, только чуть сильнее сжал руль.   Я усмехнулась, откидываясь на спинку сиденья.    — Вечеринка? У Энцо, да?   На этот раз он бросил на меня короткий взгляд.   В его глазах мелькнуло что-то едва уловимое.    — И что?   Я пожала плечами, делая вид, что мне всё равно.    — Ничего. Просто интересно, как ты после «серьёзных тренировок» сразу переключаешься на алкоголь и девочек.   Он тихо усмехнулся, возвращая взгляд на дорогу.    — Это называется баланс.   Я хмыкнула, отворачиваясь к окну, но почему-то внутри что-то неприятно кольнуло.   И это раздражало сильнее всего.