Принцесса Фальконе

Машина остановилась у ворот, двигатель затих, и в салоне повисла короткая тишина. Я отстегнула ремень и вышла, даже не посмотрев на Диего. Он ничего не сказал — как будто так и должно было быть.   Я направилась к калитке, но, уже почти дойдя, всё же остановилась и обернулась. Красная машина уже отъезжал от дома, его фары на секунду осветили дорогу, а затем машина скрылась за поворотом. Я задержала взгляд чуть дольше, чем нужно, и только потом резко отвернулась.   Какого чёрта, Лукреция…   Успокойся. Он всего лишь твой тренер. И делает всё, что ему хочется.   Я выдохнула, будто это могло помочь, и зашла во двор.   В доме горел свет. Когда я вошла, в гостиной были Киара и Римо. Он сидел, откинувшись на спинку дивана, но по его взгляду сразу стало понятно — он заметил всё.    — Как прошла тренировка? — спросил он, и в его голосе не было ни намёка на мягкость.   Я даже не остановилась. Просто прошла мимо, будто не услышала.   Я была рада, что они дома. Правда. Но это не отменяло того, что я всё ещё злилась. На него. За то, что решил всё за меня, даже не спросив.   Я чувствовала его взгляд в спину, но не обернулась.   Поднявшись к себе, я зашла в комнату, кинула спортивную сумку на пол и почти сразу упала на кровать, не раздеваясь. Тело ныло после тренировки, но это было даже приятно — в отличие от того, что творилось в голове.   Я уставилась в потолок, пытаясь просто полежать и ни о чём не думать. Но мысли всё равно возвращались — к залу, к рингу, к Диего. К его голосу, к его движениям, к тому, как он был слишком близко.   Я раздражённо провела рукой по лицу, будто могла так избавиться от этого.   Стук в дверь заставил меня повернуть голову.    — Да, — бросила я.   Дверь приоткрылась, и в комнату осторожно заглянула Киара.    — Можно?    — Заходи.   Она прошла внутрь и села рядом со мной на кровать, чуть сдвинувшись, чтобы не мешать.    — У тебя всё нормально? — тихо спросила она, внимательно глядя на меня.   Я усмехнулась, но без особого настроения.    — Да. Просто тренировка.   Она чуть нахмурилась, явно не поверив до конца, но ничего не сказала.    — Этот Диего? Он твой парень? Я приподнялась на локтях.    — Что? Нет, — я усмехнулась. — Он просто тренирует меня, потому что ему приказал Римо.    — А он тебе не нравится?   Я удивилась её вопросу, но отвечать не стала — лишь отрицательно покачала головой.   Но мне кажется она поняла нечто большее.     — Просто мне кажется это классно. Ты ведёшь свободный образ жизни, тренируешься с мужчинами… Ты можешь выйти замуж за того, кто тебе нравится.   Она говорила это так, словно речь шла не о реальности, а о чём-то далёком и недостижимом, почти как о чужой жизни, к которой она никогда не сможет прикоснуться.    — А тебе не нравится Нино? — спросила я.   Я знала, что Нино продолжает ходить по шлюхам в наших борделях, даже несмотря на то, что запретил приводить их в дом. Римо говорил, что с появлением Киары ничего не изменится… и, как ни странно, этот пункт меня вполне устраивал.   Киара задумалась и отвела взгляд.    — Кажется, он начинает мне нравиться, — сказала она тихо, будто стыдясь этого признания.    — Он твой муж. Это нормально.    — Я пока не знаю, что чувствую. Нино нравится мне как человек. Он добр ко мне… но мне сложно… сложно представить любовь к нему как к мужчине, — Киара прикусила губу. — Но дело не в нём…   Я положила руку ей на колено, слегка сжав его, давая понять, что понимаю больше, чем она говорит вслух.    — Твой дядя получил своё, Киара. Больше никто не тронет тебя. Мои братья не позволят, я тебе обещаю. Их не нужно бояться, если ты — человек, которого они должны защищать.   Нечто очень похожее сказал мне Римо, когда он с братьями вернул себе Лас-Вегас, во время нашей первой встречи. Иногда, когда ко мне возвращались обрывки воспоминаний из детства и я снова чувствовала себя небезопасно, я мысленно возвращалась к этим словам. Римо и Нино поклялись защищать меня, поклялись, что никто больше не сможет причинить мне физическую боль. Киаре они дали то же самое обещание. Я верила им — и она тоже должна была поверить.   Неожиданно мой телефон завибрировал.   Я бросила взгляд на экран, и внутри что-то неприятно сжалось. Виктория. Имя, которое раньше вызывало у меня лёгкость и привычное тепло, теперь отдавало странным напряжением. Я на секунду замерла, крепче сжимая телефон в руке, словно от этого зависело, отвечу я или нет.   Но всё же я приняла звонок.    — Лу… — её голос звучал осторожно, почти неуверенно, как будто она не была уверена, что имеет право вообще мне звонить. — Привет.   Я ничего не ответила сразу, давая ей возможность продолжить.    — Я знаю, что ты, наверное, не хочешь меня слышать… и, возможно, я это заслужила, — она тихо выдохнула. — Но сегодня вечеринка. Не просто какая-то, а… ну, ты понимаешь. Все будут. И… я просто хотела спросить… ты не хочешь прийти?   Я закрыла глаза на секунду, проводя рукой по лбу.    — Виктория…    — Пожалуйста, — перебила она быстрее, чем я успела договорить. — Я правда хочу провести с тобой время. Нормально. Как раньше. Дай мне шанс, ладно? Я… я скучаю по тебе.   В её голосе не было привычной дерзости или уверенности — только искренность, смешанная со стыдом.   Я вздохнула, чувствуя, как внутри поднимается усталость.    — Ты знаешь, что вечеринки — не моя среда, — сказала я спокойно. — И ничего не изменилось.   На другом конце повисла короткая пауза.    — Да… — тихо ответила она. — Я понимаю.   Ещё одна пауза — уже длиннее, тяжелее.    — Ладно. Тогда… спокойной ночи, Лу.   Связь оборвалась.   Я медленно опустила телефон, уставившись в одну точку.    — Почему ты отказалась? — спросила Киара, внимательно наблюдая за мной.   Я чуть помедлила, а потом коротко объяснила ей всю ситуацию между мной, Викторией и Савио — без деталей, но достаточно, чтобы она поняла суть. О том, как всё произошло, как Виктория перешла черту, и как после этого между нами осталось слишком много недосказанного и напряжения.   Киара выслушала молча, не перебивая, лишь иногда слегка хмурясь. А потом глубоко вдохнула и повернулась ко мне чуть ближе.    — Я понимаю, почему ты злишься, — начала она спокойно, но уверенно. — И ты имеешь на это полное право. Но ты же сама слышала её голос. Она не пыталась оправдаться или сделать вид, что ничего не было. Она попросила шанс. Это уже многое значит.   Я ничего не ответила, но не отвела взгляд.    — Люди ошибаются, — продолжила Киара. — Особенно когда речь идёт о чувствах. Ты сама сказала, что, возможно, она была влюблена в Савио. А любовь… она делает людей глупыми, импульсивными, иногда даже жестокими. Это не оправдание, но объяснение.   Я нахмурилась, но не перебила.    — Ничего страшного не произойдёт. Ты не обязана там оставаться, если тебе не понравится. Ты не обязана пить, танцевать или делать то, что тебе некомфортно. Но у тебя будет выбор. А сейчас ты даже не даёшь себе его.   Я медленно отвела взгляд, обдумывая. Вечеринки действительно никогда не были моей средой. Шум, люди, алкоголь — всё это казалось мне лишним. Но…   Где-то в глубине появилась ещё одна мысль.   Диего.   Та часть его жизни, которую я не видела. Та сторона, которую он, не показывал мне или моим страшим братьям.    Я снова посмотрела на Киару и выдохнула.    — Ладно, — сказала я наконец. — Я пойду.   Не только ради Виктории. И даже не только ради нашего прошлого.   А потому что, возможно, пришло время увидеть немного больше, чем я позволяла себе раньше.   Я написала сообщение Виктории и почти сразу же получила в ответ целый поток восторженных сообщений. Телефон в руке буквально вибрировал от её эмоций — короткие фразы, смайлики, поспешные признания, как будто она боялась, что я передумаю. Это выглядело искренне, почти по-детски, и на секунду мне стало легче, словно между нами и правда можно было хоть что-то восстановить.   Киара, наблюдая за моей реакцией, игриво улыбнулась и чуть наклонила голову.    — Я могу помочь тебе собраться?   Я задумалась, переводя взгляд с экрана на неё.    — Думаешь, это нужно? Это просто вечеринка, я обойдусь штанами и майкой.   Киара скептически оглядела мой стол, затем меня, словно прикидывая, с чего начать.    — Мы можем накрасить тебя и приодеть. Если тебе не понравится, ты всегда сможешь всё вернуть назад, — она тихо хихикнула и добавила уже с лёгкой хитринкой: — Ну же, там ведь будет Диего. Покажи ему.   Я настороженно кивнула. Не потому что меня так сильно волновало мнение Диего… хотя, возможно, именно поэтому. Мне было любопытно увидеть его реакцию — и не только его, но и всех остальных.   Киара быстро принесла из своей комнаты несколько юбок и, не церемонясь, кинула их на кровать. Затем усадила меня за стол перед зеркалом и начала работать с той уверенностью, которая появляется только у тех, кто делает это не в первый раз.   Я невольно улыбнулась, вспоминая, как когда-то это делала Леона. Те же сосредоточенные движения, тот же внимательный взгляд, оценивающий каждую деталь. Кажется, они бы точно нашли общий язык.    — У тебя очень выразительные глаза, Лукреция, — тихо сказала Киара, беря тёмные тени. — Их нужно подчеркнуть.   Она аккуратно нанесла макияж, растушёвывая оттенки так, что взгляд стал глубже, чуть тяжелее, но при этом не перегруженным. Она повторяла почти те же действия, что и Леона, но результат получился совершенно другим — более мягким, но в то же время более подходящим мне.   Когда я встала, чтобы выбрать одежду, стало ясно, что юбки, которые на Киаре выглядели сдержанно, на мне казались значительно короче. Я остановилась на белой юбке и чёрной футболке, дополнив образ кроссовками, чтобы хоть немного сохранить привычное ощущение контроля.   Когда мы вышли из комнаты, я уже чувствовала на себе её взгляд — оценивающий, довольный.   Внизу, почти у выхода, мы столкнулись с Римо.   Он сразу заметил меня. Его взгляд скользнул сверху вниз, задержался на юбке, на макияже, затем снова вернулся к моему лицу. В его выражении промелькнуло что-то между удивлением и недовольством.    — Куда ты собралась? — спросил он ровно, но в голосе чувствовалось напряжение.    — На вечеринку, — ответила я спокойно, выдерживая его взгляд.   Его челюсть чуть поджалась, словно он собирался что-то сказать, возможно — запретить, но в итоге он лишь отвёл взгляд в сторону.    — Будь на связи, — коротко бросил он.   Это было максимумом его «разрешения».   Я ничего не ответила, лишь слегка кивнула и прошла мимо, чувствуя, как напряжение в груди смешивается с неожиданным ощущением свободы.   Через несколько минут я уже сидела за рулём своей машины, выезжая на дорогу. Ночной город казался другим — живым, шумным, полным движения. Я ехала к дому Риччи, и чем ближе подъезжала, тем сильнее ощущала странное волнение, которое не могла до конца объяснить.   Виктория вышла почти сразу, как только я остановилась. Она выглядела заметно взволнованной, но, увидев меня, её лицо буквально просияло.    — Я так рада, что ты всё-таки согласилась, — сказала она, быстро подходя к машине.   Между нами всё ещё ощущалось напряжение — тонкое, почти незаметное со стороны, но отчётливое для нас обеих. Она явно старалась его сгладить, её взгляд скользнул по моему образу, и она искренне улыбнулась.    — Ты выглядишь… очень красиво, Лу. Серьёзно.   Я коротко кивнула, принимая комплимент, но не углубляясь в разговор.   Мы поехали вместе к дому Энцо. Уже издалека было видно, что вечеринка в самом разгаре: вокруг коттеджа стояло множество машин, музыка гремела так, что её было слышно даже сквозь закрытые окна, а у входной дорожки толпились люди.   Когда мы подъехали ближе, стало ясно, что половина гостей уже изрядно выпила. Смех, громкие разговоры, чьи-то крики — всё сливалось в один хаотичный шум. Среди них я сразу заметила Энцо, который, не стесняясь, прижимал к себе какую-то девушку, явно не особо интересуясь её мнением.   Первой из машины вышла Виктория.   Энцо заметил её почти мгновенно и тут же переключил всё своё внимание на неё, отпуская девушку рядом.    — Крошка Ви пришла! — громко протянул он с широкой ухмылкой. — Мы соскучились по тебе.   Они крепко обнялись.    Затем из машины вышла я.   Реакция была почти мгновенной. Разговоры вокруг чуть стихли, несколько человек обернулись, кто-то даже не попытался скрыть удивления.   Энцо театрально выпрямился и сделал преувеличенно уважительный поклон.    — Принцесса Фальконе тоже удостоила нас чести, — произнёс он с насмешливой интонацией, но без злобы.   Я подошла ближе, стараясь сохранять спокойствие.   Он взял мою руку прежде, чем я успела что-то сказать, и, слегка наклонившись, коснулся её губами.   Этот жест был одновременно шутливым и вызывающим, но я лишь натянуто улыбнулась, стараясь не показать, насколько всё это выбивает меня из привычного состояния.    — Заходите. И успокой своего брата, Лукреция. Скоро в Вегасе не будет ни одной красотки не тронутой им.   Я сморщилась от отвращения и взглянула на Викторию, которая сделала вид, что не услышала этих слов.    Когда мы направились к дому, я сделала глубокий вдох, пытаясь сбросить напряжение. Музыка стала громче, свет — ярче, а воздух внутри был пропитан запахом алкоголя.    Я переступила порог, понимая, что оказалась в совершенно чужой для себя среде.   И всё же — я осталась. *** Диего   После тренировки с Лукрецией я был на взводе. Не в хорошем смысле. Не в том, когда просто хочется сбросить пар — а в том, когда внутри всё сжато, натянуто до предела, как струна, и любое движение может сорвать контроль.   Это раздражало.   Я шёл на вечеринку уже с чётким намерением: найти любую девушку, которая будет достаточно доступной, достаточно понятливой, чтобы не задавать лишних вопросов, и просто трахнуть её. Без мыслей. Без лишнего напряжения.   Потому что, чёрт возьми, стоило мне закрыть глаза, как передо мной снова возникала Лукреция.   Её движения. Её упрямый взгляд. То, как она держалась на тренировке — слишком близко, слишком уверенно, будто не понимала, какой эффект это производит.   И хуже всего было то, что моё тело реагировало быстрее, чем голова.   Каждый раз, когда в голове всплывал образ, как она оказывается сверху, как наклоняется чуть ближе, как её волосы падают вперёд — я сжимал челюсть сильнее. Напрягался. Снова и снова.   Это начинало бесить.   Я уже почти отвык от всей этой херни — от вечеринок, от бессмысленных ночей, от шлюх. Раньше это было просто фоном, привычной частью жизни, но со временем всё стало казаться… пустым.   Но сегодня всё было иначе.   Сегодня мне это было нужно.   Савио буквально вытащил меня сюда, надавив на старую привычку — «перестань строить из себя монаха и приходи, будет весело». И я сначала хотел отказаться.   А потом подумал, что, возможно, это как раз то, что нужно.   Сбросить напряжение. Заглушить мысли. Занять голову чем-то простым и примитивным.   И сейчас, сидя в одном из углов дома, я уже не жалел, что пришёл.   Музыка гремела так, что вибрация отдавалась в груди, свет мелькал, люди вокруг двигались, смеялись, кричали — всё это сливалось в единый шум, который удобно отрезал лишние мысли.   На мне сидела девушка — одна из тех, кто не тратит время на лишние разговоры. Она сама потянулась ко мне, сама сократила дистанцию, сама дала понять, что ей нужно.   И я не стал отстраняться.   Её руки скользнули по моим плечам, пальцы впились в ткань футболки, будто она пыталась удержаться, зацепиться. Я ответил так же резко — притянул её ближе, не оставляя между нами расстояния.   Поцелуй был жёстким, быстрым, без намёка на нежность.   Рядом Савио занимался тем же самым. У него на коленях сидела девушка, и, судя по тому, как он тер её об себя, ему было абсолютно плевать на то, кто смотрит.    — Вот это я понимаю, — усмехнулся он, отрываясь на секунду, — ты снова живой.   Я лишь коротко хмыкнул, не утруждая себя ответом, и вновь погрузился в рот девушки, которая сидела на мне, раздвинув ноги.   Я позволил себе на секунду отключиться от всего. Просто сосредоточиться на ощущениях, на моменте, на том, что не требует мыслей.   Но это не длилось долго.   Потому что даже сквозь шум, сквозь движение, сквозь чужие руки и чужое дыхание в голове снова мелькнул другой образ.   Не та, что сейчас рядом.   Другая.   И это раздражало сильнее, чем всё остальное.    — Пойдём отсюда, — прохрипел я.   Она соблазнительно облизала свои губы.    — Какого чёрта? — послышался голос друга.   Он смотрел в сторону дверного проёма. Лукреция в компании Энцо, Марко и Виктории, попивая что-то из стакана, танцевала в такт музыке.   Эта девушка действительно будет преследовать меня повсюду?!   Савио вскочил с дивана, скидывая с себя девушку. Он сразу же направился к сестре. Из-за музыки их разговор совсем не был слышен, но, судя по их лицам, они явно ссорились. Я видел, как Савио сильно сжал запястье Лукреции, пытаясь вытянуть её из помещения.   Девушка, сидящая на мне, попыталась вновь привлечь моё внимание, покрывая мою шею поцелуями и запуская руки под мою футболку.   Последнее, что я сделал перед тем, как снова поцеловать её, — это поймал взгляд Лу на себе.   Я вновь отстранился, и теперь Савио почти силой тащил сестру за собой к выходу.   Я хотел пойти за ними. Выяснить, зачем она пришла сюда, и оградить друга от грубых слов в её сторону.   Она не должна была быть здесь.   Пускай Вегас и относился к женщинам иначе, но такие девушки, как Лукреция, не должны находиться среди таких, как мы.   Но она не моя ответственность. Братья Фальконе сами решают, что будет позволено их сестре, и я не вправе лезть в это.   Теперь, за пределами зала, я не имею права ни на что, связанное с Лукрецией. Савио дал мне это понять.   К чёрту этих Фальконе.   Я поднял эту нетерпеливую девчонку на руки и утащил в одну из свободных спален.   Когда всё закончилось, я встал с кровати, натягивая на себя трусы. Настроение было паршивым. Я давно не был так раздражён своим бессилием перед собственными желаниями.    — Как тебя зовут? — спросил я у девушки, которая всё ещё лежала обнажённой.   Кажется, я обидел её своим вопросом. Видимо, она уже называла мне своё имя.    — Я Алекса. Мы одноклассники, Диего.   Я задумался.    — Точно. Раньше ты была брюнеткой.   Она поспешно встала и начала собирать свои вещи с пола. Она явно расстроилась.   Я действительно не знал, кто она.   Обычно я не спал с девушками, которые были связаны с Каморрой. А если и спал, то делал это не так. Остальные же были лишь одноразовым увлечением, к которому я прибегал редко.    — Эй, — я попытался окликнуть девушку. — У меня плохая память на лица.   Я соврал.    — Да, конечно, — огрызнулась она.   Красноволосая быстро натянула на себя джинсы и топ и уже собиралась выйти.   Меня не сильно волновали её чувства, но я не любил обижать женщин. Это было не в моих принципах.    — Это действительно мой косяк, — проговорил я. — Меня давно не было в школе.   Она обернулась на меня.    — Ты ведь не в обиде, А…? — я запнулся. — Алекс?!   Она закатила глаза и вышла, громко хлопнув дверью.   Я ухмыльнулся и, если быть честным, был в шаге от того, чтобы не засмеяться над этим.   Я вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. Вечеринка всё ещё была в самом разгаре — музыка гремела, пол вибрировал от басов, люди толпились, смеялись, кто-то уже едва держался на ногах. Всё это выглядело как один сплошной шумовой фон, который раньше помогал отключиться, но сейчас только раздражал.   Я прошёлся по дому, машинально заглядывая в комнаты, выцепляя знакомые лица, но ни Савио, ни Энцо, ни кого-то из остальных не нашёл. Только чужие люди, чужие разговоры и это вечное ощущение, что ты здесь вроде как свой, но на самом деле — нет.   Я развернулся и вышел наружу.   На улице было темнее, прохладнее, и шум вечеринки уже не давил так сильно. У крыльца, чуть в стороне от остальных гостей, стоял Савио. Один. Он курил, опираясь плечом о перила, и выглядел так, будто готов был послать к чёрту любого, кто к нему подойдёт.   Я направился к нему.    — С каких пор ты куришь? — спросил я, остановившись рядом.   Он сделал последнюю затяжку, медленно выдохнул дым и только после этого бросил окурок на землю, придавив его носком обуви.   Ответа не последовало.   Несколько секунд мы стояли в тишине, слушая, как из дома доносится приглушённый бас и чьи-то крики.    — Что здесь делала Лукреция? — наконец спросил я.   Я не хотел больше говорить с другом о его сестре, но оно само шло из меня.    Единственный человек, через которого я мог бы знать что-то о принцессе Фальконе, был её брат — принц.    Савио заметно напрягся. Его челюсть дёрнулась, взгляд стал жёстче.    — Сам не знаю, — ответил он сухо. — Виктория на неё плохо влияет. Было бы лучше, если бы они вообще не начали снова общаться.   Я тихо усмехнулся.    — Ты говоришь это так, будто у неё когда-то был нормальный круг общения.   Он бросил на меня короткий взгляд.    — По крайней мере, раньше она не шлялась по таким вечеринкам.    — Ей действительно не стоит ходить сюда, — я сглотнул, выдавливая из себя следующие слова: — Но это её дело.     — Всё, что касается Лукреции — мое дело, Диего. У Римо и Нино свои видения, но пока я жив, она не будет шляться. Особенно среди таких как мы.    Он скривился.    — Я пытаюсь её удержать от дерьма. И мне плевать, что ты считаешь, что мне все равно на нее.    Я знал, что те мои слова задели друга, но сказать он об этом решил только сейчас.    Повисла пауза.   Савио достал из кармана новую сигарету, закурил, затянулся глубже, чем в прошлый раз, и только потом посмотрел на меня.   — Я так и не переспал с той девчонкой, — сказал он с явным раздражением. — Вечер к чёрту испорчен.   Я хмыкнул.    — У тебя ещё есть время. Дом полный. Выбирай любую.   Он покачал головой, выдыхая дым.    — Не хочу. Настроение уже не то.    — Серьёзно? — я посмотрел на него с лёгкой насмешкой. — Ты и «нет настроения» в одном предложении — это что-то новое.    — Да иди ты, — буркнул он.   Он сделал ещё одну затяжку, задумчиво глядя куда-то в темноту, а потом усмехнулся, будто пришёл к какому-то решению.   — Поехали завтра в Батон-Руж, — сказал он. — К шлюхам. Там хотя бы всё просто: заплатил — получил — уехал. Без этого цирка.   Я скривился. Я все ещё не рассказал Савио и предложении Нино.    И не собирался рассказывать. Если Нино посчитает, что Савио нужно знать, он сам ему расскажет.    Я чувствовал, что Савио не всегда до конца рад моим успехам.     — Ты же знаешь, я не фанат этого дерьма.   — Да брось, — он усмехнулся. — Иногда полезно не заморачиваться.   — Мне и без этого нормально, — отрезал я. — Не люблю шлюх. Добыча становится интереснее, когда надо приложить какие-то усилия, что бы заполучить её.    Он прищурился, заглядывая мне в глаза.    Я видел, как дернулась его челюсть.   Но затем на его лице появилась улыбка.    — Твое самолюбие меня раздражает.    — Не тебе об этом говорить, Фальконе.    Он расправил плечи.     — Нет, серьезно. Если вдуматься, ты в этом плане хуже меня.   Он засмеялся и ткнул меня в плечо, а затем вынув из кармана пачку сигарет, протянул мне одну.    Я задумался, но все же закурил.    Раньше, я нередко курил, но сейчас это показалось мне той ещё гадостью, но все же я затянулся повторно.     — А вот и твоя любимая добыча, — Савио просвистел, глядя в сторону подъездной дорожки.    Из такси вышли Даниелла и Виктория.    Девушки сразу же направились к нам.     — Я знал, что ты вернешься, — ухмыльнулся Савио, обращаясь к блондинке.     — Ты мудак. Ты заставил меня бросить Лу! — она дернула его за плечо. — Она уже готова была простить меня, и наконец пришла со мной на вечеринку, а ты все испортил.    Улыбка с лица друга моментально упала.     — Ты могла остаться с ней, малышка Ви. Чего не осталась с ней дома?    Они смотрели прямо друг другу в глаза, и я видел как Виктория смутилась.   Лукреции явно нужен был другой круг общения.     — Диего, — сказала Дани.    Я оглядел её с головы до ног.   Её голос звучал грустным, но глаза радовались.    Даниелла была мне как подруга.    Она действительно была хорошей девушкой, а самое главное, она была невероятна в постели.   Мне было с ней весело, до того, как я не погрузился в тренировки.     — Привет, — сказал я, выдувая дым в сторону.    Последний раз мы виделись довольно давно, и какое-то время она действительно была единственной девушкой,  с которой я спал.    — Мы давно не виделись… Ты не отвечал на мои сообщения.     — Диего сейчас серьезный гангстер, Дани, — ухмыльнулся Савио, кладя руку на мои плечи. — Ему не до тебя.   Я ткнул его в бок, прося заткнуться. *** Лукреция   Я вернулась домой вместе с Викторией. Ещё в машине я поняла, что она всё же хочет вернуться на вечеринку — вероятно, к Савио. Я не стала её удерживать, хотя мне это было неприятно. Поэтому в дом я зашла одна.   Моя первая вечеринка длилась около двадцати минут.   Я была невероятно зла на Савио, пусть и не особо хотела оставаться там. Даже Римо никак мне не возразил — почему он решил, что может?    — Грёбаный Савио! — воскликнула я, сдёргивая с себя украшения, как только вошла внутрь.   В доме было темно, но в зале было светло от включённого света у бассейна. Я вышла наружу и обнаружила лежащего на шезлонге Римо с полотенцем на поясе. С него как раз слезала какая-то шлюха, уже собираясь уходить.   Я мысленно поблагодарила небеса за то, что не пришла раньше.   Девушка прошла мимо меня, глядя в пол. Я проводила её взглядом и подошла к брату.    — Я больше не лягу на него, Римо, — процедила я, садясь на соседний лежак.   Он лишь ухмыльнулся.    — Ты рано.   Я сгорбилась, оперевшись локтями о колени.   Мысли шли одна за другой, пока взгляд был прикован к воде в бассейне. Я часто чувствовала себя довольно жалкой, а в такие моменты, как сегодня, это ощущение накрывало с головой.   Увидев сегодня Диего с Алексой, я впервые столкнулась с таким чувством, как ревность лицом к лицу.    Я не имела на нее права. Боже, мы с Диего и не так близки, чтобы то, что я чувствовала считалось нормальным.   Иногда я жалела о том, что у меня нет сестры, с которой я могла бы поделиться этим всем, хоть всегда утверждала обратное.   После всего, что случилось с Тори, я поняла лишь одно: чужая по крови никогда не станет тебе родной. И только сейчас начала осознавать, что даже за все эти годы я не всегда до конца говорила ей о том, что чувствую и что действительно меня волнует, несмотря на своё безграничное доверие к ней.   Вечная зависимость от братьев, моя порой чрезмерная к ним привязанность заставляли меня чувствовать себя слабой. Но у меня больше никого не было. Это был мой мир.   Я не хотела говорить об этом с Римо. Возможно, он бы просто проигнорировал меня или велел бы не страдать хернёй — и, возможно, был бы прав. Я уже не знала.    — Почему он такой? — спросила я.   Я почувствовала, как Римо спустя несколько секунд принял сидячее положение.    — У него много всякого дерьма. О ком ты?   Конечно, он сразу понял, что я говорю о Савио. Мне даже не нужно было говорить ему о том, что произошло. Вероятно, он знал, что так и будет, и даже рассчитывал на это.    — Ты знаешь, о чём я. Почему он так ненавидит меня? Почему он всегда меня ненавидел? — выдохнула я, поворачивая голову в его сторону.   Он посмотрел прямо мне в глаза.    — Он не ненавидит тебя, Лукреция. Он никогда тебя не ненавидел.   Повисла пауза.    — Возможно, именно он любит тебя сильнее всех.   Я усмехнулась.    — Что за бред? Он унижает меня, смеётся надо мной, а в детстве резал мне волосы и бил меня. Он точно не любит меня.   Римо поморщился.    — Мама мне так рассказывала.   Челюсть брата мгновенно сжалась. Каждый раз, когда кто-то упоминал её, в его глазах вспыхивал дьявольский огонь. Мы старались этого не делать. Эта тема была закрыта в нашей семье. Для всех, кроме Адамо.   Я видела, как он напряжён, как мои слова его задели, но он снова посмотрел мне прямо в глаза.    — Она не тот человек, которого стоит слушать. Если ты хочешь узнать что-то о нашем детстве, лучше спроси у меня.    — Хочешь сказать, это ложь?    — Всё, что когда-либо делала или говорила эта тварь, — либо ложь, либо полный пиздец. Ты сама это знаешь.   Он был прав.   Между нами снова повисла пауза. Прохладный ветер немного успокаивал, но напряжение от разговора о матери всё ещё витало в воздухе.    — Когда вы только родились, Савио засыпал только тогда, когда вас клали в одну кровать, — уголки его губ слегка дёрнулись.   Он явно вспоминал те дни, и я впервые увидела его не агрессивным в такие моменты.    — В два года он был несносным. Невыносимым. Нам с Нино приходилось закрываться от него в комнате. От этого он сильно нервничал. Он и сам по себе был вспыльчивым.   Я ухмыльнулась.    — Ничего не изменилось.    — Он успокаивался, держась за твоё запястье, — отводя взгляд, сказал Римо. — Вы оба это делали. Когда плакали или злились — держались. Чувствовали пульс друг друга и успокаивались. Это была сильная связь.   Я сглотнула, всматриваясь в его лицо, пытаясь понять, говорит ли он правду.    — Я не знаю, какого чёрта с ним сейчас, но он любил тебя. И любит.   Было видно, что Римо совершенно не привык произносить это слово. Как, впрочем, и я.    — Потому что у вас это было не просто привычкой, — раздался спокойный голос позади нас.   Мы одновременно обернулись.   Нино стоял в проёме, прислонившись плечом к косяку, как будто наблюдал за нами уже какое-то время. В отличие от Римо, в нём не было ни резкости, ни вспышек эмоций — только холодная собранность и та самая отстранённость, которая всегда делала его слова весомее.   Я не услышала, как он подошёл.   Он сделал несколько шагов вперёд и остановился рядом, переводя взгляд с меня на Римо, словно оценивая, на каком этапе разговора мы находимся.    — У близнецов это встречается чаще, чем ты думаешь, — продолжил он ровно, без лишних интонаций. — Особенно у тех, кто рос в нестабильной среде.   Он сел рядом со мной, не спрашивая разрешения, и положил руки на колени, сцепив пальцы в замок.    — Это называется поведенческой регуляцией через физический контакт, — спокойно объяснил он. — У детей, особенно в раннем возрасте, нервная система ещё не способна самостоятельно справляться со стрессом. Им нужен внешний якорь.   Я молча смотрела на него, пытаясь уловить каждое слово.    — В вашем случае таким якорем стали друг для друга вы сами, — продолжил он. — Контакт с запястьем — не случайность. Там легко ощущается пульс. Ритм.   Он слегка наклонил голову, будто структурируя мысль.    — Когда один из вас был в состоянии стресса, его сердечный ритм учащался. Второй, находясь в более стабильном состоянии, передавал через физический контакт более ровный ритм. Это примитивная, но эффективная форма синхронизации.   Римо тихо хмыкнул, но не перебил.    — По сути, вы выступали друг для друга в роли регулятора, — добавил Нино. — Это снижало уровень тревожности, стабилизировало дыхание и позволяло быстрее выйти из состояния эмоционального перегруза.   Он говорил так, словно зачитывал научную статью — чётко, без лишних слов, без эмоций.    — Учитывая, в каких условиях вы росли, — его взгляд на секунду стал жёстче, — это было не просто особенностью. Это был механизм выживания.   Я опустила взгляд на свои руки, невольно сжав пальцы.    — И это… остаётся? — тихо спросила я.   Нино повернул голову ко мне.    — Частично, — ответил он без колебаний. — Такие паттерны не исчезают полностью. Они трансформируются.    — То есть… — я замялась, — он…    — Он реагирует, — спокойно перебил Нино. — Просто иначе.   Повисла пауза.    — Его поведение сейчас, — добавил он, — скорее всего, связано не с ненавистью, а с невозможностью корректно обрабатывать импульсы.   Римо усмехнулся.    — Скажи проще: он ведёт себя как мудак.    — Это и есть упрощённая версия, — невозмутимо ответил Нино.   Я невольно выдохнула, чувствуя, как внутри что-то начинает складываться в более понятную картину.    — Если он так реагирует, — продолжил Нино, — значит, триггер всё ещё существует. А триггеры не возникают на пустом месте.   Он слегка наклонился вперёд, опираясь локтями на колени.    — Он не ненавидит тебя, Лукреция. Это не та эмоция, которая лежит в основе его реакции.   Я посмотрела на него.   Нино выдержал короткую паузу.    — Когда нас выкинули из Вегаса, лет с восьми Савио часто подходил ко мне и утверждал, что с тобой что-то происходит.   Я сморщилась, понимая, о чём он говорит.   Мне пришлось пережить много дерьма от отца и матери, пока братьев не было рядом. Они знали о том, что со мной происходило, но лишь то, что я им рассказывала.   Вспоминать это было пыткой. Такой, будто я вновь проживаю всё это.    — Он всегда чувствовал это, Лу.   Я вновь перевела взгляд на воду. Мне было сложно принять всё то, что сказали братья. Я не могла в это поверить, хоть и знала, что они не стали бы мне врать.   От этих слов становилось только больнее. Если Савио действительно когда-то любил меня…   Мне было проще принять, что он всегда относился ко мне именно так.   Римо встал с места, но я даже не посмотрела на него.    — Завтра будет бой Несторе. Мы все поедем в «Арену Роджера».   Я наконец подняла глаза.   За ним, в окне, я увидела Киару, наблюдающую за нами.   Она смутилась, когда поняла, что я её заметила, но мы улыбнулись друг другу.    — Твоя жена ждёт тебя, — я ткнула Нино в бок и указала на окно.