Принцесса Фальконе

Три дня спустя Диего   Принцесса Каморры никак не выходила у меня из головы, а у меня было достаточно других забот.   Охрана Капри и Амальфи от русских занимала всё свободное от тренировок время, а скоро у меня должен был состояться ещё один бой.   Прошла всего одна чёртова тренировка, а я уже хотел попросить Римо заменить меня на Савио. Пусть лучше он сам тренирует свою сестру. Кудряшка слишком меня отвлекает.   Но просить об этом своего Капо — значит дать повод думать, что я не справляюсь. А это мне не нужно.   Наша семья всегда была скромной, тихой, закрытой. По воскресеньям — церковь, милостыня, всё как у обычных традиционалистов.   Это было моим наследием.   Отец считал, что я обязан повторить его жизнь, его ценности. И, возможно, будь я на его месте, я бы его понял. Я был его единственным сыном. Кто-то должен был продолжить это — он, его отец, дед…   Но я не собирался.   Это не моё.   Да, мы тоже были частью мафии. Но именно поэтому мне приходилось работать вдвое больше сверстников, чтобы добиться того, чего хочу я.   Мне нужна была другая жизнь. Та, которую я сам себе представляю. Вдали от церкви и милостыни.   И это было единственное, чем я ни с кем не собирался делиться. Сомневаюсь, что кто-то из моих друзей вообще понял бы меня.   Поэтому я не собирался отказываться ни от заданий Капо, ни от поручений Нино. И уж точно не собирался показывать усталость или неспособность тренировать одну девушку.   Все эти мысли крутились у меня в голове, пока мы с Савио сидели на диване возле примерочных. Меня уже начинало раздражать, что это стало частью нашего распорядка.   Даниелла и Виктория примеряли наряды.    — Ты идёшь сегодня на бой Несторе? — спросил Савио, отрываясь от телефона. — Позавчера тебя не было.    — Нужно было решить вопрос с Капри, — выдохнул я. — Это его последний бой?   Савио усмехнулся.    — Заключительный в турнире. Он чуть не вырвал противнику печень.   Я хмыкнул.   Пару раз я уже видел бои этого дикаря.    — Буду.   Он растянулся на диване и широко зевнул.    — Почему Лу не ходит на тренировки?   Я резко перевёл на него взгляд.    — Я дал ей время восстановиться. Сразу грузить — опасно. Сегодня после боя поедем в зал.   Он кивнул.   В этот момент раздался шум — девушки вышли из примерочных.   Виктория сразу направилась к зеркалу, разглядывая короткое платье. Савио усмехнулся, поднялся и пошёл к ней.   Мой взгляд остановился на Дани.    — Ну как? — она покружилась передо мной.   Платье было таким же, как у Виктории.    — Тебе идёт, — коротко ответил я.   Она прикусила губу, подошла ближе, зажав моё колено между своими бёдрами, и наклонилась к моему уху.    — Хочешь снять его с меня сегодня вечером?   Я провёл пальцами по её открытому бедру и заставил себя усмехнуться.    — Сегодня я занят.   Она на секунду изменилась в лице, но быстро натянула улыбку обратно.    — Мы давно не были вместе, Диего. Я скучаю, — она заправила прядь за ухо. — Или у тебя появилась другая?   В её голосе проскользнула тревога.    — Римо приказал мне тренировать свою сестру. Я действительно занят.   Её плечи напряглись.    — Лукрецию?   Я коротко кивнул.   Она замялась, будто решая, стоит ли продолжать.    — Вы с ней спите?   Если бы.   Точнее… хорошо, что нет.    — Нет.   Она кивнула.    — Но ты можешь прийти ко мне после тренировки? — осторожно спросила она.    — Посмотрим. ***   Через полчаса я подкинул Савио и Викторию к особняку Фальконе, а затем подвез Дани к её дому.    На прощание мы кратко поцеловались и я уехал в Капри, к отцу.    Он сидел один, за одним из вип столиков ресторана. Я подсел к нему.     — Где ты был? — строго спросил он. — Ты должен был явиться сюда двадцать минут назад.     — Я был занят, — выдохнул я, и подозвав Лизу попросил себе стакан воды.    Она лишь поспешно кивнула и удалилась.     — Развлекать Савио Фальконе это высшая степень занятости? — раздраженно пробурчал отец и положил себе в рот кусок курицы.    — Развлекать? Мы друзья.    Он ухмыльнулся.    — Я давно раскусил тебя, Диего. Ты не хочешь идти по моим стопам — это я уже понял. Но я не воспитывал тебя так, чтобы ты подлизывался к кому-то ради собственной выгоды.   Я поморщился.    — О какой выгоде ты говоришь, отец? Мы с Савио давно дружим, и мне нет дела до того, из какой он семьи.    — В первую очередь ты должен подчиняться своему отцу, а значит — мне. Но ты ни во что не ставишь мои слова и, что самое главное, не уважаешь порядки нашей семьи.   Отец прокашлялся и отпил воды из стакана.    — Если бы речь шла только о Савио, я бы промолчал. Я знаю, вы близки, и эта дружба действительно многое даст и тебе, и нашей семье. Но твои тренировки с его сестрой меня не устраивают, сын, — он расправил плечи и слегка откинулся на спинку дивана. — Лукреция Фальконе — молодая и красивая девушка. Если между вами что-нибудь произойдет… я не хочу отвечать за это своей головой. Поэтому не лезь близко к этой девушке.   Мои пальцы непроизвольно сжались.    — Я в состоянии контролировать себя, но ты можешь думать иначе. Римо поручил мне свою сестру, и я не собираюсь отказываться от приказов нашего Капо.   Отец пристально посмотрел мне в глаза, будто искал в них ответы на свои вопросы.   Я сделал всё, чтобы не выдать своих истинных эмоций, и, кажется, у меня это получилось.    — Будь осторожен, Диего. Даже если не все в этом городе разделяют наши ценности, Римо и Нино убьют за свою сестру. Между вами ничего не может быть, и ты сам это понимаешь.   Лицо отца посуровело. Он вновь взял в руку прибор.    — Если я узнаю о чём-то подобном, я сам лично убью тебя, Диего. Не навлекай бед на нашу семью.   Некоторое время я смотрел на отца, пока он продолжал есть, делая вид, будто разговор шёл о погоде.   Меня раздражала эта его черта. Как и то, что он лез туда, куда я его не просил.   У меня есть своя голова на плечах, и я прекрасно понимаю последствия своих действий. Обсуждать такие вещи с отцом не входило в список моих желаний — для этого мне вполне хватало Савио.   Я был не в лучшем настроении и понимал, что если останусь, то отец продолжит провоцировать меня или, что ещё хуже, снова вернётся к этой теме. Я не хотел ссориться с ним, несмотря на то, что поводов было достаточно.   Поэтому я встал со своего места, не желая больше оставаться.    — Приятного аппетита, отец.   Я видел, что он собирался что-то сказать, но ушёл раньше, чем он успел это сделать. *** Лукреция   Было уже около семи вечера. Скоро должен был начаться бой.   Адамо после первого боя Несторе больше не захотел посещать его поединки, поэтому остался дома, несмотря на угрозы Римо.   Так что я, Римо, Нино и Киара поехали сами, в одной машине.   В Арене Роджера уже было довольно много людей. Стоял шум, но всё стихло, как только мы вошли.   Все взгляды сразу устремились на Киару, и вскоре по залу прокатился шёпот.   Мы, как обычно, прошли на отведённые для нас места, и я постаралась оказаться рядом с Киарой.   Она выглядела смущённой и тревожной.    — Не обращай внимания, они просто восхищаются твоей красотой.   После моих слов на её лице появилось ещё больше тревоги, и я сразу пожалела о сказанном.   Нино, заметив это, взял свою жену за руку. Они посмотрели друг другу в глаза, и Киара почти сразу расслабилась.   Я была рада за них, хоть и чувствовала лёгкое раздражение.   Мы расположились на диванах и в креслах. Я села рядом с Римо, когда к нему подошёл один из работников, чтобы показать процент ставок.   Я расслабилась и, прислонившись виском к крепкому плечу брата, стала смотреть на монитор.   Через несколько минут в арену вошёл Фабиано, рядом с ним была Леона. С каждым разом она становилась всё более эффектной.   Киара и Леона были в лёгких летних платьях выше колена. Рядом с ними я почувствовала себя неуверенно.   Мне нравились мои шорты и худи, но, глядя на своих невесток, я понимала, что визуально явно им уступаю.   Двери арены снова открылись, впуская внутрь шум и новые голоса.   В помещение вошли Савио и Диего.   Они направились прямо к нам и заняли отдельные кресла рядом. Савио выглядел как обычно — расслабленно и уверенно, но я почти не обратила на него внимания.   Я смотрела только на Диего.   На нём были чёрные шорты и белая майка, подчёркивающая его тело. На шее висела цепь, а волосы были зачёсаны назад. В нём не было ничего лишнего — всё просто, но именно это цепляло сильнее всего.   Диего подошёл ближе и поздоровался с Римо и Нино коротким рукопожатием. Киаре и Леоне он лишь слегка кивнул — спокойно и уважительно.   А потом его взгляд встретился с моим.   У меня внутри всё будто сжалось.   Я не ожидала, что это так на меня подействует. Где-то глубоко снова появилось то чувство, которое я давно забыла. Лёгкое волнение, от которого стало трудно дышать.   Глупо.   Очень глупо.   Но я ничего не могла с этим сделать.   На секунду мне показалось, что он задержит взгляд. Что в его глазах мелькнёт хоть что-то…   Он отвёл взгляд и сел на своё место, расслабленно откинувшись в кресле, полностью переключившись на происходящее вокруг.   И этим простым жестом он поставил всё на свои места.   Мне стало не по себе.   Резко. Холодно.   Я почти физически почувствовала, как что-то внутри сжалось, заставляя меня выпрямиться и собрать лицо в привычную маску спокойствия.   Я не имела права выдать себя.   Не здесь. Не перед всеми.   Особенно перед ним.   Я отвела взгляд, делая вид, что внимательно смотрю на арену, хотя перед глазами всё ещё стоял только он.   Бой Несторе был захватывающим.   В первый раз меня почти стошнило, да и сейчас это зрелище не стало для меня приятнее. Я старалась реже отводить взгляд, просто задерживала дыхание в самые тяжёлые моменты.   Он был как зверь. Я до сих пор не до конца понимала, как братья вообще согласились на это, но такие бои приносили огромные деньги.   В какой-то момент я почти забыла о Диего, хоть и иногда ловила себя на том, что невольно смотрю на него между раундами. Он задел меня сильнее, чем я хотела признавать.   Диего унизил меня — не перед другими, а перед самой собой. По крайней мере, я так это чувствовала. Хотя понимала, что дело не в нём, а в моих ожиданиях.   Почти четыре года назад, ровно на этом месте, Паоло познакомился со мной. Раньше Арена Роджера не вызывала у меня плохих воспоминаний. Но сейчас, рядом с Диего, было сложно не возвращаться мыслями в тот день.   Римо быстро отвлёк меня, поднявшись с дивана и направившись вниз. Скорее всего, он хотел лично поздравить Несторе с победой.   Киары и Нино уже не было. Киаре стало плохо в первые минуты боя, поэтому они ушли.   Леона выглядела бледной и не могла оторвать взгляд от окровавленной арены.   Мы встали, и я подошла к ней.    — Уже лучше. В первый раз тебя вырвало, — тихо сказала я, сама всё ещё приходя в себя.    — Тебя тоже тошнило, Лу, — ответила она, проводя рукой по лицу и отворачиваясь от арены.   Мы спустились вниз, где официанты сразу начали предлагать пиво и виски. После увиденного пить могли только мужчины.    — Я могу предложить вам воды, — обратилась ко мне одна из девушек.   Она была невысокой, со светло-каштановыми волосами и мягкими чертами лица. И слишком внимательно смотрела на меня.    — Дани! — позвала Леона.   Девушки обнялись, а я осталась стоять в стороне, сразу вспомнив, кто это.    — Ты давно здесь не появлялась, Леона, — с улыбкой сказала Даниелла. — Нравится шикарная жизнь с Фабиано? — уже тише добавила она.   Леона смущённо кивнула.    — Ну и ты время не теряешь. Я уже слышала о тебе и Диего, — засмеялась Леона.   Они переглянулись, будто собираясь обсудить это позже.   Во мне сразу поднялось раздражение.    — На работе работают. Так ведь? — резко сказала я.   Мне не хотелось слушать подобные разговоры.   Даниелла немного растерялась, кивнула и ушла за барную стойку.   Леона посмотрела на меня с удивлением, явно не ожидая грубости.   Мне нечего было объяснять, поэтому я просто сделала вид, что ничего не произошло.   В этот момент к нам подошли Фабиано и Диего. У обоих в руках были стаканы с пивом.    — Бой закончен, осталось подвести итоги. Нам пора, — сказал Фабиано, обращаясь к Леоне. — Мы подбросим Диего и Лукрецию до зала.   Я удивлённо посмотрела на них.    — Я не взяла свои вещи, — спокойно ответила я, стараясь не смотреть на Диего.   Мужчины переглянулись.    — Тогда отвезём вас в особняк. Оттуда уже поедете сами.   Фабиано кивнул в сторону Римо и Савио, давая понять, что мы уезжаем.   Мы вышли на улицу. Несмотря на вечер, было душно, даже ветер казался горячим.    — Надеюсь, с Киарой всё в порядке? — спросила Леона, садясь на переднее сиденье.   Мы с Диего сели сзади.    — Нино знает, как её успокоить, — усмехнулся Фабиано.   Дальше мы ехали почти молча, если не считать разговора Леоны и Фабиано.   Диего выглядел уставшим и раздражённым, хотя и пытался это скрыть. И почему-то меня это задело.   Мне вдруг стало казаться, что причина — во мне. Возможно, ему действительно не нравится, что он должен тренировать меня. *** Диего    Мы доехали до особняка Фальконе быстрее, чем я ожидал. Машина остановилась у входа, и уже через несколько секунд мы с Лукрецией вышли наружу.   Тишина тянулась за нами, когда мы вошли внутрь.   Она шла чуть впереди, не оборачиваясь, и в этом было что-то напряжённое. Будто она специально держала дистанцию. Не физическую — такую я и сам соблюдал — а другую, более тонкую.  Мне показалось, что она обижена.   Мысль возникла сама по себе, неожиданно и как-то слишком быстро. Я нахмурился, даже не сразу осознав, что вообще думаю об этом.   Обижена? Серьёзно?   Я мысленно усмехнулся и тут же одёрнул себя.   Какое мне вообще до этого дело.   Лукреция — моя работа. Не больше. Тем более, я не сделал ничего, о чем мог бы переживать.    Я здесь не для того, чтобы разбираться в её настроении или ловить её взгляды. И уж точно не для того, чтобы думать, задел ли я её чем-то или нет.   Слишком много людей уже сказали мне держаться от неё подальше. Слишком ясно дали понять, чем это может закончиться.   И я не собирался проверять это на практике.   Мы молча прошли внутрь. Она даже не посмотрела в мою сторону, сразу направившись к лестнице. Шаги её были быстрыми, будто она хотела поскорее исчезнуть.    — Я за вещами, — коротко бросила она, даже не остановившись.   Я лишь кивнул, хотя она этого уже не видела.   Её силуэт быстро скрылся на втором этаже.   Я остался один в холле, на несколько секунд задержавшись на месте, будто не до конца понимая, что делать дальше. В доме было непривычно тихо — после арены это ощущалось особенно резко.   Я выдохнул и направился в сторону зала. Там, за барной стойкой, сидел Адамо.   Запах я почувствовал ещё до того, как вошёл.   Не табак. Сильнее. Резче.   Адамо сидел за барной стойкой и что-то сосредоточенно крутил в руках. Но стоило ему заметить меня, как он резко дёрнулся.    — Чёрт…   Он попытался быстро всё спрятать, но только сделал хуже. Сверток рассыпался прямо на стойке и частично упал на пол.    — Блять! — выругался он, раздражённо проводя рукой по поверхности и пытаясь собрать всё обратно.   Я остановился в нескольких шагах, спокойно наблюдая за этим.    — Ты серьёзно? — медленно произнёс я.   Адамо замер на секунду, потом поднял на меня взгляд.    — Ты какого чёрта здесь делаешь? — бросил он, будто это я был проблемой.   Я усмехнулся, подходя ближе и опираясь о стойку.    — Это ты мне объясни, — спокойно ответил я, глядя на рассыпанное по бару. — Ты куришь траву?   Он раздражённо фыркнул, продолжая собирать остатки.    — Не начинай.    — Я не начинаю, — чуть тише сказал я. — Уже совсем взрослый?    Адамо закатил глаза, но движения его стали быстрее — он явно не хотел, чтобы кто-то ещё это увидел.    — Расслабься, никто не узнает.    — Уверен? — холодно ответил я.   Он ничего не сказал, только сжал челюсть, продолжая убирать следы.    — Слушай, титулованный парнишка, не смей курить эту дрянь. Или я снова сломаю тебе что-нибудь, — я постарался сказать это без лишней жёсткости, но так, чтобы он понял.   Между нами всегда были нормальные отношения. Он учился в одном классе с Джеммой, поэтому мы часто пересекались ещё в школе. Не сказать, что были близки, но понимали друг друга.   Пару лет назад он даже, кажется, был на моей стороне… в вопросе с Лукрецией.   Я тогда действительно был влюблён в неё.    — Это тебя не касается, — пробормотал Адамо, не глядя на меня. — Скоро мне сделают эту чёртову татуировку, — он кивнул в сторону моей. — И тогда вообще никого не будет касаться, чем я занимаюсь.   Я сдержанно выдохнул.   Самоуверенность младших Фальконе иногда откровенно раздражала. С одной стороны, он прав — у него есть три старших брата, и это их дело, как его воспитывать. Но с другой…   Адамо для меня никогда не был просто «младшим Фальконе».   Я знал его слишком давно.   И то, к чему он сейчас тянулся, мне не нравилось.   Чёрт, лучше бы он занимался тем же, чем мы с Савио в его возрасте — это хотя бы было предсказуемо.    — Баззоли, — раздался женский голос из коридора.   Адамо мгновенно напрягся, выпрямился и прижал палец к губам, молча прося не сдавать его.   Я усмехнулся.    — Я тебя предупредил, — спокойно сказал я, закрывая тему.   Он резко схватил меня за руку, задерживая.    — Лу не должна об этом знать.   Я посмотрел на него.    — Я не собираюсь ей ничего говорить. Но ты это брось.   Он ничего не ответил.    Я провёл рукой по его кудрявым волосам — почти автоматически — и вышел в коридор.   Лукреция уже стояла там. Она выглядела… странно. Расстроенная. И одновременно злая.   Это сочетание сразу бросилось в глаза.   Я на секунду задержал на ней взгляд и мысленно выдохнул. По крайней мере, теперь на ней были спортивные штаны и майка, а не те обтягивающие шорты, в которых она была в прошлый раз. Так было проще. Спокойнее. Меньше лишних мыслей, которые мне точно не нужны. Я и так слишком часто ловил себя на том, что думаю не о том, о чём должен.   Она выглядела собранной, но внутри явно что-то кипело — это читалось по напряжённым плечам, по тому, как она держала ключи в руке, будто сжимала не металл, а собственные эмоции.    Мы молча вышли наружу. Воздух всё ещё был тяжёлым после жары, асфальт отдавал накопленным теплом. Лукреция уверенно направилась к своей машине, открыла её с щелчком и сразу подошла к водительской двери.   Я остался на месте. *** Лукреция    Я уже открывала дверь, собираясь сесть за руль, когда заметила в отражении стекла, что он так и стоит на месте. Как будто колеблется. Или просто думает, стоит ли вообще садиться со мной в одну машину.   Я раздражённо выдохнула.    — Если ты собираешься там корни пустить, можешь сразу остаться, — бросила я через плечо.   Он сделал шаг ближе, чуть нахмурившись.    — Я поведу.   Я медленно повернулась к нему и закатила глаза.    — Серьёзно? — в голосе само собой появилась резкость. — Женщины вообще-то тоже умеют водить, если ты вдруг не знал.   Он ничего не ответил, только смотрел на меня тем самым взглядом, от которого хотелось либо спорить до конца, либо… отвернуться.   — Если тебе страшно, можешь вызвать такси, — добавила я холодно и, не дожидаясь реакции, села в машину, захлопнув дверь чуть сильнее, чем нужно.   Двигатель мягко завёлся.   Я смотрела прямо перед собой, но через зеркало заднего вида всё равно следила за ним.   И почему-то ждала.   Глупо.   Очень.   Но когда он всё-таки сдвинулся с места и направился к машине, внутри что-то едва заметно потеплело, будто я выиграла какой-то маленький, бессмысленный спор.   Он открыл дверь и сел на переднее сиденье, молча.   Я не посмотрела на него.   Только крепче сжала руль и выехала с территории особняка.   Дорога до зала проходила в тишине.   Город уже начал остывать после жаркого дня, но воздух всё ещё был тяжёлым, густым. Фонари размывались в лобовом стекле, редкие машины проезжали мимо, не задерживаясь. В салоне было тихо — слишком тихо для двух людей, у которых было слишком много недосказанного.   Я чувствовала его рядом.   Слишком хорошо.   Каждое движение, каждый поворот головы — даже если не смотрела.   И это раздражало.   Я включила поворотник чуть резче, чем обычно, сосредоточившись на дороге, будто от этого зависело что-то важное.   На самом деле — зависело.   Потому что если я хотя бы на секунду позволю себе расслабиться, мысли снова уйдут не туда.   К нему.   Я сильнее сжала руль.   Машина плавно остановилась у зала.    — Приехали, — коротко сказала я, глядя прямо перед собой.   И только потом позволила себе выдохнуть.   Мы вошли в зал и сразу направились в раздевалку.   Я зашла первой и просто кинула сумку на скамейку, не заботясь о том, как это выглядит. Всё внутри всё ещё было напряжено, и мне нужно было хоть куда-то это выплеснуть.   Он остался стоять в дверном проёме.   Я чувствовала его взгляд на себе — спокойный, изучающий, слишком внимательный. Это раздражало.   Я повернулась к нему, скрестив руки на груди.    — Я переоделась заранее, — сказала я ровно. — Чтобы у тебя даже мысли не возникло заходить сюда вместе со мной, как в прошлый раз.   До этого момента всё было… почти нормально. В воздухе даже чувствовалась какая-то лёгкость, что-то близкое к привычной иронии между нами.   Но после моих слов всё изменилось.   Я заметила это сразу.   Его лицо стало жёстче. Уголки губ опустились, а взгляд потяжелел, будто я задела что-то, что трогать не стоило.   Он медленно выпрямился.    — Мне это неинтересно, — спокойно сказал он, но в голосе появилась холодность. — Моё дело — тренировать тебя.   Он сделал паузу, не отводя от меня глаз.    — И если ты тогда придала этому какое-то значение… — он чуть сжал челюсть, — мне жаль.   Я ничего не ответила.   Не потому что не было что сказать.   Просто любое слово сейчас звучало бы либо слишком резко, либо слишком… лично.   Поэтому я отвернулась первой и направилась к выходу.   Он пошёл следом.   Тренировочный зал был пуст.   Тишина здесь ощущалась иначе — не как в доме, а как перед чем-то. Натянутая, напряжённая. Как будто само пространство ждало, когда что-то произойдёт.   Я остановилась в центре, развернувшись к нему.    — Мы сегодня спаррингуемся? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.   А потом, чуть склонив голову и позволив себе лёгкую усмешку, добавила:    — Или нет… для «просто тренера» ты в прошлый раз слишком часто нарушал дистанцию.   Я смотрела прямо на него.   Уже не отводя взгляд.   Он усмехнулся — коротко, почти лениво, но в этом смешке всё равно чувствовался укол.    — Поверь, тебе как никому нужна корректировка движений, — спокойно сказал он, чуть наклонив голову.   Я закатила глаза автоматически, но уголки губ всё же дрогнули.    — Спасибо за комплимент.    — Это не комплимент, — так же спокойно ответил он.   Я фыркнула, но спорить не стала. Внутри всё ещё оставалось раздражение, но оно уже не было таким острым. Скорее… привычным.   Он на секунду задержал на мне взгляд, будто что-то для себя отметил.   У неё хотя бы есть самоирония.   С этим будет проще.    — Поэтому сегодня работаем над гибкостью, — добавил он уже деловым тоном, отталкиваясь от стены и делая шаг ко мне.   Я сразу же скривилась.    — Серьёзно? — недовольно протянула я. — Я в последний раз занималась гимнастикой лет в двенадцать. От моей пластичности там уже ничего не осталось.   Он лишь чуть приподнял бровь.    — Если ты хотя бы занималась — уже хорошо. Значит, тело помнит. Просто придётся напомнить.    — Звучит обнадёживающе, — сухо бросила я.   Он проигнорировал интонацию.    — Начнём с разминки. Медленно. Без рывков. И да, — он остановился напротив меня, — если что-то болит — говоришь сразу. Я не собираюсь тебя собирать по частям.    — Очень заботливо, — пробормотала я, но уже без прежней резкости.   Он только кивнул в сторону мата.    — Вставай.   Я послушно подошла и встала напротив него, стараясь держать спину ровно.    — Ноги на ширине плеч, — спокойно начал он. — Расслабь плечи. Ты сейчас как струна натянута.   Я выдохнула, пытаясь действительно отпустить напряжение.    — Вот. Уже лучше.   Он сделал шаг ближе, но остановился на расстоянии, будто специально контролируя дистанцию.    — Медленные наклоны. Вперёд, к полу. Не спеши.   Я наклонилась, чувствуя, как тянутся мышцы задней поверхности ног. Не больно, но неприятно.    — Ниже, — спокойно сказал он.    — Я и так ниже не могу, — процедила я.    — Можешь. Просто не хочешь.   Я бросила на него короткий взгляд снизу вверх.    — Очень вдохновляюще.   Он усмехнулся, но не ответил.   Я выдохнула и попыталась опуститься ещё немного ниже. Мышцы тут же отозвались напряжением.    — Вот так. Зафиксируйся.   Я замерла в этом положении, чувствуя, как постепенно появляется лёгкое жжение.    — Дыши ровно, — добавил он. — Не зажимайся.   Я закрыла глаза на секунду, концентрируясь на дыхании.    — Теперь медленно поднимаешься.   Я выпрямилась, проводя рукой по затылку.    — Отлично, — кивнул он. — Теперь работа с ногами.   Он показал движение — выпад вперёд, плавный, контролируемый.   — Повторяй.   Я сделала шаг, опускаясь в выпад.    — Колено не заваливай, — тут же поправил он. — Держи линию.   Я сжала зубы, выравнивая положение.    — Так?   Он на секунду задержал взгляд.    — Уже лучше.   Я сменила ногу, стараясь повторить.   Постепенно тело начало разогреваться, движения становились чуть свободнее, но напряжение всё равно оставалось — не только в мышцах.   Он всё время наблюдал. Не приближаясь. Не касаясь.   И это почему-то ощущалось сильнее, чем если бы было наоборот.    — Переходим к растяжке, — наконец сказал он.   Я тяжело выдохнула.    — Уже ненавижу эту тренировку.    — Это только начало, — спокойно ответил он.   И, судя по его тону, он не шутил.    — У тебя есть гибкость, — сказал он после нескольких попыток, внимательно наблюдая за каждым моим движением. — Но её надо развивать. Сейчас ты больше зажимаешься, чем работаешь.   Я недовольно выдохнула, но спорить не стала.    — Тогда давай, развивай, — пробормотала я, снова опускаясь ниже.   Он кивнул, и я продолжила растяжку уже под его чёткие указания. Сначала всё шло терпимо — тянуло, жгло, но это было ожидаемо. Тело постепенно разогревалось, становилось чуть податливее.    — Стоп, — сказал он.   Я замерла.   Он подошёл ближе и, не спрашивая, начал поправлять меня. Его руки легли уверенно — он просто корректировал положение, направлял, выравнивал. Ничего лишнего.   Но я всё равно ощущала каждое касание.   Даже сквозь напряжение в мышцах.   Даже сквозь неприятное тянущее чувство.   Будто тело вдруг стало слишком чувствительным ко всему, что он делал.    — Ты снова зажимаешься, — спокойно сказал он. — Расслабься.   Легко сказать.   Я сжала зубы, стараясь сосредоточиться на дыхании и движении, а не на том, как близко он стоит.    — Лучше, — коротко добавил он.   Мы перешли к следующему этапу.    — Шпагат, — сказал он, кивая на мат.   Я посмотрела на него с сомнением, но всё же опустилась, медленно разводя ноги.   Тело сразу отозвалось напряжением.    — Ниже, — спокойно сказал он.    — Я и так на пределе, — выдохнула я.    — Нет.   Он снова оказался рядом.   Его рука легла на поясницу, удерживая спину ровно, вторая — контролировала положение ноги, помогая не заваливаться.   Я замерла.   Слишком резко почувствовала всё сразу — и нагрузку, и тепло его рук, и собственное напряжение.    — Дыши, — напомнил он.   Я попыталась.   Он чуть усилил давление, помогая мне опуститься ниже.   Я невольно вздрогнула, но осталась на месте.    — Вот так. Держи.    Лицо наверняка уже стало красным — от усилия, от напряжения… от всего сразу.   Я старалась не думать об этом.   Когда его хватка стала чуть крепче, я всё же подняла на него глаза.   Он был сосредоточен.   Полностью.   В его взгляде не было ничего лишнего — только контроль, внимание к деталям, привычная собранность.   Для него это действительно была просто тренировка.   Да она, черт, и была ею.   Я резко отвела взгляд, чувствуя, как внутри всё смешивается — усталость, раздражение и что-то ещё, чему я не хотела давать названия.    — Не разваливайся, — спокойно сказал он. — Ты можешь лучше.   Я глубже вдохнула.   И осталась в положении, понимая, что сейчас сложнее всего — не движение.   А сохранять контроль над собой.    Я держалась ещё пару секунд.   А потом резкая боль пронзила мышцы где-то в центре, настолько неожиданно, что у меня буквально перехватило дыхание.    — Чёрт… — сорвалось с губ, переходя в тихий, жалобный стон.   Я даже не успела толком понять, что произошло — тело просто отказалось слушаться.   Он среагировал мгновенно.    — Стоп, — его голос прозвучал спокойно, но уже ближе.   В следующую секунду он аккуратно, но уверенно помог мне выйти из положения, поддерживая, чтобы я не потеряла равновесие.    — Тише, всё нормально, принцесса, — сказал он чуть мягче, чем обычно. — Перетянула. Такое бывает.   Я сжала зубы, стараясь выровнять дыхание.    — Я в порядке, — пробормотала я, хотя это было не совсем правдой.   Он на секунду задержал на мне взгляд, будто проверяя.    — Я вижу, — спокойно ответил он. — Но геройствовать не надо.   И добавил, уже привычно сдержанно:    — Дай мышцам время. Они не обязаны сразу подчиняться.   В его голосе не было лишней мягкости, но и холодным он не звучал. Скорее… ровным. Надёжным. От этого становилось странно легче.    — Перерыв, — коротко сказал он, отступая. — Пару минут.   Я кивнула и медленно отошла к стене, опускаясь спиной к прохладной поверхности. Это помогло хоть немного прийти в себя.   Открыла бутылку воды, сделала несколько глотков.   Диего тем временем отошёл в сторону за своей.   Мы молчали.   Я смотрела в его сторону, сама не до конца понимая, зачем. Его спина была напряжённой, широкой, движения — спокойными, уверенными. В нём всё было… слишком собранным.   Слишком правильным.   Я невольно задержала взгляд дольше, чем стоило.   Он действительно был… притягательным.   Слишком. И именно поэтому я почти сразу одёрнула себя. Нет.   Между нами ничего нет.   И не будет.   Он сам этого не хочет — это было очевидно. Да и я… я не позволю себе снова наступить на те же грабли. Не после всего, через что уже прошла.   Я опустила взгляд, делая ещё один глоток воды.    — Я хотел спросить, Лу.   Я вздрогнула от его голоса и подняла голову.   Он уже стоял ко мне лицом.    — Зачем ты пошла на вечеринку Энцо?   Вопрос выбил меня из равновесия куда сильнее, чем вся тренировка.   Я на секунду растерялась, затем прокашлялась, стараясь выиграть время.   Ответ я ему не скажу.   Никогда.    — Просто хотела повеселиться, — пожала плечами я, делая вид, что в этом нет ничего особенного. — Мне ведь можно иногда вести себя как нормальный человек, а не как экспонат под охраной?   Я чуть усмехнулась, добавляя:    — Или для этого мне тоже нужно письменное разрешение от трёх братьев и одного слишком серьёзного тренера?   Я посмотрела на него с лёгкой насмешкой, будто всё это — просто шутка.   Хотя внутри всё было далеко не так просто.   Его лицо не выражало абсолютно никаких эмоций.    — Нет. Просто я был удивлён, увидев тебя там.   Он отпил воды.   Я провела языком по губе, обдумывая, стоит ли спрашивать то, что действительно хочу.    — Я тоже была удивлена, увидев тебя с Алексой. Ты разве не с Даниеллой?   На его лице появилась едва заметная ухмылка.    — Это просто секс.   Я поморщилась.    — Я думала, ты занимаешься «просто сексом» только с Даниеллой, мистер принципиальность.   Мы смотрели друг другу прямо в глаза, и я заметила, как напряглись его мышцы.    — Раз уж мы вышли за рамки диалога тренера и подопечной, скажу: если я не принадлежу одному человеку, я могу делать что хочу.    — Это звучит почти как: «если я не принадлежу одному человеку — я принадлежу всем».   Он ухмыльнулся, затем сел на мат напротив меня, откинул голову назад и уставился в потолок.   Что ж, Лукреция, раз этот разговор начался — используй шанс и доведи его до конца.    — А она тебе нравится?   Диего выпрямился и вопросительно посмотрел на меня.    — Даниелла. Она тебе нравится?   Он провёл языком по нижней губе, будто обдумывая ответ.   Я почувствовала, как сжались пальцы на ногах.    — Мне с ней весело, — коротко ответил он.   Я быстро кивнула, отводя взгляд.   Какой глупый ответ.   Но я не собиралась спрашивать дальше. Не хотела, чтобы он понял, что это действительно меня задевает.    — А тебе? — хрипло спросил он. — Нравится кто-то?   Я отрицательно покачала головой.   Диего был одним из немногих, кто хотя бы примерно знал, что происходило в моей жизни после смерти Паоло.    — Такая возможность вообще есть? — усмехнулся он. — После того, что было…   Наши взгляды снова встретились.   Его лицо выглядело расслабленным, почти открытым.   Мы разговаривали как друзья. Или как хорошие бывшие любовники.    Я была слишком открыта в этот момент.   И, честно говоря, не удивилась бы, если бы он всё понял по моим глазам.    — Я так не думаю, — выдавила я.   Хотя на самом деле мне было стыдно признаться даже самой себе, что я всё ещё могу смотреть на кого-то…   Его лицо снова стало жёстким, собранным.    — Тогда мне жаль Марко, — процедил он.   Через ещё полтора часа тренировки мы наконец вышли из зала. Тело ныло так, что каждый шаг ощущался отдельно, особенно мышцы на внутренней стороне бёдер — после растяжки и шпагата это было ожидаемо, но от этого не легче. Диего почти сразу забрал ключи из моих рук. Я не спорила. В этот раз у меня просто не было сил.   Мы сели в машину, и он завёл двигатель без лишних слов. Я устроилась на пассажирском сиденье, откинувшись назад, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение, но не боль. Она оставалась — тупая, тянущая, по всему телу.    — Закинем меня, — сказал он, не глядя на меня. — Я оставлю тебя оттуда.   Я кивнула, не уточняя. Разницы уже не было.   Мы ехали молча несколько минут, пока он вдруг не заговорил.    — Зачем ты всё ещё общаешься с Викторией, Лу?   Я напряглась сразу же. Вопрос ударил не сильно, но точно в то место, куда не хотелось.   Я слегка пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной.    — Потому что она моя лучшая подруга.   Голос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовала.   Между нами снова повисла пауза, и я уже думала, что он не продолжит, когда сама задала вопрос, который, честно говоря, не должна была задавать:    — Ты знал, что Тори и Савио спали?   Он не ответил.   Я повернула голову и посмотрела на его профиль. Спокойный, сосредоточенный. Слишком спокойный для человека, который только что услышал это. И по этому спокойствию я поняла ответ быстрее, чем если бы он его произнёс.   Он не скажет ничего.   Я отвернулась обратно к окну и тихо выдохнула.    — Ладно… — сказала я устало. — Я уже как-то свыкаюсь с этим. В конце концов, Виктория моя лучшая подруга.   Пару секунд мы ехали молча.   Потом он всё же заговорил:    — Дружба между мужчиной и женщиной всё равно сильно отличается.   Я повернула голову.    — И чем же? — спросила я с вызовом, не скрывая раздражения.   Он чуть усмехнулся, но взгляд с дороги не отвёл.    — Я бы убил своего друга, — сказал он спокойно, почти сухо, — если бы он когда-нибудь прикоснулся к моей сестре.   В машине стало тихо.   Слишком тихо.   Я резко напряглась, даже не сразу заметив это, но постаралась не показать реакции. Просто отвела взгляд к окну, будто его слова не задели меня вообще.   Но внутри что-то всё равно сжалось.   И я сделала вид, что ничего не услышала.   Они свернули с основной дороги довольно резко, и через несколько минут машина остановилась у небольшого дома. Я сразу поняла, что это не его дом — слишком простой, слишком тихий, без привычной для него тяжести и ощущения контроля. Я нахмурилась, оглядываясь по сторонам.    — Куда мы приехали? — спросила я, не скрывая удивления.   Диего спокойно остановил машину у обочины и отстегнул ремень, будто мой вопрос был чем-то незначительным.    — Я останусь сегодня с ночёвкой у одного из друзей, — сказал он ровно, наконец посмотрев на меня.   Я кивнула, принимая информацию, хоть она и была неожиданной.   Он вышел первым, я следом. Ночь была тёплой, воздух всё ещё держал в себе остатки дневного жара. Я обошла машину и направилась к водительскому сиденью, чтобы пересесть.   Диего чуть отошёл в сторону, давая мне пространство, и в этот момент спокойно бросил мне ключи. Я поймала их на автомате, даже не задумываясь.    — Спасибо, — сказала я, уже чуть тише, чем обычно.   Он кивнул.    — Хорошо проведи время, — добавила я, не зная, зачем вообще это говорю.   Он на секунду задержал на мне взгляд, потом чуть наклонил голову.    — Дома постарайся расслабить мышцы, — сказал он спокойно. — Тёплый душ, лёгкая растяжка без нагрузки. Не игнорируй боль — это не слабость, это перегрузка.   Пауза.    — И не зажимайся, — добавил он уже чуть тише. — Ты сама себе делаешь хуже, когда пытаешься терпеть.   Я кивнула, не споря.   Он уже развернулся, но перед тем как уйти, бросил через плечо:    — Доброй ночи, кудряшка.   И ушёл в дом, не оглядываясь.   Я осталась стоять у машины ещё пару секунд, с ключами в руке.   Потом молча села за руль.