Принцесса Фальконе

Я приехала домой довольно поздно, потому что по пути заехала в бургерную.   Раньше я никогда не была любительницей закинуть в себя половину меню фастфуда за один вечер, но после такой тренировки единственное, о чём я могла думать, — двойной куриный бургер, картошка фри и огромное ведро острых крыльев.   Ну и ещё о том, что завтра я, скорее всего, не смогу нормально ходить.   Разумеется, еду я взяла не только себе. Братьям — всё самое вредное и острое, Киаре — салат, потому что после сегодняшнего вечера она вряд ли захочет видеть что-то жирнее огурца.    — Сегодня вас ждёт калорийная бомба, — устало усмехнулась я, заходя в дом с пакетами в руках.   Первым, кто встретил меня, конечно же, оказался Адамо.   Он вылетел в коридор так быстро, будто ждал меня под дверью последние полчаса. Увидев пакеты, он явно хотел сначала полезть туда, но потом заметил ключи от машины в моей руке.   И сразу стал серьёзным.   Настолько серьёзным, насколько вообще способен быть Адамо.   Он приложил палец к губам, показывая мне вести себя тише, а затем умоляюще сложил руки.    — Нет, Адамо, — сразу сказала я, даже не дослушав.    — Лу, прошу тебя, — зашептал он так драматично, будто его жизнь сейчас зависела от моего ответа.    — Возьми свою машину. Ты прилип к моей как банный лист.   Он прислонился к стене и посмотрел на меня самым жалобным взглядом из всех возможных.    — Харпер нравится твоя машина. Она фанатка BMW.   Я медленно выгнула бровь.    — Она встречается с тобой только из-за машины?    — Нет! — оскорблённо прошептал он. — Конечно нет. Просто… я хочу её порадовать.   Я посмотрела на него ещё пару секунд.   Весь растрёпанный, в домашней футболке, с этим своим щенячьим выражением лица — младший Фальконе выглядел слишком безобидно для человека, который рос в нашей семье.    — Моя любимая старшая сестра, — протянул он с такой фальшивой искренностью, что я едва не закатила глаза. — В последний раз. Клянусь. Уже к утру машина будет здесь.    — Я даже не сомневаюсь, Адамо, — устало выдохнула я и всё-таки отдала ему ключи.   Он тут же радостно обнял меня.    — Только не вздумай трахаться в ней, — сказала я резко, но абсолютно серьёзно.   Адамо мгновенно застыл.    — Лу!    — Я не шучу.   Он смущённо закивал, быстро натянул кроссовки и почти бесшумно выскользнул из дома.   Я посмотрела ему вслед и мысленно уже выбирала автомойку, где мне смогут продезинфицировать весь салон.   В гостиной, как обычно, были все.   Мужчины пересматривали сегодняшний бой Несторе на огромном экране, будто им мало было увидеть это вживую. Савио первым заметил пакеты в моих руках и моментально выхватил один из них.    — Надеюсь, они острые, — заявил он, уже открывая ведро с крыльями.    — Ты сейчас буквально прожжёшь себе желудок, — пробормотала я, опускаясь на край дивана и стараясь не показывать, насколько сильно у меня болят ноги.   И таз.   И вообще всё тело.    — Как прошла тренировка? — спросил Нино, наконец отвлекаясь от экрана.   Киара лежала рядом с ним под тонким пледом, устроив голову у него на плече. И что раздражало больше всего — выглядело это слишком естественно.   Слишком уютно.   Я даже удивилась, что заметила это не сразу.   Их отношения развивались пугающе быстро. Нино рядом с ней становился расслабление, Киара рядом с ним — увереннее. Иногда мне казалось, что они вообще забывают о существовании остальных людей, когда смотрят друг на друга.   И я до сих пор не понимала, какие чувства это у меня вызывает.   Наверное, я действительно ненормальная ревнивая сука.    — Отлично, — улыбнулась я Нино, стараясь звучать убедительно.    — Где носит Адамо? — спросил Римо, даже не повернув головы. — Я звал его десять минут назад.   Он выпрямился и громче крикнул:    — Адамо!    — Он ушёл к своей девушке, — спокойно сказала Киара.   В комнате мгновенно стало тихо.   Все одновременно повернулись к ней.   Киара сразу смутилась, будто только сейчас поняла, что сказала что-то опасное.    — У Адамо есть девушка? — Савио сначала расхохотался, а потом резко нахмурился. — Подождите… настоящая? Не виртуальная? И не силиконовая?   Я сразу кинула в него подушку.    — Заткнись.   Савио поймал её одной рукой и широко ухмыльнулся.    — Я просто переживаю за парня. Он рос среди нас. Там психика и так должна была пострадать. Что если он упадет в обморок при виде киски?     — Особенно среди тебя, — сухо бросил Нино.    — Эй, я вообще-то отличный пример для младшего поколения.    — Пример чего именно? — спокойно уточнил Римо.   Савио задумался на пару секунд.    — Хорошего настроения.    — Венерических заболеваний, — добавил Нино.   Киара неожиданно прыснула со смеху и тут же прикрыла рот ладонью, будто не ожидала этого от самой себя.   Римо посмотрел на неё, и его суровое лицо смягчилось.   Это было настолько заметно, что мне захотелось закатить глаза.   Савио тоже это увидел.    — О нет, — простонал он. — Только не смотрите друг на друга так при мне. Я ем.    — Тогда заткнись и ешь молча, — бросил Римо.   Я невольно усмехнулась и откинулась на спинку дивана, чувствуя, как усталость наконец начинает наваливаться по-настоящему.   И почему-то именно сейчас, среди шума, еды и привычных перепалок, я вдруг вспомнила спокойный голос Диего.   Чёрт бы его побрал.    Я просидела с братьями ещё около получаса, стараясь делать вид, что всё нормально. Савио продолжал спорить с Нино о каком-то моменте боя, Римо периодически что-то бросал Адамо в сообщения, судя по его раздражённому лицу, а Киара уже почти засыпала у Нино на плече.   А я всё сильнее ощущала, как начинает ныть тело.   Особенно ноги. И мышцы на внутренней стороне бёдер.   Каждое движение напоминало о тренировке и о руках Диего, которые спокойно и уверенно поправляли меня, будто для него это действительно ничего не значило.   Я допила колу, доела остывший бургер и наконец поднялась с дивана.    — Я пошла спать, — пробормотала я.    — Умираешь? — ухмыльнулся Савио, даже не повернув головы.    — Если завтра я не смогу ходить — виноват Диего.   Лицо Савио сразу же стало серьезным.    — Тогда это была хорошая тренировка, — спокойно заметил Римо.   Я закатила глаза и ушла раньше, чем они снова начали подкалывать друг друга.   В моём крыле было тихо. Слишком тихо после шума гостиной.   Я толкнула дверь комнаты плечом, бросила спортивную сумку прямо на пол и медленно выдохнула. Всё тело ломило от усталости. Хотелось просто рухнуть на кровать и не двигаться ближайшие часов десять.   Но вместо этого я подошла к зеркалу.   Сначала стянула худи, потом медленно избавилась от остальной одежды, оставаясь в нижнем белье.   Несколько секунд я просто смотрела на своё отражение.   После тренировки кожа всё ещё была слегка раскрасневшейся, мышцы напряжёнными. На бёдрах и талии оставались едва заметные следы от его хватки — не настоящие следы, скорее ощущение, которое никак не исчезало из головы.   Я прикрыла глаза на секунду.   И сразу вспомнила его голос.   Спокойный. Низкий. Сдержанный до раздражения.   «Не зажимайся».   Будто это вообще возможно рядом с ним.   Я медленно провела рукой по своему бедру, чувствуя лёгкую боль в мышцах, и невольно вспомнила, как его ладонь удерживала меня во время растяжки. Уверенно. Осторожно. Без единого лишнего движения.   Для него это ничего не значило.   И именно это сводило с ума сильнее всего.   Он даже не смотрел на меня так, как смотрели другие мужчины. Не пытался впечатлить. Не пытался заигрывать. Не делал ничего.   Только держал и поправлял.   Спокойно командовал этим своим ровным голосом, от которого по коже всё равно проходила дрожь.   Я раздражённо выдохнула и отвела взгляд от зеркала.   Это глупо.   Я не хочу снова вляпываться в подобное.   Особенно в человека вроде Диего.   Он сам ясно дал понять — между нами ничего нет и быть не может.   И всё же тело предательски помнило каждое его касание.   Я снова посмотрела на своё отражение.   Чёрные волосы растрепались после душного вечера и тренировки, щёки всё ещё были слегка розовыми от жары и усталости. И почему-то именно сейчас я чувствовала себя слишком… живой.   Это раздражало.   Потому что ещё несколько месяцев назад мне казалось, что после Паоло я больше никогда не смогу смотреть на кого-то так.   Никогда не смогу снова замечать чужие руки, голос, взгляд.   Но потом появился Диего, мать его, Баззоли.    И одним своим спокойным присутствием перевернул внутри слишком многое.   Стараясь отвлечься от мыслей, я схватила телефон и рухнула на кровать.   Телефон буквально разрывался от сообщений в групповом чате с подругами.   Первое сообщение было от Сандры — она переслала какое-то видео.   Сандра: Скажите мне, что ты всё-таки оседлала его! @Алекса   Это было то самое видео с вечеринки у Энцо, где Алекса сидела сверху Диего.   Тори: Это Савио сидит рядом?   Алекса: Не парься, Ви. Они оба мудаки.   На видео действительно попал Савио, который слишком увлечённо целовался с какой-то девушкой.   Мои подруги уже давно привыкли к тому, что я редко читаю чат. Видимо, именно поэтому они считали абсолютно нормальным обсуждать моего брата прямо при мне.   Я быстро пролистала переписку вниз, не желая читать всё это, и уже собиралась выключить телефон, когда меня внезапно отметили.   Алекса: Лу, ты ведь тренируешься с ним? @Лукреция   Я устало выдохнула, раздражаясь тому, насколько быстро распространяются новости.   Хотя лично я не видела в этом ничего сенсационного.   Римо просто отдал приказ.   Ни я, ни Диего этого не выбирали.   Лукреция: Да. Он просто мой тренер.   Тори: Тебе незачем переживать из-за этого, Алекса. Диего с Дани.   Сандра: Кажется, они сейчас вместе. Даниелла что-то говорила об этом сегодня.   Алекса: Думаете, у них всё серьёзно?   Сандра: Если Баззоли спит с кем-то больше двух раз, думаю, для него это уже серьёзно.   Я снова выключила телефон.   Конечно, и Алекса, и Даниелла были сногсшибательными. Красивые, уверенные в себе, с идеальными фигурами, хорошим вкусом и, что самое главное, без пятерых братьев-монстров за спиной.   Я раздражённо провела рукой по лицу.   Меня совершенно не должна волновать личная жизнь Диего.   И уж тем более — с кем именно он спит.   Но мысли всё равно возвращались к нему.   К его голосу. К спокойному взгляду.   К его рукам, которые сегодня касались меня так уверенно и естественно, будто это не имело для него вообще никакого значения.   Я перевернулась на спину и уставилась в потолок.   Интересно, он всегда такой? Такой же сосредоточенный, собранный и холодный, как в зале? Или рядом с другими женщинами умеет быть другим?   Я резко оборвала себя, раздражаясь собственным мыслям.   Это уже переходило границы.   После тренировки мышцы всё ещё неприятно ныли, особенно ноги, и я попыталась сосредоточиться именно на этом, а не на человеке, который каким-то образом снова забрался ко мне в голову.    Руки сами потянулись к внутренней стороне бёдер, разминая мышцы. От этих прикосновений внизу живота, к моему удивлению, остро закололо. Чем ближе пальцы продвигались к центру, тем сильнее накатывало возбуждение, вытесняя всю мышечную боль.   Я стянула трусики пониже, согнула колени и провела двумя пальцами прямо между половыми губами. Нащупав клитор, я невольно приоткрыла рот, шумно выдыхая. Пальцы двигались быстрее, массируя намокающую точку, и по телу пошёл чистый кайф.   Я опустила взгляд вниз, на свои ладони, а потом закрыла глаза, чтобы наконец представить Диего. Больше не было смысла врать себе: именно этого я и хотела от него сегодня в зале. Хотела сорвать с него этот грёбаный контроль, увидеть в его глазах животное желание и почувствовать его пальцы внутри себя. Да, это была чистая похоть, но мне было плевать.   Я собрала пальцами соки, которые уже вовсю текли из меня, и скользнула ими глубже.   Образ Диего в голове стал слишком реальным. Я представляла, как его тяжёлая ладонь ложится на моё колено, грубо разводя ноги в стороны, как его холодный взгляд темнеет от злости и голода. Пальцы двигались уже бешено, вколачиваясь в клитор. Тело натянулось как струна, внутри всё сжалось, до пика оставались считанные секунды, голова полностью отключилась…   Б-з-з-з. Б-з-з-з. Грёбаный телефон на тумбочке взорвался звонком, резко вырывая меня из темноты.    — Твою мать… — прошипела я сквозь зубы, застывая на месте.   Экран мигал, и имя на дисплее заставило меня взбеситься. Адамо.    — Если это не что-то важное, я убью тебя, — взяв трубку, я постаралась выговорить как можно ровнее, но голос всё равно прозвучал слишком низко и прерывисто. Свободной рукой я намертво вцепилась в простыню, молясь, чтобы он не услышал, как бешено вздымается моя грудь. Диего    Я уселся на край кровати и по-хозяйски впечатал ладони в её пышные бёдра, без лишних слов дёрнув девчонку на себя. Дани послушно оседлала мои колени.   Мой взгляд сразу въелся в её грудь, пока пальцы уже грубо стягивали через голову домашнюю кофту.    — Я так скучала, — прошептала она, принимаясь покрывать мою шею быстрыми, голодными поцелуями. — Я знала, что ты придешь. Знала, что ты тоже скучаешь…   Её горячее дыхание обжигало ухо, а тазом она уже вовсю терлась о мой вставший член через ткань штанов. Меня это бесило. Бесила её предсказуемость, бесило то, как легко она текла от одного моего появления.    — Замолчи, Дани, — неожиданно для самого себя прохрипел я, перебивая её глупый трёп.   Мне не нужны были её признания. Мне нужно было просто выебать кого-то, чтобы заглушить ту херню, что творилась в голове весь вечер.   Я перехватил её за талию, одним рывком перевернул и швырнул на матрас, тут же нависая сверху и придавливая своим весом. Дани послушно прогнулась в спине, облегчая мне задачу, и я с треском расстегнул застёжку её лифчика, избавляясь от кружева.   Её грудь освободилась, и я, не теряя ни секунды, впился зубами в чувствительную кожу возле соска, заставляя её громко вскрикнуть и выгнуть поясницу. Я брал её грубо, сминая пальцами мягкую плоть, оставляя следы. Мой язык скользил по её коже, спускался к ложбинке и снова поднимался к твердым соскам, которые я поочерёдно втягивал в рот, заставляя Дани стонать на всю комнату и судорожно сжимать пальцами мои плечи.   Мне нужно было сбросить это грёбаное, удушающее напряжение. Избавиться от картинок, которые стояли перед глазами с самой тренировки. Блять.   Стоило Дани издать очередной громкий стон, как в голове осечкой выстрелило совсем другое имя. Лукреция.   Сука. Перед глазами вспыхнул образ совершенно другой девушки. То, как Лукреция сегодня тяжело дышала в зале.    То, как её бёдра подрагивали под моими ладонями во время растяжки, и то, с каким упрямым, диким вызовом она смотрела на меня, пытаясь скрыть собственное возбуждение. Это она должна была сейчас хрипеть подо мной.  Это её контроль я хотел сломать к чертям собачьим.   От злости на самого себя и на эту навязчивую мысль я резко продвинул руку вниз. Моя ладонь грубо скользнула под резинку её трусиков, и пальцы без предупреждения врезались прямо между её мокрых половых губ.   Дани громко ахнула, хватая ртом воздух, и сильнее развела ноги, подставляясь под мою руку. Она была уже липкой, горячей, готовой принимать меня прямо сейчас. Я вставил два пальца глубоко внутрь, проминая её плоть, а большим пальцем со злостью, наотмашь мазнул по клитору.    — Диего… Боже, да, сильнее… — плавилась поддомной Дани, вцепляясь ногтями в мои руки.   Я двигал пальцами внутри неё в бешеном темпе, выбивая из неё хриплые стоны, но, внутри становилось только злее. Я трахал пальцами Дани, смотрел на то, как она извивается на простынях, а перед глазами всё равно стояло лицо Лукреции — её прикушенная губа, кудрявые волосы и этот сумасшедший, тягучий запах её парфюма, который, казалось, намертво въелся в мою кожу.   Напряжение в паху стало невыносимым, член до боли упирался в джинсы. Я вытащил мокрые пальцы из её киски, заставляя Дани обиженно заскулить, и потянулся к ремню. Больше контролировать себя я не собирался.   Я рванул молнию на джинсах, освобождая член, который уже буквально разрывало от плотного, давящего жара.      Дани тут же потянулась ко мне, раздвигая колени ещё шире и готовая принять в себя весь этот накопившийся за день психоз.   И именно в этот момент тумбочка у кровати глухо задрожала.    Б-з-з-з. Б-з-з-з.   Я проигнорировал. Сунул руку под её бёдра, приподнимая, чтобы войти одним резким движением, но телефон зазвонил снова. Сука.    — Диего… — тихо позвала Дани, прерывисто дыша и преданно заглядывая мне в глаза.   В её взгляде было столько обожания, что внутри что-то уродливо кольнуло. Она не заслужила быть просто куском мяса, в который я сливаю злость. Надо было быть честным. И с ней, и, блять, с самим собой. Перед глазами стояла Дани. Не Лукреция. Даниелла.   Я глубоко, до хруста в рёбрах выдохнул, заставляя себя сбросить эту дикую, резкую агрессию. На мгновение замер, переламывая собственное упрямство, а потом наклонился и накрыл её рот поцелуем — уже без прежней грубости, более мягко, глубоко, пытаясь по-настоящему включиться в то, что происходило здесь и сейчас. Дани поддомной удивлённо выдохнула и расслабилась, отвечая с удвоенной нежностью.    Б-з-з-з. Б-з-з-з.   Третий раз. Грёбаный мобильник не заттыкался.   На четвёртый звонок у меня окончательно сорвало резьбу.    — Блять! — рявкнул я, резко отстраняясь от Дани.   Я потянулся к тумбочке, резко выдернул шнур зарядки и схватил бьющийся в конвульсиях аппарат. Экран светился в темноте, и когда я прочитал имя на дисплее, из груди вырвался короткий, злой смешок. Хотелось просто заржать в голос от абсурдности этой херни.   На экране горело: Лукреция Фальконе.    Вспомни солнце — вот и лучик.      — Кто это? — тихо спросила Дани, приподнимаясь на локтях, её растрёпанные волосы разметались по подушке, а на груди всё ещё горели красные следы от моих пальцев. Я ничего ей не ответил. Просто полностью убрал руки с её тела, садясь на край кровати, и нажал на кнопку приёма, прижимая трубку к уху.    — Слушаю, — коротко бросил я, стараясь, чтобы голос звучал максимально ровно, хотя дыхание всё ещё сбивалось после неудавшегося траха.    — Диего… — из динамика раздался её голос, быстрый, взволнованный. Она явно нервничала. — Мне нужна твоя помощь. Очень срочно. Кроме тебя некому позвонить.     — Что случилось? — я нахмурился, чувствуя, как остатки похоти моментально испаряются, сменяясь холодной собранностью.    — Адамо попал в аварию, — выдохнула она в трубку. — С ним самим, вроде, всё нормально, авария не страшная, он цел. Но машине конец, она всмятку, ехать не может. Он застрял там, скинул мне координаты. Мне нужно срочно забрать его, пока об этом не узнали братья. Если они пронюхают, что он расколотил тачку, они его убьют. Пожалуйста, у меня нет машины, он ведь именно на ней и разбился…   Я согласился сразу же, даже не раздумывая. Словно включился какой-то внутренний тумблер. Паника Лукреции и ответственность перед её братьями были слишком реальными, чтобы я мог просто отмахнуться и продолжить кувыркаться в постели. К тому же, я был сейчас у Дани, а моя тачка осталась на парковке у моего дома.    — Так, слушай меня, Лу,  — перебил я её, уже вставая с кровати и хватая свои вещи. — Я сейчас беру такси, доезжаю до своего дома и забираю машину. Потом сразу лечу к тебе. Жди меня на улице, никуда не выходи. Как подъеду — наберу, и поедем к Адамо вместе. Поняла?    — Да… да, поняла. Спасибо, Диего, я…    — Скоро буду. Жди, — отрезал я и сбросил вызов.   Я повернулся к Дани, которая сидела на кровати, натянув одеяло до подбородка, и смотрела на меня растерянным, обиженным взглядом.    — Мне нужно уехать. Срочные дела, — бросил я, быстро натягивая футболку и обуваясь. Напряжение никуда не делось, но теперь оно было совсем другого рода.   Мы вышли в коридор. Дани так и не выпустила из рук одеяло, плотно замотав его вокруг своего голого тела, будто пыталась защититься от внезапно ворвавшегося в комнату холода.   Я быстро зашёл в приложение, в пару кликов заказал такси до своего дома и сел на диван у самого выхода. Внутри всё ещё глухо ворочалось невыплеснутое раздражение, смешанное с адреналином после звонка.   Даниелла молча стояла в паре шагов, не сводя с меня растерянного и обиженного взгляда. Было видно, как в её голове крутятся вопросы. Наконец, сделав глубокий вдох, она подошла ближе. Одеяло шуршало по полу.    — Всё нормально? — тихо спросила она, заглядывая мне в лицо. — Ты… ты приедешь обртано?   Я поднял на неё глаза. Врать дальше или отделываться дежурными фразами про «рабочие дела» не хотелось.    — Мне нужно помочь Лукреции Фальконе, — ответил я прямо. Голос прозвучал ровно и сухо. — Это работа, Дани. Она ждёт.   На телефон пришло уведомление: такси подъехало.   Я поднялся с дивана, нависая над девушкой, и на секунду задержал взгляд на её покусанных губах.    — Извини, что так вышло, — коротко бросил я.   Шагнув вплотную, я перехватил её за затылок и коротко, но крепко прижался к её губам на прощание.     Тягучий, жестковатый поцелуй, в который я вложил остатки неушедшего возбуждения. Я отстранился и уже развернулся к двери, берясь за дверную ручку, когда её голос заставил меня застыть.    — Я люблю тебя, Диего.   Короткая, бьющая наотмашь фраза повисла в тишине коридора.   Я остановился на несколько секунд. Словно наткнулся на невидимую стену. Рука так и осталась лежать на металлической ручке. Напряжение внутри звенящей струной натянулось в позвоночнике. Я слегка оглянулся через плечо, смотря на неё сверху вниз.   Дани сделала шаг вперёд, и ткань одеяла плавно соскользнула с её плеч, с шорохом падая к ногам на пол. Она осталась стоять передо мной абсолютно голая, беззащитная в своём дурацком откровении, упрямо вскинув подбородок.    — Я буду ждать тебя, — тихо, но твёрдо добавила она, глядя мне прямо в глаза.   Её признание, её голая кожа — всё это сейчас было абсолютно не вовремя.  Мимо цели. Внутри меня ничего не ёкнуло, кроме глухого раздражения от того, что она усложняет и без того хреновую ночь.   Я посмотрел на неё, на секунду растянул губы в фальшивой, чисто наигранной улыбке и, ничего не ответив, резко нажал на ручку. Шагнул за порог и закрыл за собой дверь, оставляя её одну. Лукреция    Диего был у моего дома через полчаса. Все в особняке уже ушли спать, поэтому я довольно легко выскользнула за дверь, стараясь не шуметь.   Я быстро добежала до его тачки и села на переднее сиденье, тут же захлопнув дверь. Внутри салона пахло кожей, сигаретным дымом и его парфюмом — тем самым, от которого у меня ещё в зале кружилась голова. Мне был неловко перед ним, но я понимала, что он — единственный во всём городе, кто согласился помочь мне без лишних вопросов. И всё же внутри грызло липкое сомнение. Я до конца не была уверена, что Диего не сдаст Адамо кому-то из моих братьев. Если Римо узнает — Адамо труп, и я вместе с ним.   Я молча достала телефон и включила навигатор. До точки, которую скинул брат, нужно было ехать минут двадцать. Это был заброшенный, неоживленный район на окраине, застроенный старыми домами, где уже давно никто не жил. Самое место для того, чтобы вляпаться в какое-нибудь дерьмо.   Машина тронулась. Я косилась на Диего в полумраке салона, пока за окном мелькали редкие фонари. Сердце всё ещё колотилось от паники за младшего брата, но, я никак не могла выкинуть из головы то, чем занималась в своей комнате всего полчаса назад. Мои пальцы до сих пор помнили собственный влажный жар, а воображение — его лицо. Было невыносимо сидеть так близко к нему после таких фантазий.   Диего выглядел хмурым. Его сильные руки на руле были напряжены до предела, вены вздулись, а сам он не проронил ни слова с того момента, как я запрыгнула в салон. Тяжёлое, удушающее молчание давило на мозги.   Я наконец решилась, повернула голову и открыто посмотрела ему в лицо.    — Прости, что отвлекла тебя от твоей девушки, Диего, — выдавила я. Голос прозвучал раздражённо, как бы сильно я ни пыталась это скрыть. Меня так и подмывало уколоть его.   Диего даже не повернул головы, продолжая следить за дорогой. Его челюсть упрямо сжалась.    — Даниелла не моя девушка, — сухо отчеканил он.   Меня это взбесило ещё сильнее.    — Тогда ты мог бы сказать мне правду насчёт того, к кому ты сегодня собирался, а не выдумывать сказку про какого-то друга, — зло огрызнулась я, отворачиваясь к окну. — И не выставлять всё так, будто я сама привезла тебя трахаться к Даниелле.   После моих слов в машине снова повисла тишина, но теперь она буквально искрила от напряжения. Диего молчал несколько минут, переваривая мою вспышку, а затем плавно притормозил на светофоре и наконец повернулся ко мне. Его тёмный, непроницаемый взгляд медленно скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах.    — Знаешь, Лу, — негромко произнёс он, и в его низком голосе проскользнула опасная, насмешливая хрипотца. — Если бы кто-то чужой сейчас сидел на заднем сиденье и слушал тебя, он мог бы подумать, что ты просто ревнуешь.   Я закатила глаза.   Я чертовски ревную тебя, Диего Баззоли. И я ненавижу себя за это.    Мы продолжали ехать в удушающей темноте салона. Раздражение внутри меня постепенно угасло, уступая место прежней, липкой панике. Страх за Адамо снова накрыл с головой. Мысли путались, перед глазами то и дело вставали худшие сценарии того, что братья сделают с ним, если всё всплывёт.   Я повернула голову, умоляюще взглянула на профиль Диего и тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал, спросила:    — Диего… ты ведь не расскажешь о случившемся Римо и Нино? Пожалуйста.   Диего на секунду отвлёкся от дороги и удивлённо, почти как на сумасшедшую, взглянул на меня. В его глазах читалось явное непонимание.    — Лукреция, они и так узнают об этом, — хладнокровно отрезал он, возвращая взгляд к лобовому стеклу. — Каким, блять, образом ты собираешься скрыть от них разбитую в хлам машину? Они контролируют каждый шаг в этом городе.   Внутри всё сжалось от осознания его правоты. Он был чертовски прав, обмануть Римо и Нино — это задача из разряда невыполнимых. И всё же отступать я не собиралась.    — Я знаю, — глухо ответила я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Знаю, что они узнают. Но я сама с этим разберусь. Просто выиграй мне немного времени и промолчи сейчас. Сама всё им скажу.   Оставшиеся минуты пути тянулись как бесконечность. Навигатор наконец пискнул, сообщая, что мы прибыли на место, и Диего свернул с разбитого асфальта на грунтовку.   Район был жуткий. Вокруг высились покосившиеся силуэты старых, заброшенных бараков с заколоченными окнами, в которых уже лет десять никто не жил. Ни одного работающего фонаря, только глухая темнота, которая, казалось, обволакивала нашу машину со всех сторон.   Мы медленно ехали вперёд, пока луч дальнего света от фар наконец не выхватил из мрака то, ради чего мы сюда тащились.   Моя машина стояла, уткнувшись передом в бетонный столб заброшенного забора. Капот был вывернут практически наизнанку, из-под него всё ещё шёл редкий пар, а лобовое стекло покрылось мелкой паутиной трещин. Но больше всего меня волновало другое. Только когда свет фар полностью залил место аварии, мы заметили две фигуры.   Рядом с Адамо стояла какая-то девчонка. Она укуталась в слишком большую для неё мужскую кофту — явно с плеча моего брата — и испуганно жмурилась от резкого света нашей машины.   Едва Диего затормозил, я рванула ручку двери и выскочила на улицу, наплевав на холодный ночной воздух. Диего вышел следом, негромко хлопнув дверью, его шаги были тяжёлыми и уверенными.    — Лукреция! — Адамо сразу же приметил меня и быстрыми, немного неровными шагами направился навстречу.   Я не выдержала и с ходу вцепилась в него, крепко обнимая за плечи. В груди всё болезненно сжалось от облегчения — живой, на своих двоих ходит. Но брат почти сразу же дёрнулся и аккуратно, но настойчиво отстранился от меня, делая шаг назад. Он покосился в сторону замершей у разбитой тачки девчонки, явно не желая выглядеть маленьким мальчиком, которого тискает старшая сестра, перед своей подружкой.    — Лу, хорош, я в порядке, — негромко буркнул он, поправляя воротник.    — В порядке?! — я наплевала на его напускную гордость, подошла ещё ближе и принялась судорожно осматривать его лицо и руки в тусклом свете. — Адамо, ты соображаешь вообще? Ты чуть не убился! Нигде не болит? Голова цела? Ноги, руки? Говори мне правду, чёрт тебя дери!   Я засыпала его вопросами, хватая за ладони, проверяя, нет ли крови. Брат только раздражённо отмахивался и косился на Диего, который даже не посмотрел в их сторону.   Пока я устраивала Адамо допрос, Диего включил фонарик на телефоне и молча направился прямиком к расколоченной машине. Его совершенно не волновали подростковые драмы. Он подошёл к помятому крылу, оценивающим взглядом обвёл масштаб катастрофы, а затем посветил под капот, где радиаторная решётка буквально вжалась в двигатель.   Девчонка — Харпер — испуганно отступила на пару шагов назад, когда высокий, мрачный Диего оказался рядом с ней. От него веяло такой опасной, ледяной уверенностью, что она, кажется, побоялась даже дышать в его присутствии. Диего прошелся по ней коротким, безразличным взглядом, будто она была частью разбитого пейзажа, и снова перевёл луч света на деформированный кузов.    — Машине пиздец, Адамо, — не оборачиваясь, подал голос Диего. Его низкий, сухой бас прозвучал в тишине заброшенного района как приговор. — Восстановлению не подлежит. Лонжероны ушли, движок сместился. Ты как умудрился так влететь на пустой дороге?   Адамо под моим строгим взглядом заметно сник. Напускная уверенность перед Харпер начала стремительно испаряться, когда за дело взялся Диего.    — Дорога скользкая была… и темно тут, — невнятно пробормотал брат, утыкаясь взглядом в землю.   Я посмотрела на разбитый передок машины, потом на испуганную Харпер, и у меня внутри всё похолодело. Диего был прав. Скрыть такое от братьев будет не просто сложно — это блять практически невозможно. Нам нужно было убираться отсюда, и как можно скорее.   Диего выключил фонарик и лениво убрал телефон в карман джинсов. Он повернулся к Адамо, смерив его таким взглядом, от которого у брата, кажется, окончательно подкосились колени.    — Смысла торчать здесь и пытаться что-то сделать с этим хламом нет, — сухо бросил Диего, кивнув на разбитый капот. — Я наберу эвакуатор из наших, кто работает на Каморру. Они заберут жестянку. А сейчас — все в машину. Развезу вас по домам.   Спорить с ним никто не посмел. Мы быстро направились к его тачке. Адамо аккуратно придержал дверцу для Харпер, и они вдвоём устроились на заднем сиденье, стараясь казаться как можно незаметнее. Я со вздохом села впереди, рядом с Диего.   Едва мотор глухо зарычал, Диего бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида и сухо спросил у девчонки:    — Адрес.   Харпер, запинаясь, назвала улицу.  После этого в салоне воцарилась гробовая, удушающая тишина. Слышно было только, как тихо шуршат шины по разбитой дороге. Диего вёл машину уверенно и быстро, полностью сосредоточившись на дороге, а я смотрела в окно, пытаясь унять дрожь в пальцах.   Минут через двадцать мы затормозили у неприметного дома. Харпер тихо пробормотала «спасибо», быстро выскочила из машины и побежала к подъезду, на ходу скидывая с плеч куртку Адамо и возвращая её парню.   Как только дверь за ней захлопнулась и Диего рванул с места, направляясь в сторону нашего особняка, плотность воздуха в салоне, казалось, выросла вдвое. Напряжение стало просто невыносимым, оно буквально вибрировало между нами тремя. Адамо сидел сзади, уставившись в окно, и весь его напускной пафос перед подружкой испарился без следа.    — Лу… — тихо, едва слышно прошептал он из темноты заднего сиденья. — Прости за машину. Я не хотел, правда. Мне жаль твою тачку.   Я глубоко выдохнула, медленно повернулась всем телом назад и смерила брата тяжёлым, усталым взглядом.    — Дело вообще не в машине, Адамо, — ответила я, и в моём голосе отчётливо послышались злые, дрожащие нотки. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Ты подверг опасности не только свою жизнь, но и жизнь этой девочки! Вы разбиться могли насмерть на этой глухой трассе!   Адамо виновато втянул голову в плечи, не находя слов для оправдания. Моя злость, копившаяся всю эту безумную ночь, наконец начала прорываться наружу.    — Но насчёт тачки даже не сомневайся, — уже жёстко, с яростью добавила я, в упор глядя на него. — Ты мне её отработаешь, Адамо. Ты прекрасно знаешь, что эту машину мне подарил Нино. И она мне, в конце концов, действительно нужна каждый день.      Диего    Мы затормозили у ворот особняка Фальконе. Внутри меня всё кипело от злости на Адамо, но лезть в их семейные разборки я не собирался.   Перед тем как выйти, Лукреция обернулась и жалобно посмотрела на меня своими уставшими глазами.    — Спасибо, что помог, Диего.   Я лишь молча кивнул. Адамо был мне как брат, поэтому я делал это точно не ради Лу. По крайней мере, я сам себя в этом убеждал.   Она вышла из машины. Следом дёрнулся и Адамо, но я перехватил его взгляд в зеркале.    — Постой-ка, — окликнул я его и кивнул, чтобы он закрыл дверь. Мы остались одни.    — Если ты собираешься читать мне мораль, то не надо, — раздражённо выдохнул пацан. — Ты тут точно не первый и не последний.    — Мне плевать, Адамо, — отрезал я, повернувшись к нему и опасно понизив голос. — Но если ты ещё раз заставишь сестру так волноваться — я сам тебя убью, Фальконе. Ты понял меня?   Уголки его губ дёрнулись, он едва сдержал привычную наглую ухмылку. От этой его мины во мне мгновенно закипела бешеная злость.    — Если тебе насрать на себя, подумай о других. В первую очередь о Лукреции. Мне уже плевать, Адамо: кури траву, трахай девок прямо за рулём, но делай так, чтобы мне больше не приходилось ехать за тобой черт знает куда.   Конечно, мои жесткие, циничные слова шли вразрез с тем, что на самом деле творилось у меня в груди. Мне нужно было встряхнуть его, пробить эту броню малолетнего идиота хоть чем-то. Потому что признаться самому себе в главном было выше моих сил: я просто больше не хотел видеть Лукрецию в таком состоянии. Не хотел видеть страх в её глазах. Это ломало мой собственный контроль.   Адамо молча выслушал меня, его улыбка наконец сползла, сменяясь мрачной маской. Он потянул ручку двери, собираясь выйти, но на секунду задержался.    — Может, хотя бы понесёшь мой гроб, когда Римо убьёт меня ?! — он вышел из машины.