Изменчивость и Неизбежность

Глава 2. Схватить мученика

Пять утра следующего дня начались с падения сковородки на пол и очень протяжного подвывания, переходящего во вздох смирения – Агасфер готовил им завтрак, и ручка сломалась именно в тот момент, когда он переворачивал яичницу. «Шакшука – так шакшука» - смирился мужчина и принялся дополнять тарелки до подобия английского завтрака. Гостья пошевелилась, разлепила глаза и вновь уткнулась в мокрую от пота и слюней подушку. Весняк, зажатый в руках, шариком-антистрессом выкатился наружу, поклевал ее в нос, и женщина что-то прошептала ему, на что тот обратился вышитым на теле очертанием воробушка. Она чувствовала себя и «голой», лучше после тщательных процедур в ванне. Но по сердцу все равно разливалась вязким ядом тоска прямо из укола разочарования. Разочарования в себе и в построении своих жизней: они с Агасфером мало общались, особенно лично, но ограничение в контакте исходило только от нее, ибо можно и привыкнуть к завтракам в постель, недоуменному выражению лица и своеобразному наклону головы, пока ее обладатель читает газету, к прогулкам после работы, к тихим застольям с общими друзьями. Но она не могла остановиться. Ощущение, что есть цель, глобальная, многоуровневая сводило с ума, вытряхивало остатки рассудка, растаскивая их по полу вместе со слезами. Ее тянули за ниточку навязанной судьбы, и она отчетливо чувствовала это каждой клеточкой вздрагивающего тела после каждого раза осознания, что это связано с Проклятьем. А раз оно не спало, значит тот, кто наложил его еще жив, а значит, она просто не в состоянии остановиться. Зато женщина знала, как спустить пар: много лет и жизней она странствовала, изучала, отслеживала. И она готова выплеснуть гнев, от чего по телу разливалось будоражащее возбуждение. Эти крючки – ее подарок Агасферу, самому преданному из людей, человеку, который никогда ее не подводил. Агасфер, словно почувствовал ее настроение, прошел в комнату с деревянным столиком, поставил его на кровать и вернулся на кухню, чтобы забрать тарелки и стеклянный чайник. Завидев суетливость Агасфера, женщина укуталась в тонкий пододеяльник и принесла в нем, как в подоле столовые приборы и чашки. Уже обмакивая последний кусок сосиски в томатное месиво от шакшуки, мужчина заговорил: - Мы можем отправиться сегодня вечером, хочешь? – пустые глаза, направленные в окно и запоздалый кивок. - О чем ты сейчас думаешь? – вопрос остался без ответа. Мозг у подруги будто пытался переварить огромный пласт информации за миллисекунды, и ему становилось не по себе от такого холодного тихого утра, даже одному в этой квартирке ему не было так одиноко, как с ней сейчас. Отлипнув от окна с голубым чистым небом, гостья повернулась к нему и всмотрелась в выражение лица перед собой. Она силилась что-то сказать, жевала губы, но полноценно открыла рот только тогда, когда они уже доели и переместились на кухню, чтобы Агасфер помыл посуду. - Агасфер, мне нужен кратчайший путь в библиотеку. Ты, может, и не знаешь или не замечаешь, но у живых коридоры богов старого света забирают жизнь, и моя скоро подойдет к концу, а я не хочу становиться блудячим огнем. Откровение застало его врасплох. Не успел мозг подключиться к беседе, как Агасфер выдавил, нервно теребя себя за штанину: - Сколько у нас осталось? – и осекся, задержал дыхание, как пристыженный ребенок, надеясь, что она просто ответит, не раздев его до мыслей взглядом. - Я все успею. – уклончиво ответила она. - Я что-нибудь придумаю. – у обоих защемило сердце, утверждение получилось шатким и зыбким мостом к древней затерянной гробнице, но гостья улыбнулась ему самой уверенной улыбкой, возвращая им равновесие твердым: - Я знаю. Теперь и он знал. Старая подруга осталась дома отсыпаться и отмокать в излюбленном кипятке, Агасфер же принимал покаяния прихожан, почти не слушая, только изредка открывая рот – дать комментарий да отпроситься у старшего поклевать крохотные для мужчины порции еды. Он думал. Много и усиленно, делая при этом самое искреннее участливое выражение лица – привычка столетнего обманщика, доведенная до автоматизма. - Принесла поесть. – это сзади подкралась гостья его маленькой квартирки в постиранной одежде и с протянутым свертком еды из китайского ресторанчика, от чего Агасфера прошибло испугом, коего он не испытывал в крайнем случае никогда. Аппетит проснулся почти мгновенно, учуяв говядину в остром соусе и жаренную кимчи, но напряжение спало не сразу. Прямо как ночью, когда проклятая душа встала и решила прогуляться, возвращая ему часть одеяла. Она погладила его по волосам, накинула на себя его длинную белую рубашку и тихо выпрыгнула в кусты, взяв с собой Весняка. Агасфер предположил, что его гостья просто следует старым привычкам и повернулся в другую сторону, чтобы через пару минут провалиться в сон. Женщина тихо спросила у Весняка, видит ли он кого-то, и воробей ткнул ее в щеку, сидя на плече. Более конкретным ответом послужила скользнувшая в фонарях тень. Незнакомец с рыжими усами и добрыми глазами поправил очки. Оглядев ее хрупкую фигуру, спешно подошел и накинул свой бежевый плащ-ветровку. - Ты же отправил им отчет о нашей встрече и некоторых эпизодах нашего свидания, так? – и встретила толику удивления и смущения. Нерешительный кивок. - Ты связалась со мной, чтобы узнать, делаю ли я свою работу? – слабо улыбнувшись, спросил незнакомец, приглашая к диалогу. - Я знаю, где держат твою дочь. – серьезно сказала женщина, застегивая плащ до самого горла и накидывая капюшон. - Я тоже знаю. – улыбка сползла с лица, но в ответ подметили спокойно, его голос уже не дрожал. Стояла тихая прохладная ночь, лишь кусты шелестели под лаской ветра, пыль дороги, так же потревоженная ветром, оседала между пальцев голых ног, да мяукнула кошка, перебегая велосипедную дорожку с переросшим ее котенком. Собеседники решили прогуляться до ближайшей резной скамейки. Они встали перед ней, но пока не решились сесть. - Я могу помочь. Сощурившись и хмыкнув, ведь дел с ней он иметь не хотел, незнакомец все же сел с тихим скрипом ветхого дерева под собой, и она последовала его примеру, но глаза от лица не отвела. Мужчина прокашлялся, переведя взгляд на пташку и обратно. От него ждали ответа, да и за спрос ведь не бьют, он ничего не теряет, своего напарника уже отослал. Потерев руки друг об друга, чтобы унять в них дрожь, мужчина бросил: - Как? Проклятая душа вздохнула, она все равно сделает то, что сделает, выторговать ему лучшие условия для дочери могло быть лучшей наградой сейчас. - Предлагаю сделку. Тебе не будет больно, и дочку твою я не трону, обеспечу ее и буду следить, чтобы она прожила счастливую долгую, а главное свободную жизнь. У невольного обладателя крючка перехватило дыхание, мужчина сглотнул накопившуюся слюну и подавил желание закричать. Нутром он чувствовал, решение должно быть принято им до конца их встречи. - Видишь ли, ты ни в чём не виноват. – продолжила женщина, кладя свою руку на его плечо в успокаивающем жесте. - На твоём месте мог быть кто угодно, понимаешь? Из кустов на противоположной стороне дороги вышел пес с четырьмя желтыми глазами, в холке достигающий чуть больше метра. Могучие черные лапы отдавали вибрацию в асфальт и достигали до колен, сидящих на скамье, мелкие камешки издавали негромкий дребезжащий звук. — Это Гарм. – пояснила женщина, пока пес размеренно подходил к ней, а когда он остановился, ткнув носом в ее колени, погладила его по подставленной тяжелой морде. Она больше не смотрела рыбе в глаза, только прижалась всем корпусом к морде пса, зажав между коленями. Внутри она убеждала себя, что это нужная жертва, нужная и правильная – маленький кирпич, складывающийся в крепкий фундамент для ее лестницы к цели. Мужчина сжал зубы до скрежета и молча опустил голову на грудь, распластав тело по скамье. - Ты позаботишься о ней? – тихо спросил он, с ужасом поднимая взгляд на миролюбивого любимца Хель. - Даю слово. – взглянув в последний раз в его добрые глаза, твердо заверила она. Гарм мягко вырвался из хватки и переложил голову на колени мужчины, утешительно мазнув языком по штанине, пес приблизился к нему, заглянул в глаза, чтобы слизать слёзы и раскрыл пасть. Его зубы уперлись в шею, почти невесомо. - Спасибо. – выдавил из себя ее спутник и закрыл глаза. - Тебе тоже. – искренне произнесла проклятая душа и сжала его руку в своих. Последний раз провели языком по горячей коже и плотнее сжали пасть. В ночной тиши хрустнула шея в резком движении и рваном вздохе. - Можешь съесть тело, а голову оставь мне. – отворачиваясь, прошептала она. Ей уже пора было возвращаться к Агасферу и ждать, так что она забрала из плена клыков еще теплую голову и завернула в плащ-ветровку. Гарм же закончил с угощением и вернулся тем же путем к своей хозяйке. Шестеренки завертелись. Плексус нашел ее послание во рту головы, наколотой на штырь ворот Ватиканского апостольского архива ранним утром, и решил надавить на нее по-другому. Чисто по-человечески: молодая ветвь решила забрать Агасфера и отправить ей встречное послание, так что, как только он вышел с работы под звон колоколов, подъехала машина, и водитель открыл заднюю дверь. Мужчина не раз встречался с Плексусом, чтобы получить конверт с деньгами на аренду, так что с охотой принял приглашение сесть. Когда эта же машина встретила ее на той же скамье в парке, где их видели вместе, женщина не стала сопротивляться. Сопровождающий с шумом выдохнул, когда она придвинулась к нему поближе и не пошевелился весь оставшийся путь. Водитель временами посматривал в зеркальце заднего вида, словно она легко могла ускользнуть. Возможно, и могла, но не сделала этого, только улыбнулась уголками губ, когда за окнами показался архив. Сопровождающий наклонился к ней и прошептал просьбу взять ее под руку, проклятая с улыбкой еле заметно кивнула. Кипарисы вдоль дороги отвлекали своим строгим видом от зарождавшегося волнения. Она шла к этому, хоть и метафорически, целую прошлую жизнь и еще часть этой, укороченной собственными усилиями. Многое она делала для себя, но есть то, что она выбрала сделать для Агасфера, старого друга, без его спроса. Ее подвели к простенькому зданию, выполненному в этрусском стиле. Зодчие могли гордиться, как бережно его отреставрировали после недавнего теракта, по идее, тогда-то и была основана молодая ветвь, дабы следить за безопасностью Ватикана. Или они сами устроили теракт, чтобы прикрыть свое внедрение. Всякое может быть. Каменные двери оказались приоткрыты, их встретили внимательные настороженные взгляды охраны, вскоре, уткнувшиеся в предоставленные удостоверения. Не смотря на обветшалый вид, ресепшн пестрил амарантом, обработанным маслом и зафиксированным лаком, среди остальных серых элементов декора: пропускного пункта, разбитых статуй в углах зала и совсем неблестящий мрамор на полу. Даже живые люди не выделялись, сновали в халатах, черных мантиях, рабочих комбинезонах без намека на интерес к окружающему. Потирали уставшие глаза, брали в автомате у лифта кофе или чай в банке и продолжали то, на чем остановились. Невольная гостья потянула своего спутника к автомату, тот вздрогнул, но удержал ее на месте и, учтиво наклонившись, на ломаном наречии нечисти спросил, чего она хочет. Ее настроение укладывалось в черный чай со льдом и кусочками персика. Заметив, что он следил за губами, решила попробовать перейти на язык жестов. Он заморгал и невольно улыбнулся, одернулся и решил вести себя осторожнее, хоть и не менее дружелюбно. Ответил, что посмотрит и придет. Пока он просматривал, что можно ей предложить, охранники осмотрели ее, ощупали в поисках любых опасных и нежелательных вещей, но не найдя ни одной, отпустили на встречу к сопровождающему. Мужчина вложил в руку прохладную банку чая с мятой и ароматизатором персика. Распивая ее на двоих, они добрались до лифта в самом дальнем углу и зашли внутрь грузового. В просторной металлической коробке собрались еще несколько человек. Когда собравшиеся рассосались по нижним этажам, и когда лифт остановился на нужном им, женщина первая вышла и показала на языке жестов следующее: «А они все часть Ветви?» Он задумался и замотал головой, показал в ответ: «Мы идем к ветви, остальные к нам не относятся и к нам не ходят. А что?» - и по-щенячьи склонил голову на бок. «Я тут никогда не была, мне все интересно» Еще немножко пообщавшись, они двинулись по коридору с плафонами на каждой колонне: точных копиях атланта из вестибюля Верхнего Бельведера в Вене, те выделяли их густые тяжелые брови теплым белым светом. Громко под ногами скрипели доски прямо до двух резных дверей в конце просторного зала с красными мозаичными коврами, слишком тонкими, чтобы скрыть шаги. После стука в одну из них, сопровождающий дождался, когда позовут и провел ее в большое помещение, отчитался и вышел, дабы караулить послушной собачкой у входа. Женщину схватили под руки двое, как только она сделала пару шагов. Резким холодом ее встретил просторный кабинет-библиотека, окруженный со всех сторон относительно низкими стеллажами с книгами, ибо потолок помещения словно уходил в никуда. Мысли о том, как абсурдно хранить книги в холоде прервал звук падающего предмета. Скрипя половицами, нечто покатилось к ногам проклятой души. - Узнаешь? - перед ней сидел человек в кожаной куртке, из его рта на выдохе выходил пар. Она даже не смотрела, знала, как посерела кожа, помутнели высохшие глаза, впали щеки у головы внизу. Осторожно обвела взглядом фигуру: строгие брюки облегали мощные икры, под курткой водолазка очертила крепкую мускулистую фигуру. Женщина выдохнула, не хотелось, чтобы этот, на вид, подготовленный человек навредил кому-то. - Мы могли бы вместе найти всё необходимое для снятия твоего проклятия. В свете тусклых ламп пленница разглядела шрам от губы по дуге к уху, аккуратный, явно, вовремя зашитый умелыми руками. На правой стороне лица виднелась небольшая дырка, аккурат на два-три зуба. Одно из ушей имело в себе небольшое расщепление, словно его сделали ножом и с воздуха. Светло-серые глаза контрастировали с густыми чёрными бровями. Проклятая душа перевела взгляд на человека рядом с письменным столом: Агасфер. Стоит, связанный по рукам и ногам с горящими расчётливостью глазами, еле заметно сощуривает их, давая знак, что с ним все в порядке. - Чего ты хочешь? - на выдохе спросила пленница, спускаясь взглядом вниз, к его рукам на штанах: на одной их них не было нескольких пальцев, но их успешно заменили сияющие серебром протезы, оплетённые чёрными проводками. - Сотрудничества. - вкрадчиво бросили ей и встали, дабы плавной походкой сократить расстояние вдвое. - Зачем тогда его впутал? - та кивком указала на Агасфера и выдала искреннее раздражение. - Чтобы ты не сделала ничего глупого. Или - добавили с усмешкой. - Чересчур умного. - О, хочешь напугать меня этим? - женщина округлила глаза. - Его смертью? Это так глупо! - с восторгом и последующим издевательским смешком отметила пленница. - Напоминаю, идиот, он проклят, а мне просто хотелось повеселиться. - Ты опасна. - тихо сказал мужчина напротив. - А мы подготовились. - сделав жест рукой, член молодой ветви подозвал к себе дерганого юношу, шепнул. - Позови его. - и отошел в бок, чтобы она смогла рассмотреть выходящее на свет худощавое человекоподобное нечто. В изумлении поползли брови, приоткрылся рот. - Неужели... - неверяще прошептала она, не в силах отвести взгляд. — Это вы его… - нервно сглотнула. - …так? Мужчина покачал головой. - Он долго скитался и, кажется, скрывался от кого-то. Но условия проклятья Агасфера помнит, так что сможет сказать. Агасфер почти проклял сам себя, его сердце обливалось кровью при виде знакомого, оскорбленного некогда им, полубога. Высохшее тело с пустыми глазницами пускало пену и слюни изо рта - оболочка от старого заносчивого мальчишки. Он мог быть рядом, он мог встретиться с ним, поговорить, как-то предотвратить это. Хотя его отец тоже мог. Отправил зеленого и глупого отпрыска к людям, вбил в его голову, что он особенный, конечно, они растерзали того, оставив после догорать изнутри от горечи, страха и отчаяния. Агасфер был таким же озлобленным и жалким, как и остальные, но даже тогда он придерживался грани дозволенного, а от созерцания казни отказался наотрез. Её сердце тоже дрогнуло, а по щекам скатывались непрошенные слезы, которые со вздохом растер рукой стоящий рядом человек. Холодный метал отрезвил её. Да и отступать было поздно. «Или нет?» - навязчиво протиснулось сквозь хаотичность остальных размытых мыслей. – «Почему сейчас?» Дыша тяжело и прерывисто, она все же старалась отступить на шаг, хотя бы мысленно. Убеждала себя, что лучше продолжить, ведь она делала это для Агасфера, и убийство проклявшего точно не планировалось. «Да, верно, не планировалось» - с азартной улыбкой вернулось и самообладание. Она вздохнула, её распирало предвкушение вперемешку с восторгом, нечто подстегивало ее изнутри, и она поддалась: - Можно. - ее ласковый тягучий голос потонул в зверином рыке-вое выскочивших умрунов и гончих. Все произошло внезапно: три нечисти стояли на коленях в узких коридорах богов и возникли для людей внезапно, напрыгивая и впиваясь в их лица грязными ногтями. Одной из нечистей была иссушенная женщина в разорванном винном платье, бывшая хозяйка хижины на территории Черно и Бело. На лицо пленницы брызнула кровь, выскользнувшие следом за умрунами гончие нацелились полакомиться держащими ее людьми, растаскивая их от нее мертвой хваткой острых зубов. Похититель отшатнулся и встал в стойку, от её звериного оскала с эйфорией напополам вздрогнул даже он. - Ты перешла черту. - ужаснулся одними губами, и женщина его поняла. Под чавканье мертвой, но еще горячей плоти, под звуки аппетитно хрустящих костей и собачий рык, она развернулась всем корпусом, забрызганная хлесткими каплями крови, и посмотрела ему в глаза, так глубоко забираясь под кожу и в душу, что он вновь отступил, хоть и сжал руки в кулаки, стараясь вернуть самообладание, некогда потерянное ей самой. - Я знаю. – томно и с нажимом бросила она и сократила дистанцию, и вот, они уже движутся по кругу, она спокойная и собранная, он, готовый отразить удар. - Бесполезно. Они разорвут тебя в любой случае, а я укрыта от смерти. Так что говори, что ты знаешь о моём проклятье? – зло шептала женщина. Не получив ответа, остановилась и повернулась к гончим, довольно лакомившимся сотрудниками Плексуса. - Съешьте всех на этаже. – отвлеклась проклятая душа, оглаживая облезлые серо-черные морды гончих. Член ветви сузил глаза в нетерпении и метнулся к противоположному книжному стеллажу, схватился за рычаг сбоку. Прошли долгие пару минут, и он сбежал вниз по винтовой каменной лестнице, в попытках осмыслить происходящее, пока захваченная врасплох собственными внутренними измышлениями и полной безопасностью окружения проклятая стояла и решала его судьбу. Страх перед этой женщиной продлился недолго, но её выражение лица, возможно, будет сниться ему в кошмарах. Она перешла черту и знала это, но что еще она может выкинуть? Уничтожит их всех? Сожжет до основания дело его нанимателей? Он лишь наёмник, ему незачем умирать за Главную Ветвь. Ни за кого вообще, ему за это не платят! Cбежавший знал, что прочтет как можно больше книг, чтобы подготовиться к встрече с ней. Он знал немного о её проклятье в попытках всеми силами привлечь женщину без имени на его сторону, но не смог, только создал себе новых проблем, нутром чуя, она будет его искать. Сам вырыл яму. Сам себя в неё положил. «Ну, точно. Идиот и есть» - нервно улыбнулся своим мыслям. Посмеиваясь над собой, мужчина достиг последней ступеньки и метнулся по каменному коридору, освещенному факелами. Он видел чертежи, он знал, куда повернуть. Еще и шагов не слышно, а значит, за ним не бегут. «Одна новость приятнее другой» Порадоваться не дал свистящий у уха звук. Задув несколько древних огней мощной волной воздуха под громадными лапами и зацепив их каштановыми волосами своей негласной хозяйки, огромный черный пес заслонил ему путь одним стремительным прыжком, а на нём, уцепившись за гриву, сидела его бывшая пленница. - Отпускать тебя мне нет резона. – прошептала наездница, покачивая головой, в лице читалась суровость в решениях и заинтересованность в намерениях. - Ты расскажешь мне всё, что знаешь. - Я кое-что знаю. - столь же серьезно бросил наемник и прикусил язык, с опаской косясь на четырехглазую тварь. – Я могу тебе пригодиться. Все равно не верил, что ты альтруистка до мозга костей. Пес не торопился приближаться, факелы спереди него плескались в и так горящих желтых глазах, словно, он демон воплоти. А она тогда кто? Ее глаза ведь тоже горели, ее изгибы, не человеческие, звериные, каштановые волосы с белой прядью растрепались, все в саже, наэлектризованные и опаленные, напоминали гриву, будто она сейчас обратится вервольфом, завоет до крупных мурашек по спине и холода в душе и съест его. И когда она заговорила монотонно и вкрадчиво, наемник, на чьем теле остались следы от случайных встреч с нечистью, вдруг осознал, как легко она может стереть его или даже проклясть, хотя он точно знал, то подвластно лишь божествам и тем, кто удостоился сего титула после передачи всего благословения, а значит, самой своей сути без остатка. Как это сделала Мокошь для приглянувшегося ей человека пару тысяч лет назад. — Это что, сделка? Я могу просто запытать тебя до смерти. - утвердила она, как приговор, копьём вонзившийся ему в плечо. Проклятая душа слезла и направилась к нему, шаги её маленьких ног громом били по барабанным перепонкам. - Мои сведения стоят того, чтобы со мной договориться. - уверенно ответил мужчина, совладав с собой и выпрямившись. Женщина уже какое-то время ощущала, как сама смерть стояла сзади, оглаживая ее плечи своими костлявыми руками. И чтобы ниточка не сбежала, решила прислушаться, пока у этого тела есть силы ходить и говорить. - Идет. - подбираясь вплотную, зажимая его нутро в тиски горящими нетерпением глазами. - Ты управлял молодой ветвью в отсутствие кого? - Все не совсем так, как ты понимаешь. Я простой наёмник. – кажется, пару слов ему перед смертью сказать дадут, почти радостно думал мужчина. - Объясняй. Доходчиво и быстро. Пока тебе не перегрызли глотку. – любимый пес Хель все же подошел вплотную, плавно шевеля здоровым хвостом, явно намекая, что это будет он. - Меня наняли отвлечь тебя на Малую ветвь, спровоцировать, наблюдать и докладывать, пока они собирают информацию о тебе и твоих перемещениях с начала твоей жизни. - Зачем? – с нажимом рыкнула женщина, предвкушая хоть малую толику знаний, живительной влагой проливающую свет на пустые пергаменты истории, пока ее разум прошибало слепой вспышкой ярости. - Они хотят тебя контролировать. – бросая беспокойные взгляды то на нее, то на зверя, менее уверенно, чем раньше, проговорил мужчина, но на удивление, женщина все так же стояла перед ним и смотрела ему в глаза. -Что еще ты знаешь? – нетерпеливо затряслись руки, пот скопился в складках лба, пока, не желая стекать по лицу и оставлять светлые дорожки на коже. Наемник вдруг задумался, а что, если он обыграет все так, как если бы он разболтал лишнего, лишь бы подобраться к интересу Плексуса поближе, с другой стороны, а вдруг они и его устранят, не поняв маневра, и пришел к выводу, что никакого «если» природа их отношений не предусматривала. И наемник решил, он предаст своих заказчиков. - Кто-то наложил на тебя проклятье в утробе. Твоя мать в главной ветви, я сам ее видел и знаю, где именно. Я никогда не хотел быть тебе врагом или даже нечаянно стоять на пути. – он уже не был так напуган, ведь мог действительно помочь и ей, и себе. - В смысле, ее тело? Зачем оно Плексусу? – опешила женщина, но мужчина покачал головой: - Она жива, если можно это так назвать. Я приведу тебя к ней, а ты сохранишь мне жизнь и защитишь. Идет? Фейерверк надежды взорвался в голове у женщины, но все, что она смогла сделать, это потереть лоб и переносицу в жесте глубокой усталости. Ей осталось недолго. - Ты сказал, что не хотел стоять у меня на пути, чего же ты хотел? – на что его серые глаза сузились. - Карьеру и денег. – не задумываясь ответил наемник и продолжил после минутной паузы, выдохнув задержанный в легких воздух. – Я простой человек. - Никакой слезливой истории? – слегка разочарованно поднялась бровь. - А ты заплатишь мне за нее? – заискивающий полушепот тронул ее уши. Не удержавшись, женщина засмеялась, сначала тихо и вибрирующе, потом все громче, уже прижимая руку к животу. Утирая выступившую слезу, проклятая душа расслабила мышцы лица, что-то ее притягивало в нем. Откровенность, возможно, такая резкая и чистая, как свист от стрелы. - Что будет, если ты к ним не вернешься? Они искать-то тебя будут? В ответ оцепенение и нервная улыбка, тронувшая поджавшиеся губы от небольшого приступа удивления, усмешка спряталась в подставленный кулак. - Да. – осторожно подал голос мужчина, полностью успокаиваясь и пряча руки за спиной, выпячивая мышцы груди. - Но не с целью вытащить, да? – в глазах вдруг потемнело, живот на руке прошелся наверх, сжимая тунику у сердца, легким мало было воздуха в этом затхлом месте, да и подкосил очередной пробег по коридорам богов старого света. Пес подставил морду под дрожащую вторую руку, чтобы поддержать. Наемник протянул к ней свою с той же целью, но осекся, ее взгляд не внушал ни благодарности, ни готовности принять помощь. - Устранить. Я же не справился и не настолько хорош, чтобы они дали второй шанс. – вновь пряча обе за спиной, отрапортовал он. - Больше не прикасайся ко мне без спроса, юнец. – спокойно предупредили и тут же распластались на большой звериной спине, в подставленное ухо слабо прошептали просьбу, а потом обратили внимание на ждущего человека. – Садись. Мужчина сглотнул и послушно сел на увеличивающегося в размерах пса, почти полностью перекрывающего каменный коридор. Решено было не искушать судьбу и вернуться обратно простым путем. У каменной двери все стало совсем мутно и еле различимо в глазах проклятой души. Наемник отмахнулся от мыслей о побеге, и нажал на плиту в определенном месте, чтобы та перевернулась и вновь обернулась привычным стеллажом. Гарм приглушенно завыл, привлекая внимание послушных умрунов, гончие подбежали и принялись обнюхивать пса и обмякшую хозяйку. Агасфер закричал в скотч, всеми силами подзывая к себе. Наемник осторожно прошел мимо зверя и освободил ее старого друга, но вместо благодарности, Агасфер оттолкнул мужчину, уперевшись руками в грудь, и подобрался к ней вплотную, мягко стащил на ковер, прижав голову к ее груди. Их взгляды встретились. Наемник, кажется, понял, она умирает. Агасфер проглотил слезы и закашлялся, задышав часто-часто, и мужчина присел рядом, приободряюще сжав крохотное по сравнению с его ладонью, плечо, на что проклятый дернулся, но не возразил. - Что нам делать? – тихо спросил наемник. Умруны продолжили доедать тела, гончие решили им помочь, тихонько поскуливая и оборачиваясь на свою хозяйку каждые несколько переборов лапами. Весняк решил выбраться из-под туники и обратился юношей. Его руки легли на макушки Агасфера и любимицы Черно и Бело, и сам он обратился к Агасферу. - Человек, отойдем поговорим? – на что ее друг прижался к ней плотнее. - Я с ней до конца. – тихо пробормотали в ответ и отвернулись, через мгновение еле различимо добавили. – Ненавижу это. Каждый раз ненавижу это. Наемник из интереса прикоснулся к перу, торчащему из волос некогда воробья, и встретился с недоуменным взглядом разных глаз. Крылья аккуратного носа затрепетали, Весняк прикрыл глаза и подставился под прикосновение. Мужчина с энтузиазмом погладил его по волосам и пропустил несколько прядок между пальцев: несравнимое чувство, словно зарываешься в пух. - Сладко пахнешь. – втягивая носом воздух вновь и вновь, проурчал Весняк. - Медовыми сотами, да? Мне говорили. – вспоминая свою внезапную встречу с котом-баюном на болоте в детстве, пояснил мужчина и продолжил тискать его с двух рук. Тело женщины истлевало, медленно обращаясь в блуждающий огонек, тот взмыл в воздух и Агасфер, силясь поймать и удержать ее душу, вскинул руку, задержав его лишь на мгновение. - Теплый. - грустно улыбнувшись и выпуская его в свободный полёт, старый друг повернулся к наёмнику. - Вы договорились? - А? – не понял наемник. - Ты же еще жив. – пояснил свою догадку проклятый, и наемник нехотя оторвался от изучения перьев Весняка: - Можно и так сказать. – увернувшийся от лап смерти довольно улыбнулся. - На каких условиях? - Агасфер не звучал подозрительно, не злился на наемника, к его собственному удивлению. Он казался опустошённым и потерянным. - «Защити меня, и я тебе помогу.» Как-то так. — Пожал плечами наемник и протянул руку с двумя откусанными некогда пальцами для пожатия. – И, если ты не веришь мне, что логично, мы можем заключить сделку с тобой. – «что бы она меня вдруг не убила», промелькнуло в голове и, к облегчению наемника, Агасфер согласился. - Тогда сделаем это на улице. Только, что будем делать с Исой? – встретив непонимающий взгляд, пояснил немного раздраженно. – Иса Кристофа, имя и фамилия у него от матери, а отчества нет, он отказался от своего отца, как отец отказался от него, бросив к людям, даже не знаю, ради чего. – с досадой подметила проклятая душа, силясь встать и подойти, но передумал, понимая, что сначала он немного разомнет затекшие ноги. - То есть, Иисус Христос – это…? - Исковерканное людьми имя. Привычное, но неточное. Он сказал мне его, когда проклинал на языке нечисти, вот я и запомнил. -  повисла неловкая тишина. Умруны убрались по норам-коридорам, гончие кружили вокруг подрагивающего скелета, обтянутого кожей, ластились, словно, пытались разбудить от транса или утешить. - Расскажи мне все после сделки. Наемник согласился и провел Ису в угловую комнату, не видную из-за тусклого освещения, там располагалась кровать и платяной шкаф. Его уложили спать, закрыв некогда распахнутую дверь. Мужчина сцапал с рабочего стола ключи от машины и подошел к Весняку, чтобы перехватить руку юноши в свою, мотнув головой к выходу. Весняк с любопытством заглянул в лицо, но увидев только непроницаемую флегматичную маску, послушался, ведомый за фигурой и его теплой рукой. Гончие встали сторожить дверь в покои безумного полубога, словно почувствовав мысленный приказ Весняка от имени их хозяйки. Выйдя через личный лифт, ведущий к черному ходу и закрытой площадке архива, все трое остановились. - Я возьму у тебя перо? Их закрывали деревья плотным полукругом, и даже проходящие туристы не смогли бы ни услышать их, ни подсмотреть. Весняк покладисто подставил голову, и наемник осторожно вытащил одно перышко. - Почему ты такой покладистый? Он украл твою хозяйку, между прочим. - с ноткой ревности проговорил Агасфер и так же внезапно, как обиделся, округлил глаза и уставился на воробья. - Или ты знал? - и добавил с прищуром. - Всё знал? Весняк понимал, почему ее друг так подумал. Они ни разу с ним не виделись лично, возможно, женщина его так представила в письме, а возможно, и даже вероятнее, Агасфер сделал выводы по аналогии с нечистью-фамильярами, хотя видел их раза 2 от силы. И юноша решил не вдаваться в подробности их отношений, оставив все, как есть. - Человек только сказала, что передать и кому. - тыкнув пальцев в грудь ее друга и отчеканивая каждое слово. - Пока не найдёт нас. - А он? - скрещивая руки на груди и, перед этим, махнув в сторону невольного союзника небрежно, как мог, взвинтился Агасфер. - Сладко пахнет. На нём благословение попрошайки на санях. - Весняк вновь с нескрываемым блаженством принюхался. – Большая благость, сильно пахнет. Как тебя еще не съели, человек? - беззлобно заметил юноша-воробей и, пересилив себя, отошёл подальше, чтобы не мешать озадаченному и уже не обиженному Агасферу и улыбающемуся тому наемнику. Агасфер протянул мизинец, и наемник с готовностью обвил его своим. Мерцающая проклятая душа Диуса Фидия взяла их руки в кокон своих и немигающим взглядом обвела участников сделки. - Я, Квинт Фелла Гмауэр, приведу её к ответам на вопросы и буду защищать и служить, пока мне не будет сказано обратное. - Я Агасфер, до последнего вздоха Квинта Фелла Гмауэр обеспечу ему безбедную жизнь. Беспристрастный до этого момента Диус сфокусировал взгляд на Агасфере, явно желая что-то сказать, но передумал и повернулся к Квинту. - Её имя. - прошелестел листьями на деревьях. - Его нет, проклятый контрактами. - мягко ответил Агасфер, переводя на себя его внимание. - Её значение. - монотонно продолжил дух. - Проклятая в утробе. - нашёлся наёмник и с невинной улыбкой поймал на себе изумленно-недовольный взгляд её старого друга. - Благословленная Проклятьем. - припомнил титул Агасфер, которым когда-то её вознаградил шонадх после того, как она его перепила и, встретив ту же невинную улыбку, зарделся от приступа ревности. Проклятый развел их руки в стороны и сжал, выжигая на мизинцах терновый венок, словно кольцо, и птицей взмыл в небо. - Хочешь перекусить? - вдруг спросил Квинт и потрепал по волосам Весняка. Дождавшись осторожного, еле заметного кивка Агасфера, двинулся к нему. - Тогда накорми меня. Пойдём, знаю, одну вкусную забегаловку. И не успев ответить, проклятая душа получила рукой по плечу и подмигивание, столь заискивающее, что сердце в нервно-бесящем припадке забилось чаще. Агасфер утешал себя тем, что всегда может подсыпать ему яда, в уме пересчитывая свои запасы денег, и прикидывал, как быстро они могут растратиться с этим нахальным широко улыбающимся ртом. Весняк устал от человеческой формы и решил поспать за пазухой у Квинта. Уже в машине под пристальным взглядом наемника, Агасфер пристегнулся и тихо спросил: - О чем думаешь? – и встретился взглядом с серыми глазами, открытыми, полными сомнений. - Они отслеживают семьи с синдромом Ваарденбургом или полеозом. – возвращаясь к заведению машины, собственности Молодой Ветви, которой она уже не пригодится. Агасфер неожиданно с облегчением выдохнул, попросил не беспокоиться об этом, но пояснений не дал. Машина плавно выехала на площадь, двинулась по тихим улочкам города. Одна рука на руле, другая на груди, поддерживала Весняка, поглаживая голову большим пальцем. - Что ты сейчас чувствуешь? – как можно мягче спросил Агасфер, отворачиваясь к своему окну на переднем сидении и как можно тише вздохнул. Сейчас он казался Квинту зашуганным невротиком, который пытался взять ситуацию под контроль, что его малость позабавило и раздразнило поиздеваться, но он сдержался. Его умение отпускать контроль, когда этого требовала ситуация – результат частых потерь и неудач, одна из откалиброванных крайностей. - Давай поиграем. Я скажу три факта о себе, а ты о себе, идет? – дружелюбно улыбнувшись и поиграв густыми черными бровями, предложил Квинт. – Раньше я работал секретарем. Я мало задумываюсь о том, что чувствую. У меня была сестра. Твоя очередь. – закончил он, поворачивая руль на главную улицу. - Я не знаю, что мне рассказать, чего бы ты не знал. – честно ответил Агасфер и, выбрав самый безобидный факт, который не смог бы причинить ему или близким вреда, разыграл карту. - У меня был сын. Оба надолго замолчали и перебросились парой фраз только в крохотной забегаловке: после ужина, Агасфер недовольно заявил, что на его деньги он будет не питаться, а наслаждаться едой, и наемник миролюбиво пояснил, что был бедным всю свою жизнь, сначала выхаживал свою больную маму, вскоре лишился ее после того, как она родила сестру и привык отдавать ей всю вкусную еду, на какую мог заработать до своего совершеннолетия. Агасфер смотрел, как спокойно он говорил об этом, но сам не смог сдержать подступающих слез и кома в горле. Квинт на это вскинул руки в примирительном жесте, неловко потупив взгляд. Сколько бы тысяч лет не жил, а эмпатию не погасили ни время, ни события. Что-то похожее он ненароком развил и в своей подруге, но гораздо-гораздо слабее его чувствительности и плаксивости. - Вставай. – утирая слезы, зло бросил Агасфер. – Мы едем в ресторан. И ты там отъешься до упаду. Попробуешь раков, самого дорогого мяса и… - но его остановила рука на плече и серые глаза, заглядывающие в лицо, все с той же неловкостью и искоркой теплоты. – Как будто, ты тут проклят, а не я. – сдавленно добавил он и почувствовал, как его лицо утирают колючими салфетками, а потом подносят охапку чистых к носу. Агасфера это рассмешило, и он поддался прямому взгляду и высморкался. В ресторан решили заехать завтра. К ночи Весняк проснулся и решил поесть, Квинт поджарил ему остывшие кабачковые оладьи, забранные из забегаловки на утро, и помыл посуду. Агасфер немного расслабился и даже почувствовал больший уют, чем со своей лучшей подругой, а терновый венок на мизинце давал какую-никакую защиту от переживаний. - Жертвенность – глупость. Все надо делать в первую очередь для себя. – устраиваясь на полу и подбивая к себе подушку, протянул наемник. – Нет. Ты спишь на кровати. – не поведя бровью, добавил он, когда увидел, как нерешительно тощее тело опускается на мягкий матрас. - Я не твоя младшая сестра. – вдруг бросил Агасфер и осекся. – Прости, я не люблю, когда лезут в мою тихую личную жизнь, командуют и захватывают территорию. – выпалил он, но чего-то негативного в ответ не получил и продолжил. – Я давно живу один. Я привык заботиться, не чтобы обо мне. – совсем сник и решил укрыть одеялом ноги. Прилив откровенности, новый человек, с которым они, возможно, пробудут больше положенного бок о бок, все эти переменные окунули Агасфера в его жизнь до проклятья, когда он пытался познакомиться со своей будущей женой. Аля первое свидание у школьников. С мысли об этой аналогии Агасфер издал нервный смешок. - Так я тоже. – спокойно пояснил Квинт и раскрыл одеяло для Весняка. Тот занырнул к нему и обратился в воробья, устроившись в таком виде прямо в ложбинке на крепкой шее. - Весняк сказал, что утром передаст нам ее просьбы. – сонно пробормотал мужчина и придержал воробья, чтобы устроиться поудобнее. – Завтра же подумаем, что делать с Исой, а за завтраком я расскажу тебе, где мы его нашли и как на него вышли. – и зевнул широко и сладко. - Идет. Агасфер встал и выключил свет, позволяя почти черному небу укутать их вместе с одеялом. Звезды в городе, где не приветствовались неоновые вывески и светили только редкие фонари, мелкой россыпью сияли далеко-далеко, обоим напоминая о детстве, таким разным и далеким друг от друга, позволяя иногда смириться с положением вещей под большой и полной луной. Одинаково благосклонной ко всем. Агасфер поворочался и не удержался от того, чтобы повернуться лицом к Квинту: наемник закрыл глаза, но выглядел очень напряженным. Поморщившись, мужчина прижал руку с протезами пальцев ко рту, и хозяин квартирки не выдержал. Кончики собственной сами коснулись его коротко стриженной головы в желании развеять беспокойный сон. - Я… - послышался сдавленный вздох. – Я не сплю. Это ничего, просто иногда болит. – выдавил из себя вместе с мычанием. Наемник приоткрыл глаз и попытался отстраниться, но от слабости только скатился по подушке обратно, но Агасфер его понял и все же убрал руку под одеяло. Привстав, он обратился к Квинту: - Воспользуйся Благословением. – предложил и встретился с подозрительным взглядом серых прищуренных глаз. – Ты что, не знаешь, как пользоваться Благословением? - подивился его неосведомленности и издал короткое саркастичное «ха», которое перетекло в тихое течение ручья-сбитого дыхания Квинта, натыкающегося на камни-вздохи. – Позови попрошайку на санях по имени и попроси, чтобы боль ушла. - Нежная дева, любимая Альберона. - на этом имени Агасфер замер, громко сглотнув и нервно потирая руки под одеялом. – Приди, приди, молю, приди, сладкая цветущая фея, благословенная солнцем и вином. – теперь уже запнулся Квинт, скривившись от фантомной боли. - Квинт. На тебе Благословение великой покровительницы? – просипел мужчина, дёргано поправляя сползшее одеяло, его руки сжимали и разжимали простыню, а глаза бегали по фигуре на полу с пугающим остервенением. – Квинт, что ты сделал? Квинт? - Eunòir (Эун’оир), приди ко мне, прильни к губам моим, справедливая малая покровительница ветряных мельниц. – зашептал наемник и поймал взглядом золотое длинное перо, медленно спускающееся с потолка, с кровати послышался вздох облегчения при названном имени. Мужчина с трудом повернулся и лег на спину, здоровой рукой дотронулся до пера. Ослепительные искры крохотным салютом разлетелись над его головой, воздух заискрил золотыми молниями, очерчивая в воздухе фигуру призванной нечисти, фейри, пока еще прозрачной. Ее розовеющие в темноте губы проявились на его, Квинт закрыл глаза, в наслаждении прижимая руками полуголое тело, плывущее в воздухе ногами кверху, прикрытое желтыми светящимися перьями, словно завернутая в листья пахиры. Чуть отдалившись от Квинта, фейри показала себя полностью и игриво заерзала под его руками, хихикая со звуком птичьего пения. Весняк, ранее спрятавшийся под одеялом, выполз юношей в одной рубахе и вгляделся в птичьи миндалевидные глаза цвета кофейной пенки, отсутствие зрачков придавало ее вытянутому около-человеческому лицу еще более пугающий вид. Она выбралась из объятий Квинта и сложила большие изящные крылья за спиной. Эун’оир повернула голову в сторону воробья и прищурилась. - Am bu chòir dha mama a bhith an dùil ri trioblaid? (Стоит ли маме ожидать неприятностей?) – пискляво спросила она Весняка и добавила, опуская в почтении голову, всю в сияющих рыжих перьях. - Chan innis mi do dhuine sam bith. (Я никому не скажу.) - Chan eil idir, a ghràidh Eunòir. (Вовсе нет, дорогая Эун’оир) – тихо ответил ей Весняк и доброжелательно улыбнулся. Учуяв запах медовых сот, прильнул к фейри, взяв ее когтистые руки-лапы в свои. - Забери его боль, драгоценность, и спрячь нелюбимого сына Ису Кристофу в землях Тир на Нога, пусть отдохнет и восстановит душевное равновесие. – попросил Агасфер, и она кивнула, не переставая смотреть на юношу-воробья. - Вы знакомы? – поинтересовался Квинт, с облегчение двигая рукой туда-сюда и не чувствуя никакой боли. - Добрая цветущая Эун’оир как-то помогла мне найти потерянное, а я подарил ей за это яйцо келпи и научил ездить верхом, подобно ее предкам, слейх бегги. – укладываясь на руку Квинта и утягивая за собой старую подругу, пояснил Весняк. – Я устал и хочу спать, а ты лети и проводи Ису, хорошо? – прошептал он ей в ухо, прикрытое распушившимися перьями. Попрошайка на санях заулыбалась, поерзала в объятьях четырех рук, напитываясь теплом человеческих тел после стремительного полета, осторожно выбралась, расправила крылья, сияющие еще ярче, чем прежде, и взмыла к потолку, скрывшись в невидимом коридоре богов старого света. - Меня всегда тянуло к нечисти. – ловя непонимающий взгляд Агасфера, пробубнил Квинт в подставленную макушку и продолжил, приподнимаясь на локте. – Я встретил драгоценную соседку на мосту Фей, когда мне было 8, она очень устала, от кого-то скрывалась всю ночь. Я потянулся к ней, потому что мама говорила мне, что, когда их тело перестанет сиять, фейри умрет. Я так испугался, что очень крепко сжал ее, а она спросила, может ли она забрать немножко моего тепла. Конечно, я согласился. - Ты знаешь разницу между Благословением и Проклятьем? – прошептал Агасфер, вглядываясь в кучку ярко пылающих золотым огнем перьев, оставшихся от фейри, его лицо, нахмуренное и озабоченное сияло в свете луны. Заметив расплывчатое покачивание головы в жесте отрицания, вздохнул. – Благословение, в отличие от Проклятья, дает носителю жить своей жизнью, идти своим путем, ни к чему не принуждая и не склоняя, поддерживает его стремления в жесте любви и желания, чтобы у него все получилось. Проклятье же толкает нас на поступки, угодные Проклявшему. - Ты ищешь информацию о Проклятье той женщины, так? Давай проанализируем тогда, что она делала все это время и составим хоть какое-то представление о Проклявшем. Агасфер молча повернул свое лицо к окну, он уже пытался собрать все итоговые действия старой подруги, придать им форму, облачить в образ: она была и заботлива, и безжалостна, не щадила людей, но помогала друзьям и нечисти. Люди не могут проклясть друг друга по-настоящему, редкие случаи попадались ему лишь в старых писаниях библиотеки, куда он пробирался без страха остаться навсегда в коридорах, под покровом смерти. Значит, то был некто из Богов и Богинь – и это его смущало. Размышляя обо всем этом, Агасфер раздражался, когда понимал, как мало она рассказывала ему, он раз за разом спрашивал, что она чувствует, о чем думает, но все, что он получал, не вписывалось в общую картину. И личный мотив божества тоже, ибо сильная жажда отмщения или ненависть свойственны людям и только им. Так что, новый титул «Проклятая в утробе» не давал Агасферу покоя. Неужели появилось на той стороне нечто зловещее, что, в теории, является угрозой для всех? Иса выжил из ума, высосанный до капли, фейри пряталась от чего-то неизвестного. Конечно, он чувствовал нутром схожие черты в этих двух ситуациях. И не только в двух. Через несколько лет, когда Агасфер уже стал служителем католической церкви, к нему пришла дрожащая большая фейри, укутанная в плащ на голое тусклое тело. Она так же говорила ему после сытного обеда, что ее схватили и попытались высосать жизнь, и это было нечто необычное, как если бы ее целовала другая фейри. Наемник уже уснул, не дождавшись ответа, а Весняк все наблюдал за выражением лица Агасфера, неотрывно и будто понимая, о чем тот размышляет. Их взгляды встретились, и мужчина вдруг спросил почти шепотом: - Ты знаешь, что случилось с Исой? - Возможно. – был дал столь же тихий ответ. – Чего ты хочешь, человек? - Ты появился внезапно рядом с ней. Она, кажется, делится с тобой больше, чем со мной. – подозревая у себя паранойю, Агасфер все же решился высказаться. – Попрошайка опускает свою голову, моя подруга доверяет тебе. Квинт тянется к тебе. Я хотел бы знать правду. Кто ты, воробушек? – и снова этот мягкий тон, таящий в себе опасность острия кинжала, нависшего над шеей младенца. - Мы не вмешиваемся в дела людей. – уклончиво напомнил Весняк и улыбнулся уголками губ. - Но это сделал не человек. – не унималась проклятая душа, обуянная некоторой долей страха перед ответом воробья и волнением за то, ответит ли он вообще или предпочтет и дальше поддерживать нейтралитет в помыслах и действиях. - Ты прав. – коротко и охотно закивали головой, а потом обратились воробьем и уснули на подушке сопящего Квинта. Агасфер разозлился не на шутку. Никто ничего не рассказывал ему, не доверял, не хотел помощи, а он вынужден, как слепая собака искать миски с крошками еды по тонкому прерывистому запаху, так никогда и не наевшись вдоволь.