Зелёные иглы и серый капюшон

Спайк проснулся задолго до рассвета. Это была привычка, выработанная годами жизни в пустыне, где утро — единственное время, когда можно спокойно дышать, пока солнце не превратило воздух в кипяток. Он лежал на своей кровати в маленькой комнатке при оранжерее и смотрел в потолок, где плясали тени от уличных фонарей. Рядом, в маленьком горшочке на тумбочке, спал Малыш. Его цветок был закрыт, и он тихо посапывал во сне. Спайк осторожно протянул руку и погладил его по макушке. Малыш вздрогнул, приоткрыл один глаз, убедился, что это свой, и снова заснул. — Спи, маленький, — прошептал Спайк. — Ещё рано. Он встал, подошёл к окну и отодвинул занавеску. Парк спал. Только роботы-уборщики шаркали по аллеям, собирая мусор. Где-то далеко, у входа, горел одинокий фонарь. Спайк любил это время. Тишину. Покой. Одиночество. Он не всегда был таким. Когда-то, очень давно, он жил в пустыне с семьёй. Мать, отец, младшая сестра — они кочевали с места на место, следуя за дождями, и Спайк думал, что так будет всегда. А потом случилась засуха. Долгая, страшная, выжженная засуха. Они шли к воде, но не дошли. Отец упал первым. Потом мать. Потом сестра. Спайк остался один посреди бескрайней пустыни, без еды, без воды, без надежды. Он лёг на горячий песок и приготовился умереть. Но вместо смерти пришёл дождь. Первый за полгода. Он лил три дня и три ночи, наполняя пересохшие русла рек, оживляя мёртвую землю. Спайк лежал под этим дождём, пил воду раскрытым ртом и чувствовал, как жизнь возвращается в его тело. Он выжил. Но с тех пор в его волосах над ухом вырос этот цветок — розовый, нежный, живущий только от влаги. И с тех пор он никогда не расставался с водой. Потом были долгие годы скитаний. Он шёл туда, где слышал шум воды, где пахло дождём, где земля была влажной. Так он добрался до Парка Старр. Увидел оранжерею, заброшенную, но с целыми стёклами и работающим поливом, и понял — это дом. Здесь он нашёл Малыша. Маленький росток, пробившийся сквозь трещину в полу, такой же одинокий, как он сам. Спайк взял его, посадил в горшок, назвал Малышом и с тех пор не расставался. А потом появилась Колетт. Спайк помнил тот день. Он зашёл в сувенирную лавку за водой для Малыша (своя вода была, но он любил иногда покупать что-то новое, чтобы разнообразить жизнь маленького кактуса) и увидел её. Розовую девочку с безумными глазами, которая смотрела на него так, будто он был божеством. Сначала это пугало. Спайк привык, что люди либо шарахаются от него, либо не замечают. А эта девочка смотрела с таким обожанием, что хотелось спрятаться. Но потом он заметил другое. Она была одна. Так же одна, как он. Только скрывала это за шумом и суетой. И ещё — она была добра к Малышу. А это значило всё. Спайк не умел выражать чувства словами. Он вообще мало говорил. Но он умел чувствовать. И чувствовал, что Колетт — особенная. Что она видит в нём не просто странного парня с цветком над ухом, а кого-то настоящего. Он не знал, что это. Дружба? Любовь? Что-то другое? Но знал, что хочет быть рядом с ней. Слушать её голос. Смотреть, как она улыбается. Наблюдать, как она возится с Малышом. Сегодня он снова пойдёт в магазин. Купит воду. Посидит на подоконнике. Послушает, как она рассказывает о своих блокнотах и коллекциях. И, может быть, пригласит её в оранжерею. Показать новые цветы, которые распустились на этой неделе. — Папа, — раздалось сзад и. Спайк обернулся. Малыш проснулся и тёр глаза кулачками. — Доброе утро, маленький. — Пить. — Сейчас. Он налил в миску воды, поставил на пол. Малыш подбежал, опустил лицо в воду и начал пить с таким урчанием, что Спайк невольно улыбнулся. — Сегодня пойдём к Колетт, — сказал он. — Хочешь? Малыш оторвался от воды и закивал. Он обожал Колетт. Она всегда брала его на руки, давала рассматривать открытки, шептала на ухо какие-то секреты. — Тогда собирайся. Малыш допил воду, вытер лицо рукавом (он всегда пытался подражать людям, хотя у него не было ни рукавов, ни лица в привычном смысле) и подбежал к двери. — Папа, идём! — Идём. Спайк взял его за руку, и они вышли из оранжереи. Утро было тёплым. Солнце только поднималось, и роса на листьях сверкала тысячами алмазов. Спайк глубоко вдохнул влажный воздух и почувствовал, как цветок над ухом раскрывается, впитывая утреннюю свежесть. Хороший день. Он ещё не знал, что этот день изменит всё.