Синие волны

      Солёный ветер хлестал в лицо, смешиваясь с мелкими брызгами, которые оседали на губах и щипали глаза. Игорь стоял у правого леера, сжимая шершавый поручень, и смотрел на бескрайнюю серую гладь. Северное море не баловало красками — сплошная свинцовая муть под таким же небом. Где-то там, за горизонтом, остался берег. Его берег.       Прошло два месяца. Восемь недель. Пятьдесят шесть дней однообразной вахты, плохого кофе, перебранок с механиками и бесконечного гула двигателей. Игорь втянулся в ритм, как всегда, но внутри оставалась заноза тупая, ноющая, которая давала о себе знать каждую свободную минуту.       Особенно по ночам. Когда он ложился на узкую койку и закрывал глаза, перед ними вставало не море и не небо, а синие волосы, разметавшиеся по подушке, и карие глаза, смотрящие в упор.       — Я не говорил раньше, потому что боялся. Но я люблю тебя, Лев.       Игорь выругался сквозь зубы, достал из кармана куртки телефон. Связь появлялась редко, только когда заходили в порты, да и то не всегда удавалось поймать нормальный сигнал. Вчера стояли в Роттердаме двенадцать часов. Игорь успел позвонить Тане, перекинуться парой фраз с Варей, она обиженно сопела в трубку и требовала, чтобы папа «немедленно вернулся и убил всех пиратов», а потом набрал Льва. Тот ответил после третьего гудка. Голос был сонный, хрипловатый, время уже позднее.       — Алло?       — Привет, — Игорь прижался лбом к столу в диспетчерской, откуда наконец получилось дозвониться, хорошо что сейчас здесь никого. — Это я.       — Игорь. — Лев выдохнул, и в этом выдохе было столько всего, что слова стали не нужны. — Ты где?       — В Роттердаме. Стоим до утра. Как вы?       — Нормально. Варя спит. Сегодня опять просила тебя нарисовать. У неё целая галерея уже, папа на корабле, папа с пиратами, папа и Лева в парке.       Игорь усмехнулся, представив эти каракули.       — А ты? Как ты?       Лев помолчал. Игорь слышал его дыхание, шорох простыни, наверное, как обычно сидел на кровати, обхватив колени.       — Скучаю, — сказал он наконец. — Глупо, да? Ты там работаешь, а я…       — Не глупо. Я тоже.       Они замолчали. Тишина была тяжёлой, наполненной тем, что оба боялись произнести вслух.       — Слушай, — начал Игорь и запнулся. — Я хочу… когда вернусь… я хочу не в пустую квартиру возвращаться.       — В смысле? — тихо спросил Лев.       — В смысле, чтобы ты там был. И Варька. Чтобы… ну, ты понял.       Лев долго молчал. Игорь уже пожалел, что сказал, сейчас не вовремя, не так, через телефон, в чужом портовом городе.       — Я понял, — ответил Лев. Голос у него дрогнул. — Я понял, Игорь. И я… я тоже этого хочу.       — Тогда жди.       — Жду.       Звонок оборвался, связь прервалась. Игорь ещё постоял в диспетчерской, прижимая к уху молчащий телефон, потом вышел на холодный ветер. На душе было легче и тяжелее одновременно.

***

      В городке, на берегу, жизнь шла своим чередом. Лев вставал в семь, варил кофе, завтракал и шёл в библиотеку. Иногда по утрам забегал к Тане, та возилась с Варей, собирала её в садик. Варя уже привыкла, что папы нет, но спрашивала о нём каждый день.       — Лева, а папа скоро?       — Скоро, маленькая.       — А он привезёт мне подарок?       — Обязательно.       — А тебе?       Лев улыбался, поправлял ей косички.       — Мне главное, чтобы он сам приехал.       Варя серьёзно кивала и лезла обниматься. Лев прижимал её к себе и чувствовал, как внутри разрастается что-то тёплое и пугающее одновременно. Он слишком привязался к этой девочке. Слишком. Если у них с Игорем что-то пойдёт не так, он потеряет не только мужчину, но и её. Эти мысли приходили по ночам, когда он лежал один в своей квартире, уставившись в потолок. Боря говорил, что он дурак и накручивает себя. Таня подкалывала, но тоже смотрела с сочувствием.       — Он вернётся, — сказала она как-то, забирая Варю на выходные. — У нас, Мелиховых, упёртые бошки. Если Игорек что-то решил, он это сделает.       — А если не решил? — спросил Лев.       Таня посмотрела на него долгим взглядом.       — Решил. Я его знаю. Он просто боится.       — Чего?       — Что будет счастлив. Это страшно, когда привык быть один.

***

      Отношения Тани и Бори развивались стремительно. Боря, который раньше краснел при одном упоминании её имени, теперь ходил по пекарне с сияющей улыбкой и кормил всех излишками сдобы. Они встречались почти каждый вечер, то в кафе, то в парке, то просто сидели у неё дома, смотрели кино и пили вино. Лев иногда присоединялся, но чаще оставался с Варей, пока Таня была на свидании. Смотрел мультики, читал книжки, рисовал с ней дурацкие картинки. Однажды Варя нарисовала трёх человечков. Большого, поменьше и маленького и подписала кривыми буквами «папа», «Лева», «Я».       — Это мы, — сказала она, показывая рисунок. — Мы семья. Правда?       Лев сглотнул ком в горле.       — Правда, — ответил он.

***

      В порту у Игоря выдался тяжёлый день. Выгрузка контейнеров, поломка крана, разборки с местными стивидорами. Он вернулся в каюту в восемь вечера, выжатый как лимон, рухнул на койку, даже не сняв промасленную робу. Телефон пиликнул. Сообщение от Льва. Игорь открыл, прочитал. Текст был длинный, сбивчивый.

«Я жду тебя. Не знаю, как объяснить, но я жду. И Варя ждёт. Мы тут без тебя как без… не знаю, сложно. Ты говорил про пустую квартиру, так вот, я согласен. Я хочу с тобой жить. Хочу засыпать рядом и просыпаться, и чтобы Варя бегала и кричала нам «доброе утро». Хочу, чтобы ты вернулся и больше не уезжал. Но если надо будет уехать, то я поеду с тобой. Потому что без тебя мне здесь тоже пусто. Не пропадай. Пиши, когда сможешь. Я люблю тебя.»

      Игорь перечитал три раза. Потом ещё раз. Потом закрыл глаза и почувствовал, как по щеке течёт что-то мокрое. Солёная вода. Только не морская.       Он написал коротко:

«Люблю. Скоро вернусь. Береги себя и Варьку».

      Отправил. Убрал телефон. Лёг на спину, глядя в железный потолок. В груди щемило.

***

      Через неделю у Игоря случился разговор, который вывернул его наизнанку.       Он стоял на палубе, курил, смотрел на закат. Северное море на этот раз было спокойным, зеркальным, и в его глади отражалось розовое небо. Игорь достал телефон, открыл галерею. Листал фотографии: Варя в садике, Варя с мороженым, Варя с плюшевым зайцем. Потом наткнулся на одну, которую не помнил, когда сделал.       Они сидят на диване, Варя, он и Лев. Варя смеётся, запрокинув голову, Лев смотрит на неё с таким теплом, что у Игоря перехватывает дыхание. А сам Игорь на фотографии не видит себя, только край рукава и чью-то руку, запечатлевшую этот момент. Должно быть, Танька сфоткала, когда зашла.       Он засмотрелся, не заметил, как подошёл старший механик, Саныч, мужик под пятьдесят, с сединой в усах и вечно насмешливым взглядом.       — Гарик, ты чего завис? Палишь в телефон, как пацан влюблённый. — Игорь сунул телефон в карман, но поздно, Саныч уже заглянул через плечо и присвистнул. — О! Это чё, Варюха? Вымахала-то как! В прошлый рейс у тебя на заставке с днюхи была, там ей пять стукнуло. А сейчас погляди, так и невеста скоро!       — Точно, — хмыкнул Игорь. — Растёт как на дрожжах.       — А это кто? Танькин хахаль? — Саныч ткнул пальцем в экран, где улыбался Лев. Игорь помолчал, потом ответил.       — Нет… у неё другой есть. А это… — Он провёл пальцем по стеклу, по синим волосам, по худому лицу. Саныч посмотрел на него, усмехнулся, но беззлобно.       — Твой? Хах, ой, Гарик, ты такой молодой, я не понимаю, что ты тут делаешь. Тебе там на берегу, в отличие от нас, старых хрычей, место есть. У тебя сестра, дочь. Теперь вот себе мальчишку нашёл. Сколько мы с парнями обсуждали, не можем понять, что же ты тут забыл? Девчонка твоя малыха совсем, у неё самый прикольный возраст. За ними наблюдать — одно удовольствие. Дети, они интересные. А ты тут в тине проводишь свои будни.       — Очень прикольно наблюдать её истерики, — сказал он с кривой усмешкой. — Из-за того, что Лева на работу ушёл, а не остался с ней на весь день. Оборжаться просто, как весело. — Саныч засмеялся, хлопнул Игоря по спине.       — Вот видишь! — сказал он, отсмеявшись. — К парнишке она привязалась. Не удивлюсь, что и общается с ним чаще, чем с тобой. Я прав? — Игорь промолчал. Саныч вздохнул, положил ему руку на плечо.       — Короче, Гарик, мы тебя не обсуждаем. И вообще, нам приятно, что ты такой весь преисполненный силой тут с нами работаешь. Но скажу только одно: ты пропускаешь важные годы самого близкого и дорогого человека. Это может дорого тебе потом стоить. Да и теперь ты нашёл себе ещё одного близкого человека. Так это ли не повод?       Он похлопал Игоря по плечу, развернулся и ушёл в каюту, оставив Игоря одного с догорающей сигаретой и кучей мыслей, от которых гудело в голове. Игорь смотрел на море. На гладкую, поверхность, которая вот-вот должна была потемнеть с заходом солнца. Потом снова достал телефон, посмотрел на фотографию. Варя смеётся. Лев улыбается. Игорь не помнил, как этот кадр был сделан. Но знал, что хочет, чтобы таких кадров было больше. Намного больше.

***

      Через два дня случилась травма.

Продолжение следует…