Любовь, как проклятие

Большой зал гудел, как разворошённый улей. Теодор сидел за столом Слизерина, низко склонившись над тарелкой с овсянкой, к которой так и не прикоснулся. Ему казалось, что каждый шепот за спиной, каждый смешок — это обсуждение его вчерашнего триумфального «воскрешения» в Хогсмиде. Или, что хуже, обсуждение того, из чьей спальни он вымелся на рассвете. — Нотт, выглядишь так, будто тебя переехал «Ночной рыцарь», — Блейз Забини бесцеремонно сел рядом, забирая у Теодора тост. — Малфой сказал, ты вчера был «в ударе». — Малфой много чего говорит, — буркнул Тео, наконец поднимая взгляд. — Кстати, о Малфое. Где Паркинсон? Блейз кивнул в сторону конца стола, где Пэнси о чем-то оживленно спорила с Миллисентой Булстроуд. Теодор поднялся, чувствуя, как немеют пальцы. Ему нужно было знать. — Пэнси, — он перехватил её за руку, когда она собиралась уходить. — Насчет вчерашнего… в баре. Пэнси окинула его коротким насмешливым взглядом и расхохоталась, откидывая назад короткие волосы. — О, Мерлин, Нотт! Если ты о том, как ты пытался пригласить меня на танец, а потом упал на столик с выпивкой — это было незабываемо. Но если ты думаешь, что я ушла с тобой… — она состроила брезгливую гримасу. — У меня есть стандарты, Тео. Ты был в таком состоянии, что даже дементор побрезговал бы твоей душой. Ты ушел один, спотыкаясь о каждую кочку. Теодор замер. Один. Значит, Малфой просто издевался. А Дафна… Дафна нашла его, полумёртвого от огневиски, и притащила в свой дом. Она не спала с ним. Она спасала его остатки достоинства от патрульных и позора. А он утром вышвырнул её из собственной жизни, как использованную салфетку. Внутри всё болезненно сжалось. Этот стыд был хуже похмелья. Лира бы никогда так не сделала. Лира бы прошла мимо, поморщив носик, побоявшись запачкать свои шелковые туфельки о его пьяное тело. А Дафна… Гринграсс всегда была тихой, незаметной за сиянием своей сестры, но сейчас её образ в том пушистом халате жег его память сильнее, чем любые проклятия. Она видела его на самом дне. И не отвернулась. — Тео, ты чего завис? — Блейз подошел сзади, его голос стал серьезнее. — Послушай, я видел, как ты смотрел на конспекты Гринграсс утром. Дафна — не Лира. Она не будет играть в твои игры «притяни-оттолкни». Если ты её обидишь, Малфой тебе просто набьет морду, а я добавлю. Она настоящая, Нотт. Не просри это из-за своей тяги к драматичным сукам. Теодор ничего не ответил, лишь крепче сжал кулаки. В библиотеку он шел с четким намерением. Конспекты Дафны жгли руки через сумку. Он нашел её в самом дальнем углу, за стеллажами по Истории Магии. Она сидела, низко склонившись над пергаментом, и её золотистые волосы закрывали лицо. — Дафна, — он сел напротив. Она вскинула голову. В её глазах мгновенно застыл холод. Та самая маска «ледяной королевы», которую он сам попросил её надеть сегодня утром. — Мистер Нотт, — её голос был ровным и чужим. — Кажется, мы договорились, что этой ночи не было. Что вам нужно? — Я… я принес конспекты. Спасибо. Они помогли, — он замялся, чувствуя себя первокурсником. — И насчет утра. Я был идиотом. Большим, чем обычно. — Это всё? — она начала собирать вещи, даже не глядя на него. — Я ценю твою попытку быть вежливым, Теодор. Но не стоит заставлять себя. Я всё поняла. Ты любишь свою боль больше, чем людей вокруг. Живи с ней дальше. Она поднялась, и в этот момент над их головами зашуршали крылья. Школьная сова опустилась прямо на стол перед Теодором. К её лапке было привязано письмо с тяжелой печатью. Тео мгновенно узнал этот почерк. Лира. Его сердце привычно пропустило удар. Дафна тоже узнала герб. Она горько усмехнулась и сделала шаг назад. — Твое прошлое зовет, Нотт. Не смею задерживать. Она ушла, не оборачиваясь. Теодор остался один у окна. Он дрожащими пальцами сорвал печать. «Тео, милый… Прости за моё молчание. Я совершила ужасную ошибку. Семья — это важно, но я не могу дышать без тебя. Я буду в Хогсмиде в следующую субботу. Умоляю, приди. Только ты и я. Навсегда твоя,

Л.Блэк»

Раньше эти слова стали бы для него спасением. Он бы бежал в Хогсмид босиком по снегу. Но сейчас… сейчас он чувствовал только странную, сухую усталость. Эти слова казались фальшивыми, как дешевая бижутерия. Они пахли старым горем, а ему вдруг отчаянно захотелось запаха лаванды. Она вернулась. Когда я почти захлебнулся в болоте, которое она сама и создала. И теперь она ждет, что я прибегу обратно, виляя хвостом? Она думает, что я — всё тот же Теодор, который живет её милостью? Нет. Тот Теодор, кажется, действительно «повесился», как говорили слухи. А новый… новому чертовски стыдно перед девушкой, которая не писала писем, а просто принесла зелье от похмелья. Теодор медленно поднял палочку. — Инсендио, — прошептал он. Пламя мгновенно слизнуло пергамент. Лира Блэк (или кем она там была в его мечтах) превратилась в горстку черного пепла на библиотечном столе. Он не дочитал до конца. Он не пойдет в Хогсмид. Тео выскочил из библиотеки, нагоняя Дафну у поворота к подземельям. — Дафна! Постой! — он преградил ей путь, тяжело дыша. — Нотт, если это продолжение твоего покаяния, то… — начала она, но он перебил её. — Я сжег письмо. От неё. Я не пойду на встречу. Дафна замерла, её маска на мгновение дрогнула. Она недоверчиво посмотрела в его глаза, ища там ложь. — Почему? Это же то, чего ты хотел всё это время. — Потому что я идиот, Даф, — он сделал шаг к ней, сокращая расстояние до минимума. — Но даже идиоты иногда понимают, когда им дают шанс на что-то настоящее вместо красивой картинки. Не уходи. Пожалуйста. Дай мне попробовать… не быть мудаком. Дафна молчала долго, так долго, что он уже готов был развернуться и уйти. Но потом она едва заметно улыбнулась — той самой мягкой улыбкой из его утреннего тумана. — Зелье от похмелья еще осталось, Нотт. Но для лечения твоей головы потребуется что-то посерьёзнее. — Я готов к любому лечению, — выдохнул Тео, чувствуя, как внутри него впервые за долгое время потеплело. Утро вечера действительно оказалось мудренее.