Любовь, как проклятие

Мир вокруг меня в это мгновение превратился в немую киноленту. Я чувствовал тепло ладони Дафны, её мягкий бок, прижатый к моему, и запах её духов — успокаивающий, цветочный. Мои пальцы по-хозяйски лежали на её талии, и я наконец-то чувствовал себя… дома. В безопасности. А потом дверь распахнулась. Звук разбитого стекла — мой стакан с огневиски встретился с каменным полом — показался мне громче пушечного выстрела. Я не просто увидел Лиру. Я почувствовал её. Каждой клеткой кожи, каждым старым шрамом на сердце, который, как я думал, давно затянулся. Она выглядела ужасно. И в то же время — мучительно красиво. Бледная, промокшая, с лихорадочным блеском в глазах, которые когда-то были моим небом. Внутри меня, где-то в самом низу живота, предательски затрепетало то самое чувство, которое я так старательно топил в бутылках и конспектах. Оно было похоже на искру в куче сухого сена. Я ненавидел себя за это, я хотел вырвать это чувство с корнем, но оно было сильнее моей воли. — Лира? — мой голос прозвучал как хрип. Она заговорила, и её слова падали на нас, как ледяной град. Она обвиняла. Она страдала. Я видел, как друзья переглядываются, видел, как Блейз напрягся, готовый защищать наш покой, видел, как побледнела Дафна. Её рука на моём плече дрогнула, и это привело меня в чувство. — Не здесь, — отрезал я, перебивая поток её слов. Мой голос стал стальным. — Мы поговорим. Но только наедине. Я мягко, но решительно отстранил Дафну. Она посмотрела на меня — в её глазах была такая невыносимая смесь боли и понимания, что мне захотелось закричать. — Тео… — прошептала она. — Я сейчас вернусь, — пообещал я, хотя сам в это не верил. Я схватил Лиру за локоть — она была ледяной и тонкой, как веточка в заморозки — и вывел её в пустой коридор за портретом. *** Мы зашли в заброшенный класс. Пыль танцевала в свете луны, пробивавшейся сквозь высокие окна. Лира стояла напротив меня, прижимая руки к груди. — Зачем, Лира? Зачем сейчас? — я старался говорить спокойно, но мой гнев кипел под самой поверхностью. — Ты уехала. Ты бросила меня в том аду. Ты сказала, что семья важнее. — Ты ничего не знаешь, Теодор! — она сорвалась на крик, и слёзы наконец хлынули из её глаз. — Мой отец… у него была папка. Документы на твоего отца. Его бы стерли в порошок, Тео. Вас бы всех уничтожили. Он дал мне выбор: мой уход или ваш позор. Я уехала в Париж, чтобы ты жил! Чтобы ты мог сидеть в этой гостиной и пить свой виски! Я замер. Каждое её слово было как удар молота по наковальне. Она не предавала. Она… она спасала. — Почему ты не сказала мне? — прошептал я, делая шаг к ней. — Потому что тогда ты бы всё испортил. Ты бы полез на рожон, и он бы убил тебя, — она горько усмехнулась. — Я писала тебе. Каждый божий день. Тетя сжигала письма, но я продолжала. А когда мне разрешили отправить одно… ты ответил мне ядом. Ты сказал, что я сука, Тео. — Я думал… — я закрыл глаза, чувствуя, как весь мой новый мир, построенный на ненависти к ней, рассыпается в прах. — Я думал, ты нашла кого-то другого. Что тебе просто стало скучно. Мы стояли так близко, что я чувствовал холод, исходящий от её мантии. Она подняла руку и коснулась моей щеки. Её пальцы были мокрыми от слёз. На мгновение мне захотелось прижать её к себе, забыть всё, извиниться за каждый свой холодный взгляд. Прошлое потянуло меня к себе, как бездонная воронка. Но перед глазами всплыло лицо Дафны. Дафны, которая вытаскивала меня из канавы, когда я был никем. — Лира, — я перехватил её руку и осторожно убрал от своего лица. — Это… это меняет всё. Но это ничего не исправляет. Слишком поздно. — Ты любишь её? — в её голосе было столько отчаяния, что мне стало физически больно. Я не ответил. Я просто развернулся и вышел, оставив её одну в пыльном классе. *** Когда я вернулся в гостиную, Лиры там уже не было, но атмосфера была накалена до предела. Малфой и Блейз деликатно удалились, оставив Дафну одну у камина. Она стояла ко мне спиной, глядя на огонь. — Ты поговорил с ней? — её голос был подозрительно ровным. — Да, — я подошел ближе, пытаясь коснуться её плеча, но она резко отшатнулась. — Не трогай меня, Тео. От тебя пахнет её духами. И дождем. И… прошлым. — Дафна, послушай, там всё было не так, как мы думали… — О, я вижу! — она обернулась, и я впервые увидел её по-настоящему злой. Её обычно спокойные глаза метали молнии. — Я видела твоё лицо, когда она вошла! Ты уронил стакан так, будто увидел богиню, а не девушку, которая тебя растоптала. Ты обнимал меня, Теодор, но в ту секунду, когда она появилась, ты исчез. Ты ушел за ней, даже не оглянувшись на меня! — Она была в беде, Даф! Она приехала из другой страны, она… — Мне плевать, откуда она приехала! — выкрикнула Дафна. — Я была здесь! Я была рядом, когда ты не мог даже встать с кровати! Я терпела твою грубость, твои пьяные выходки, твоё нытье о Лире! Я думала, что мы переросли это. Но стоит ей щелкнуть пальцами, стоит ей просто войти в комнату — и ты снова тот самый побитый пес, который ждет её ласки! — Это неправда! — я тоже начал закипать. — Я выбрал тебя! — Ты выбрал меня, потому что её не было рядом! — отрезала Дафна. — Это не выбор, Тео. Это замена. И я не собираюсь быть «пластырем» на твоей ране всю оставшуюся жизнь. Ты всё еще любишь её. Скажи мне в глаза, что это не так! Я открыл рот, чтобы солгать. Чтобы успокоить её. Но слова застряли. Я не мог сказать этого, не потому что не любил Дафну, а потому что Лира только что взорвала всё, во что я верил. Дафна горько рассмеялась, вытирая слезу, которая всё-таки скатилась по её щеке. — Понятно. Знаешь что, Нотт? Иди к ней. Иди спасай свою мученицу. Она развернулась, чтобы уйти в спальни девочек, но на полпути остановилась. — И еще одно. Лира приехала не просто так. Ты не заметил, как она оглядывалась? — О чем ты? Дафна посмотрела на меня с бесконечной жалостью. — За ней кто-то шел, Теодор. Она не сбежала. Её привели сюда. Прежде чем я успел спросить, что это значит, в окно гостиной Слизерина, которое выходило на дно Черного озера, что-то с силой ударилось. Огромная туша существа прильнула к стеклу, а следом за ней в гостиную влетела черная сова с письмом, запечатанным не Лирой и не её семьей. На печати был знак, который заставил мою кровь окончательно застыть в жилах. Знак Министерства, но с пометкой отдела магического правопорядка — «Секция по особо опасным преступникам». Я сорвал письмо, пока Дафна замерла в дверях. «Теодор Нотт. Лира Блэк находится под следствием за соучастие в убийстве собственного отца. Любое укрывательство будет караться по закону. Она здесь, мы знаем это». Я поднял глаза на Дафну. Она стояла бледная, как смерть. — Тео… — прошептала она. — Кто на самом деле вошел в этот класс? В этот момент из коридора, где я оставил Лиру, раздался нечеловеческий крик. И это был не крик Лиры. Это был смех.