Любовь, как проклятие

Смех. Этот звук не имел ничего общего с радостью. Он был сухим, ломким, похожим на хруст костей под сапогом. Он доносился из того самого коридора, где я всего несколько минут назад оставил Лиру — женщину, которая была моим личным раем и моим же персональным адом. Я рванул с места, забыв про Дафну, про письмо, которое всё ещё жгло пальцы, про здравый смысл. Мои ноги сами несли меня по холодным плитам подземелий. Сердце колотилось о рёбра, как пойманный снитч, а в голове пульсировала одна единственная мысль: «Только не это. Пожалуйста, пусть это будет неправда». Я влетел в заброшенный класс, сорвав дверь с петель заклинанием. Лира сидела на полу, забившись в угол между пыльными стеллажами. Её плечи мелко дрожали, а лицо было закрыто руками. Но она не плакала. Тот звук, который я принял за смех — истеричные вдохи человека, чей рассудок окончательно дал трещину. А в центре класса, прямо под лунным лучом, стоял мужчина. Высокий, в тяжёлом дорожном плаще, расшитом серебром. Его лицо было мне смутно знакомо — один из тех «чистокровных псов», что крутились в министерских кулуарах. В руке он сжимал палочку, кончик которой ещё светился тусклым красным светом. — О, мистер Нотт, — он повернулся ко мне с вежливой, почти отеческой улыбкой. — Как вовремя. Я боялся, что мне придётся выкуривать эту крысу из ваших гостеприимных стен в одиночку. — Уйди от неё, — мой голос был тихим, но в нём звенела сталь, которую я сам в себе не узнавал. Я поднял палочку, нацелив её прямо в переносицу незнакомца. — Мне плевать, кто ты. Выйди вон. Мужчина рассмеялся — на этот раз по-настоящему, раскатисто. — Вы всегда были склонны к героизму, Теодор. Но боюсь, вы не дочитали письмо. Ваша… подруга… не просто сбежала. Она перерезала горло собственному отцу, когда он спал. Тот самый Сигнус, который так пёкся о вашей безопасности, теперь кормит червей, а его дочь — главная цель Департамента правопорядка. Я перевёл взгляд на Лиру. Она медленно отняла руки от лица. В её глазах не было раскаяния. Только пустота. Огромная, чёрная дыра, поглотившая всё: любовь, страх, саму жизнь. — Он… — её голос был едва слышным шепотом. — Он не давал мне дышать, Тео. Он сжигал твои письма прямо у меня на глазах. Он говорил, что ты — мусор, который нужно вымести. Он хотел выдать меня за Адриана… Адриан бил меня, Тео. Тихо, так, чтобы не оставалось следов. А отец стоял за дверью и слушал. Внутри меня что-то оборвалось. Весь мой гнев, вся моя обида на неё за эти месяцы тишины вдруг показались такими ничтожными, такими мелкими. Я видел перед собой не преступницу. Я видел раненого зверька, которого загнали в угол и заставили кусаться, чтобы защитить себя.. В этот момент я почувствовал, как во мне умирает последний мальчишка. Тот Теодор Нотт, который хотел простого счастья, который искал покоя в руках Дафны, который мечтал о тихой жизни. Теперь я осознавал: мир никогда не даст мне этого покоя. Лира принесла с собой хаос, кровь и смерть, но она сделала это ради меня. Или из-за меня. Каждое её безумное действие было вызвано той цепной реакцией, которую запустил наш первый поцелуй под ивой. Я — соучастник. Если она убийца, то я — тот, кто вложил нож в её руку своим отсутствием. — Тео… — за моей спиной раздался голос Дафны. Она всё-таки пришла. Она стояла в дверях, бледная, как привидение, глядя на эту сцену. — Теодор, отдай её им. Это… это зашло слишком далеко. Я посмотрел на Дафну. На эту чистую, светлую девушку, которая была моим спасательным кругом. И я понял, что если я сейчас сделаю шаг к ней, я действительно спасусь. Я проживу долгую, спокойную жизнь. Но Лира… Лира закончит свои дни в камере Азкабана, сойдя с ума окончательно. — Прости, Даф, — прошептал я. — Кажется, я всё-таки тот самый идиот, о котором ты говорила. Я сделал шаг не к Дафне. А к Лире. Я встал между ней и министерским псом. — Уходи, — бросил я через плечо Дафне. — Беги к Малфою. Скажи, чтобы он ничего не предпринимал. Это… это только моё. Министерский чиновник сузил глаза. — Вы совершаете ошибку, Нотт. Укрывательство убийцы — это билет в соседнюю камеру. — Значит, посидим вместе, — я оскалился. — Экспеллиармус! Завязалась короткая, яростная дуэль. Класс наполнился вспышками заклинаний, запахом озона и жжёной бумаги. Я сражался с отчаянием обречённого. Я видел, как Дафна, закрыв рот рукой, выбежала в коридор — я не знал, за помощью или просто от ужаса. Когда чиновник, оглушённый моим Ступефаем, сполз по стене, я бросился к Лире. Я подхватил её на руки — она была пугающе лёгкой, почти невесомой. — Нам нужно уходить. Сейчас же. Портал в кабинете Слизерина… я знаю, как его активировать. Мы выбрались из класса и рванули по тёмным коридорам. Я чувствовал, как её пальцы судорожно вцепились в мою мантию. Она молчала, только её дыхание — прерывистое и горячее — обжигало мою шею. Мы почти добрались до лестницы, когда путь нам преградил… Блейз Забини. Он стоял, прислонившись к стене, и в его руках не было палочки. Только разочарование в глазах. — Тео, ты окончательно спятил, — тихо сказал он. — Ты понимаешь, что сейчас за тобой придёт не один дознаватель, а целый отряд авроров? Ты ставишь под удар нас всех. Слизерин не прощает такой глупости. — Пропусти меня, Блейз, — я тяжело дышал. — Я не могу её оставить. — Даже если она действительно сделала то, о чём говорят? — Блейз сделал шаг вперёд, преграждая путь. — Ты готов сжечь свою жизнь ради той, кто уже превратилась в пепел? Дафна в слезах, Тео. Она любит тебя. А это… — он кивнул на Лиру. — Это призрак. — Иногда призраки — это единственное, что у нас остаётся настоящего, — ответил я, поднимая палочку. Но Блейз не стал сражаться. Он просто отошёл в сторону, горько усмехнувшись. — Удачи, Тео. Она тебе понадобится. Потому что Дафна была права. За ней пришли не только авроры. Я не успел спросить, что это значит. Мы вбежали в гостиную Слизерина, и я увидел то, от чего моё сердце окончательно провалилось в бездну. Гостиная была пуста. Ни Драко, ни Дафны. Но на стене, прямо над камином, пульсировала огромная кровавая надпись, сделанная явно не магией, а чем-то более древним и жутким: «ОНА НЕ УБИВАЛА ЕГО, ТЕОДОР. ОНА ЕГО СЪЕЛА». Лира в моих руках вдруг странно обмякла. Я посмотрел на неё и увидел, как её зрачки медленно заполняют всё пространство глаза, становясь абсолютно чёрными. Она улыбнулась — той самой улыбкой, от которой в коридоре раздавался смех. — Тео… — прошептала она, и её голос вдруг зазвучал десятком разных голосов одновременно. — Ты ведь обещал, что мы будем вместе навсегда. Даже если я… немного изменюсь? Стекло окна за её спиной, выходящее в озеро, с треском лопнуло. Ледяная вода начала заполнять комнату, но Лира даже не вздрогнула. Она потянулась к моему горлу своими тонкими, теперь уже неестественно длинными пальцами. В дверях гостиной появился Малфой. Его лицо было бледнее обычного. В руках он сжимал древний фолиант из запретной секции. — Нотт! Брось её! Это не Лира! Это Эмпуза, она приняла её облик, когда настоящая Лира умерла в том лесу! Я замер, чувствуя, как вода уже доходит до колен. Холод был невыносимым, но холод в моей груди был ещё сильнее. Если это не она… то кого я спасал всё это время? И где настоящая Лира? — Теодор… — «Лира» коснулась моих губ. — Не слушай его. Слушай своё сердце. Оно ведь так вкусно бьётся…