Любовь, как проклятие

Тишина в Больничном крыле стала абсолютной. Она больше не была мирной; она была мертвой. Теодор стоял, глядя на бледное лицо Лиры, и чувствовал, как внутри него что-то окончательно закостенело. Он больше не был человеком, способным на жалость. Он был соучастником. Дафна подошла к тумбочке и коротким, точным движением палочки наложила на дверь палаты мощное дезиллюминационное заклинание и «Муффлиато». Теперь для внешнего мира их здесь не существовало. — Ты сказал «без крови», Тео, — прошептала она, её глаза лихорадочно блестели в лунном свете. — Это мудро. Кровь оставляет следы. Магия — оставляет лишь эхо. Она протянула руку к флаконам, стоящим на прикроватном столике. Среди восстанавливающих зелий и укрепляющих настоек мадам Помфри Дафна нашла нужный — «Животворящий эликсир». Она достала из складок своей сорочки крошечный пузырек с бесцветной жидкостью. — Одна капля слез феникса спасает жизнь, — Дафна капнула три капли своего зелья во флакон эликсира. — А три капли экстракта корня мандрагоры, смешанного с ядом пепельного змея, превращают лекарство в тихую остановку сердца. Это будет выглядеть как побочный эффект от того, что она уже приняла. Организм просто не выдержал нагрузки. Теодор молча наблюдал, как она взбалтывает флакон. Жидкость внутри осталась прозрачной. — Сделай это, — сказал он. Его голос был лишен эмоций, как у автомата. — Ты начала эту игру, Дафна. Допиши последний акт. Дафна замерла, её рука дрогнула. Она посмотрела на Теодора, и на мгновение в её взгляде промелькнуло сомнение. Она хотела, чтобы он разделил этот момент физически. Но Теодор лишь стоял, скрестив руки на груди, превратившись в холодного судью. Она медленно поднесла флакон к губам спящей Лиры. Несколько капель скользнули внутрь. Лира едва заметно вздрогнула, её веки на мгновение трепетали, но затем она снова затихла. Мониторы магических показателей, висящие над койкой, начали медленно, один за другим, гаснуть. Пульс замедлился. Вдох. Долгая пауза. Еще один, совсем слабый выдох. И всё. Тишина. На этот раз окончательная. * Похороны Лиры Блэк состоялись через неделю. Небо над Хогвартсом было затянуто тяжелыми свинцовыми тучами, шел мелкий, колючий дождь. Слизерин стоял единым монолитом, облаченный в черное. Теодор стоял в первом ряду, держа Дафну под руку. Она выглядела безупречно — бледная, с темной вуалью, она время от времени прижимала платок к глазам. Драко стоял по другую сторону, его лицо было серым от горя и недоумения. Он так и не понял, как его «киса» могла так просто уйти. Астория стояла позади всех. Она не плакала. Она смотрела на затылок своей сестры с такой неприкрытой ненавистью, что Теодор чувствовал этот взгляд кожей. Астория не сказала ни слова учителям — она знала, что без доказательств слова младшей сестры против идеальной Дафны и наследника Ноттов ничего не значат. Но она перестала есть, перестала разговаривать и превратилась в живое привидение замка. Когда гроб опустили в землю, Дафна прижалась к плечу Теодора. — Теперь всё закончилось, — прошептала она так, чтобы слышал только он. — Мы свободны. Теодор посмотрел на неё сверху вниз. В её глазах была победа. Она получила всё: статус, безопасность и мужчину, за которого боролась. — Свободны? — Теодор криво усмехнулся, и эта улыбка не предвещала ничего доброго. — Нет, Дафна. Теперь начинается самое интересное. * Вечер в поместье Ноттов, куда они приехали на рождественские каникулы, был тихим. Дафна сидела в кресле его матери, попивая чай и листая книгу по темным искусствам из библиотеки Теодора. Она чувствовала себя хозяйкой. Теодор подошел к ней и поставил перед ней на стол старый, потемневший от времени ларец. — Что это? — спросила она, поднимая глаза. — Подарок, — Теодор открыл крышку. Внутри на красном бархате лежал тот самый серебряный нож. Он был тщательно очищен, но Дафне показалось, что она всё еще чувствует запах меди. — Зачем ты его сохранил? — её голос чуть дрогнул. — Чтобы ты никогда не забывала, кто ты на самом деле, — Теодор сел напротив неё, внимательно изучая её лицо. — Ты думала, что, убив Лиру, ты получишь меня прежнего? Того Теодора, который писал стихи и нуждался в заботе? Он наклонился вперед, и его взгляд стал пугающе острым. — Тот Теодор умер в ту ночь в Больничном крыле. Ты создала нечто иное, Дафна. Ты создала человека, который видит каждую твою ложь. Каждое твое движение. Ты хотела власти? Теперь я — твоя власть. Ты будешь идеальной женой, Дафна. Ты будешь рожать наследников Ноттов, ты будешь блистать в обществе, и ты будешь бояться каждого моего слова. Потому что этот нож... он всегда будет лежать здесь. Как напоминание о том, на что я готов пойти, чтобы защитить свою «честь». Дафна поставила чашку, и та звякнула о блюдце. Она поняла. Она не победила. Она просто заперла себя в клетке вместе с хищником, которого сама же и выкормила. — Ты ненавидишь меня, — выдохнула она. — Хуже, — Теодор встал и поцеловал её в лоб. Его губы были холодными как лед. — Я тебя презираю. Но мы связаны, Дафна. До самой смерти. И я позабочусь о том, чтобы эта смерть наступила очень, очень нескоро. Он вышел из комнаты, оставив её наедине с серебряным ножом и осознанием того, что её триумф превратился в её личный Азкабан. А в Хогвартсе, в пустой библиотеке, Астория Гринграсс открыла первую страницу дневника, который она нашла в вещах Лиры. Она знала, что игра не закончена. Она знала, что у каждой династии теней есть слабое место. И она была готова ждать столько, сколько потребуется. Интрига финала: Дафна получила Теодора, но потеряла его любовь навсегда, став заложницей собственного преступления. Теодор принял свою темную сторону, превратившись в тирана для своей «спасительницы». А Астория стала новой угрозой, затаившейся в тени, готовой разрушить этот хрупкий и страшный союз.